1 + идиот

Вечером Хаус орал на ординатора из-за того, что он назначил пациентке в коме антибиотики перорально, а не внутривенно. — Кератодермии нет. Никаких новообразований на коже. Судя по биопсии, фиброзных изменений нет. Антибиотики не помогли, так что это не бактериальное. — Конечно не помогли, ты же её таблетки заставил глотать. Ну что, золушка в белом халате, как будешь реабилитироваться? Вся команда, включая главного консультанта — Хауса, уставилась на Роберта. Хаус в этот день гонял его больше остальных, потому что искренне хотел научить хоть чему-то. Кто же знал, что он додумается сделать неправильную запись в карте. Благо, что дежурная медсестра заметила очевидную ошибку и сообщила об этом Хаусу. Чейз на секунду завис, не очень понимая, как он мог допустить такую оплошность и, сглотнув, побежал исправлять ситуацию. — Тебе не кажется, что ты перегибаешь? — Кэмерон всё-таки не сдержалась, когда Роберт вышел. — Мне? Перегибаю? Это больница, а не кружок самодеятельности. Если он делает такие ошибки сейчас — потом убьёт кого-нибудь. И даже не заметит, — Хаус хмыкнул и сделал глоток кофе. — Знаешь, Кэмерон, ты могла бы стать хорошим психологом. Но зачем ты здесь — до сих пор загадка. Пациентку после реанимации держали в палате интенсивной терапии вот уже восемь часов, а все младшие ординаторы и парочка лаборантов проводили исследования в единственной свободной лаборатории. Хаус кинул анамнез в Чейза, когда тот выбегал из лаборатории. Форман и Кэмерон никак на это действие не отреагировали, потому что сделали бы то же самое, будь они чуть выше по должности.

***

Досадный разговор со странной пациенткой по имени Джейн случился сразу после вечернего обхода. У неё обнаружились первые признаки сифилиса. Персонала в больнице катастрофически не хватало, и Хаусу приходилось проводить первичные осмотры в приёмном отделении вместо младших ординаторов. Иногда это сильно выматывало. Пациентка, конечно, уверяла, что подцепила сифилис в общественном туалете. Это была настолько нереалистичная ложь, что Грегори чуть не расхохотался. Бактерия живёт на поверхностях достаточно долго, но чтобы заразиться ей таким способом нужно было очень хорошо постараться. — Передай своему парню, чтобы тоже сдал кровь, если он не хочет лишиться своего красивого носа в ближайшие несколько лет. Рукава пиджака подвернуты, руки в резиновых перчатках. Масками он почти никогда не пользовался из вредности. Он выписал девушке рецепт на антибиотики и выбросил использованные перчатки в мусорку. Обычно врачи не говорят вслух о подозрениях на сифилис. Вместо этого они просят «проверить VDRL». Но Хаус любил прямолинейность. Лишние нежности в отношениях с пациентами он считал глупой тратой времени. — Запишись на приём к венерологу, — последнее, что сказал Хаус, выходя из маленького смотрового кабинета. Перед выходом он задержался в дверях, оглянулся и добавил: — И не вздумай гуглить симптомы. Ты всё равно всё перепутаешь и решишь, что у тебя СПИД и беременность одновременно.

***

Кадди не особо заботило, будет ли Грегори отдыхать, особенно во время отпусков других специалистов. Он жил один. Ему не нужно было отмечать праздники с семьёй или брать отгулы для того, чтобы посетить чью-то свадьбу. Хотя иногда он всё-таки брал выходные под каким-то совсем смешным предлогом. Не потому, что они были ему особенно нужны, а просто чтобы позлить начальство.

***

— Чейз был прав. Это не бактериальное. Коричневая моча указывает либо на проблемы с печенью, либо на опухоли. Отказ печени несмотря на лечение, значит не грибок, — Форман, как и все остальные, находился в полном замешательстве. — Из-за алактазии нарушена работа желчного. А она, в свою очередь, говорит об анапластической крупноклеточной метастазирующей лимфоме. — Если ты прав, у неё нет и недели. А с лечением она протянет не больше двух месяцев, — Кэмерон прикрыла рот ладонью. — Передайте её карту в нужное отделение. Мы здесь бессильны, — Хаус умолк и тупо уставился в стену. Такие случаи происходили редко, и к ним нельзя было быть до конца морально готовым. Он не умел признавать поражение, но иногда природа заставляла его смиряться. Будучи врачом, нужно быть готовым ко всему. Он считал, что перед поступлением в медицинский университет любому желающему необходимо было проходить тест на психологическую устойчивость. Глядя на Кэмерон, он убеждался в этом всё сильнее. В такие моменты она напоминала побитого жизнью щенка. По правде говоря, он чувствовал себя не лучше неё.

***

Все самые серьёзные лекарства продают, как правило, в соседнем здании возле больницы. Там дешевле, чем в обычных аптеках. Но то, что необходимо Хаусу, не продают в соседнем здании. На первом этаже поликлиники работает дежурный фармацевт. Хаус заглядывает в аптечное окно больницы вот уже третий раз за месяц и быстро жалеет об этом. Выслушивать нравоучения фармацевта… Добавьте к этому мигрень, тяжёлую рабочую смену и признаки только начинающегося отравления викодином. Хаус и сам знал, что слишком заигрался с таблетками, но всячески оправдывал себя. Он хотел купить их позже, чтобы не выглядеть слишком жалко перед коллегой, но его баночка закончилась быстрее, чем он рассчитывал. — Хаус, я не продам тебе больше, чем указано в рецепте. Таблетки в оранжевых упаковках — не самое лучшее решение твоих проблем. Иди домой. — Мужчина опустил роллетную дверь прямо перед носом Грегори. Тот всё же решил заглянуть в аптеку через дорогу. Вдруг что-то изменилось в их ассортименте. — Знаешь, если бы мне платили каждый раз, когда кто-то говорит, что я сам виноват, — проворчал он в пустоту, — я бы всё равно покупал викодин. Только в банках побольше.

***

«Не навреди» включено в список должностных инструкций каждого врача. Эту мантру заучивают ещё на первом курсе университета. Как бы то ни было, есть случаи, которые не зависят ни от кого. Легче от осознания этого не становится, и мужчина возвращается домой пешком, чтобы ночной воздух хоть как-то остудил плавающие мысли.

***

— У неё брат. Он на днях приходил, — сообщила Кэмерон, появившись в дверях с тонкой папкой в руках. — Упоминал, что у них в семье были случаи рака. И у матери, и у деда по отцовской линии. — А ты сразу не подумала, что это может быть важно? — Хаус раздражённо ткнул тростью по полу. — Или ты решила, что семейная склонность к опухолям — это из области эзотерики? — Я не врач-онколог, — отрезала Кэмерон, но голос её звучал неуверенно. — И ты сам сказал тогда, что это не рак. — Я говорю много всего, но редко ошибаюсь, — проворчал Хаус, снова рухнув в кресло. — Если это действительно анапластическая лимфома, значит, всё развивается быстрее, чем мы думали. Вопрос в другом — почему это не проявилось раньше? — Иммунодепрессия, — вмешался Форман. — Она принимала антидепрессанты, нейролептики, плюс долгий курс кортикостероидов пару лет назад. Вся иммунная система — как решето. — Странно другое, — заметил Чейз, вернувшись из лаборатории. — Мы не нашли маркеров лимфомы в крови. По идее, они должны были быть. Хаус закрыл глаза и сжал переносицу. — Потому что это не лимфома. Или не только лимфома. Есть что-то ещё, что мы не видим. Что-то, что маскируется, что подбирает момент. Он поднялся и подошёл к доске. На ходу, словно между делом, начал рисовать: линии, соединяющие симптомы, стрелки, которые упирались в тупики. Всё казалось бессмысленным. — А если это паранеопластический синдром? Опухоль где-то вне зоны сканирования. Мелкая, но дающая системную реакцию. Сбой по всей оси: печень, почки, центральная нервная система. — Тогда её нужно срочно перевести на ПЭТ-КТ, — сказала Кэмерон. — И расширить спектр анализов. Хаус кивнул рассеянно. — Делайте всё, что хотите. Всё равно скоро будет поздно. Он вышел из ординаторской, не оглядываясь. Коридоры были пусты, только чей-то кашель отдавался глухо в конце. Вдруг стало особенно мерзко от мысли, что больница никогда не спит — и всё, что они делают, в конечном итоге просто затягивает неизбежное. Он сел на скамью в холле. Ноги гудели от боли. Пальцы привычно шарили в кармане пиджака, пока не наткнулись на заветную баночку. — "Не навреди", — пробормотал он себе под нос. — Легко сказать, если ты не Бог и не ходишь на трости.