1 + идиот

Было легче думать, зажав в кулаке жёлтую баночку обезболивающего. Она как будто фиксировала реальность, придавала ощущение контроля. Пластик был тёплым от ладони, крышка чуть скрипела при каждом сжатии. В десять утра вся команда уже собралась в ординаторской. На облупленном деревянном столе валялись истории болезней годичной давности, пустые одноразовые стаканчики из-под дешёвого кофе и пачка печенья, не вызывавшая доверия даже у Чейза. Кэмерон что-то нервно искала в стареньком компьютере, лицо напряжено, движения резкие, как будто сама система специально ей сопротивлялась. Чейз и Форман, наоборот, сосредоточенно вчитывались в анамнез, собранный накануне вечером. Хаус крутился на стуле, как мальчишка на уроке — с видом, будто всё происходящее его касается постольку-поскольку. Он лениво почесывал подбородок. Щетина уже не колола, а стала почти привычной, частью его лица, как трость или нескрываемая усталость. — Итак. Женщина. Сорок пять лет. Дисфункция желчного, повышенный билирубин и спутанность сознания. Есть идеи? — он говорил, не вставая, продолжая раскачиваться на колёсиках кресла, будто обсуждали не пациента, а меню в столовой. Он резко остановился, будто его осенило. — Прямой фермент может накапливаться в крови из-за нарушения процесса оттока желчи. Логично, что билирубин повышен, — вступил Форман. Он выглядел собранно: белоснежный халат, блестящие от свежести глаза. Всё в нём кричало «профессионал». — Это не объясняет спутанность сознания, — бросила Кэмерон, не отрываясь от монитора. — Совсем не обязательно объяснение одной болезнью. Их может быть несколько, — отозвался Чейз, пожав плечами. Хаус нехотя поднялся. Движения резкие, но будто с усилием, сдержанные болью. Он опёрся на трость и подошёл к доске. Линия, проведённая маркером, звучала громко — как вызов. — Васкулярная энцефалопатия, — начал он, собираясь записать диагноз, но не успел. Из коридора раздался шум: крики, быстрые шаги. Команда мгновенно сорвалась с мест. Маркер со стуком ударился о стол, когда Хаус бросил его и, прихрамывая, направился следом. — Здесь всегда так весело, или у кого-то день рождения? Можешь не отвечать, златовласка, — буркнул он Чейзу, не снижая шага. Кэмерон бросила на него убийственный взгляд, сжав губы в тонкую линию. Комментарии Хауса были как занозы — мелкие, но раздражающие. — Мы восстановили пульс. Сколько она ещё продержится? — Новый симптом. Почки, — отрывисто крикнул Чейз. И в следующую секунду побежал к пациентке, заметив судороги. — Код синий. Интубируем! Катетер под кроватью был окрашен в насыщенно-чайный цвет. Хаус наклонился, глянул мельком — и сразу всё понял. Она не пришла в себя после приступа, но это даже к лучшему: не чувствует боли. Хаус чуть наклонился вперёд, всматриваясь в лицо пациентки, как будто мог прочесть на нём ответ. Глаза женщины были полузакрыты, веки подёрнуты синим, губы — сухие, словно выжженные лихорадкой. — А ведь ещё утром она могла держать ложку, — пробормотал он почти себе под нос. Чейз напрягся, пальцы его дрожали, пока он фиксировал трубку в горле пациентки. — Если вовремя не подсоединить аппарат, она не доживёт до обеда, — сказал он напряжённо. — Фильтрация почти нулевая, креатинин зашкаливает. Это печень, это почки, это… всё. — Отлично. Значит, если она выживет, может претендовать на новый комплект органов. Врачебная лотерея, — усмехнулся Хаус. Его голос звучал жёстко, но глаза остались серьёзными. Форман молча кивнул, уже печатая что-то на планшете. — Проверим на аутоиммунные. Если это системное — может быть волчанка. — Это не волчанка, — хором отозвались Кэмерон и Чейз, и Хаус удовлетворённо хмыкнул. — Обожаю, когда мои ученики меня разочаровывают в унисон. Он развернулся на пятках и зашагал обратно в ординаторскую, оставив после себя еле уловимый запах анальгетика и раздражения. Кэмерон не выдержала и пошла за ним. — Ты даже не попытался её посмотреть как следует, — выпалила она. — Ты не знаешь, кто она. Что у неё было до этого. Её лицо… — Все пациенты умирают, Кэмерон, — перебил Хаус, не оборачиваясь. — Это просто вопрос сроков. Он бросил трость на стол и плюхнулся в кресло. — Но если ты так хочешь покопаться в её судьбе — найди мне её мужа. Или сына. Или попугая. Кто её последний видел здоровой — пусть расскажет. — Её привезли с работы. Офисный сотрудник, никакой семьи в медкарте не указано, — сказала Кэмерон чуть тише. — Ещё лучше. Значит, никто не помешает нам ковыряться в её органах. Хаус снова открыл баночку с обезболивающим и высыпал одну таблетку на ладонь. — Пока вы ищете маркеры, я проверю, не упал ли у нас сахар в автомате с печеньем. А то от вашей унылой морали я начинаю терять калории. Он встал и вышел, оставив за собой команду, застывшую в молчаливом напряжении. Кэмерон устало провела рукой по лицу. — Знаешь, иногда я думаю, что он просто прячется, — сказала она тихо, обращаясь к Чейзу. — От чего? — От самого себя.