Эффект: жестокий мир онлайн

Я вернулся домой измотанным и уставшим. Утомленное тело, измученная душа, истощенный ум... Неудивительно, что в такие вот моменты, как сейчас, я больше всего скучал по своим родителям. Скучал просто невероятно. Я взял свое разбитое тело и потащил его в общежитие, где обычно спал, отдыхая после занятий. Но только не сегодня. Сегодня я не мог спать здесь. Добравшись до комнаты, я схватился за свой маленький рюкзак, сунул туда все отчеты и учебники, которые мне необходимо было взять с собой, и отправился домой. «Мама, папа... Привет, кх'аб». Я вернулся домой, добравшись до Бан Тона*, когда на часах было уже чуть позже 8 вечера. Мои родители все еще отдыхали, сидя у телевизора, и смотрели дорамы на первом этаже, в гостиной. Когда я вошел в дом, то сразу положил рюкзак на пол и прошел дальше в комнату, чтобы сесть между ними. (*Бан Тон — название бывшей деревни (теперь — отдельного муниципального округа, района) в провинции Пхрэ, на севере Таиланда. Очень далеко от столицы, езды на автобусе до Пхрэ примерно 7-8,5 часов, потом пересадка на местные линии — прим. переводчика.) «Умереть!... Ты вернулся домой в обычный день, не дождавшись выходных! Маме записать это в записную книжку, на память? Или нет?» «Ну не до такой же степени, мам!» «Ты уже поел?» «Еще нет, мама». Папа посмотрел на меня и тоже спросил: «Что-нибудь стряслось? Или нет? Что-то ты не очень хорошо выглядишь, сынок!» Я не знал, что ему ответить... «Тогда твоя мама пойдет приготовит рис. А ты сначала поговори с отцом», — сказав это, мама встала и поспешила на кухню. Я не мог знать, насколько полно мое лицо отражало мои мрачные мысли. Но я видел, какое беспокойство испытывали оба моих родителя, и какое внимание мама с папой уделили мне. Они действительно любили меня и очень переживали. Все же я пока не был настолько смел, чтобы расслабиться и почувствовать себя счастливым из-за проявлений родительской заботы. Потому что раньше я приносил с собой только радость и счастье, получая взамен то же самое. Сейчас я был очень серьезен, потому что на этот раз я принес в родительский дом одни проблемы. Я думаю, что лучше уж буду беспокоиться в одиночку, чем заставлю дорогих мне людей страдать вместе со мной. Неважно, как мне плохо, это не дает мне право заставлять страдать других за компанию со мной. «Ничего, папа. Просто я очень устал». «Ты можешь отдохнуть, если учеба так сильно выматывает тебя. Стресс не пойдет тебе на пользу». «Хорошо, пап». Я забыл про отвращение к еде и отсутствие аппетита, как только увидел мамин омлет с рисом и рубленой свининой. Когда я собирал вещи, еще в своей комнате, я наверняка был голоден, потому что еще не успел поесть, хотя голода не чувствовал совершенно. Но теперь я понял, что одного блюда из риса может и не хватить, чтобы удовлетворить все мои нужды и насытить меня. Закончив стирать свою одежду, некоторое время я провел с родителями внизу, смотря с ними какой-то фильм. После окончания дорамы и после того, как закончились вечерние новости, мы, наконец, постепенно разошлись по комнатам. Я принял ванну, чтобы очистить голову от лишних мыслей. Сегодня мне придется потратить много времени, потому что я еще и пальцем не притронулся к итоговому отчету, который однозначно должен был успеть доделать перед последними, финальными экзаменами. Я решил утроиться по-японски строго, поставив для этого низенький столик на пол в центре комнаты. Я приготовил все для занятий и уселся за него, твердо решив приступить к написанию отчета немедленно. Но потом оказалось, что я все никак не мог оторваться от экрана своего телефона, блуждая по нему уставшим взглядом и не отрывая от него своего пальца, буквально прилипшего к фан-странице. Я пролистывал ее снова и снова. И снова... У меня никак не получалось перестать думать об этой истории. Через полчаса я попытался заставить себя бросить это бесполезное занятие, пока, наконец, мой взгляд не наткнулся на стопку книг, лежащую передо мной. Я сидел и смотрел на книги... Эта куча учебной литературы вдруг вызвала у меня тревогу... И тогда еще одна неожиданная мысль посетила мою голову. Я уставился на тему своего доклада. Тема была далеко не простой. Я сидел и с нарастающей паникой понимал, что причина, по которой я получил столь сложную тему для курсового отчета, должно быть, заключалась именно во мне. Что, если профессор тоже был в курсе всех этих сплетен? И он таким образом наказал меня за «мое поведение»? Я вспоминал лица своих друзей-однокурсников... Их глаза, когда они смотрели на меня, улыбаясь... Я вспоминал каждое лицо... Каждую улыбку... Сколько из всех моих однокашников улыбались мне, отвечая на мои приветствия? Я думал раньше, что у меня было несколько друзей на моем курсе, которые были по-настоящему приветливы со мной. Но сколько из них были искренними? Было ли на самом деле хоть что-нибудь кроме насмешки и отвращения в этих «искренних» улыбках?... И даже Прамот... Тот, кто говорил мне, что действительно понимает меня... Он вполне мог оказаться таким же, как и тот человек из фотоклуба, который поначалу принял меня как друга, хотя никогда не давал мне слова. Он не говорил, что хочет дружить со мной. Получается, что эта дружба была лишь у меня в голове. Прамот тоже вел себя как мой друг, но он тоже не давал мне никаких обещаний. Сколько же у меня было друзей на самом деле? Был ли среди них хоть один настоящий?... Чем больше я думал, тем больше понимал, что загнал себя в тупик. Я никак не мог понять, как мне вести себя с другими людьми после всех этих сплетен. Даже если не обращать внимания на других, я все еще не мог набраться смелости и поговорить обо всем со своими родителями. Должен ли я посоветоваться с ними? Взрослые же больше понимают в таких вещах? ...Но они ведь могли сказать, что все это — лишь пустые детские переживания, не стоящие внимания... Чепуха. Ерунда. Мелочь. Патовая ситуация... Я застрял в мешанине из слов, взглядов, фотоснимков и воспоминаний. Пока я пытался выбраться из паутины опутавших меня мыслей, зазвонил телефон. Его навязчивые трели, становясь все громче и громче, заставили меня вынырнуть из глубин подсознания и поднять трубку. Хорошо, что это был Пи'Кенг. Я ведь так и не смог его найти. «Алло, Пи'Кенг! Я пытался связаться с тобой, но так и не смог тебя разыскать!» «Извини, я был немного занят и отключил телефон». «Ты был занят из-за того, что тебя сместили с должности представителя университета? У тебя проблемы из-за этого?» «Чин, где ты? Я пришел и жду тебя внизу перед общежитием». «Я дома». «Тогда подожди, я в один момент приеду... к тебе. Мне ведь можно?» Я посмотрел на часы — было уже поздно. Хоть мне и хотелось услышать от самого Пи'Кенга историю о том, что же с ним произошло, но сейчас он был за рулем. Это могло быть опасно для него, а я не хотел подвергать опасности Пи'Кенга. Конечно же, я так и сказал ему: «Не стоит этого делать. Дома уже все спят». «Это действительно так?» Голос Пи'Кенга показался мне очень расстроенным и разочарованным. Я даже начал волноваться, вдруг Пи'Кенг подумал, что я вовсе не хочу его видеть. Но не думаю, что он сумеет дождаться того момента, когда я вернусь в общежитие и мы, наконец, сможем спокойно поговорить. Пи'Кенг не такой... И я решил его подбодрить. «Завтра утром тихонько придешь». «О'кей, до завтра». *** Перед тем, как позвонить, я поделился с Пи'Кенгом своим адресом, скинув ему на смартфон, как до меня добраться, так что теперь ему уже не составит труда меня разыскать. Пи'Кенг прибыл в мой дом в 7 утра. Я вышел, чтобы проводить родителей на работу и закрыть за ними дверь, и увидел, что Пи'Кенг как раз заезжал в наш переулок. До моего дома он тоже доехал быстро. И вот уже он шел по дорожке к нашим дверям. Еще только взглянув на его осунувшееся лицо, я понял, что самого Пи'Кенга эта проблема затронула так же сильно, как и меня. Я смотрел на него с глубоким чувством вины. Если бы я не появился в его жизни, не связался бы с ним, то он бы, вероятно, не сходил бы сейчас с ума от переживаний, не страдал бы настолько сильно. Я стал его фатальной ошибкой. Я помешал ему. Я сломал ему жизнь... Из активного парня, лучшего студента, любителя фотографии он превратился в одержимого психопата. И в этом был виноват только я... «Пи'... Прости меня». Это — единственные слова, которые я смог сказать Пи'Кенгу после того, что сотворил с ним. У меня просто не хватало слов. Эти слова извинения — всего лишь моя жалкая попытка попросить прощения за то, что я познакомился с ним и заставил его пройти через весь этот хаос. Ни мне, ни Пи'Кенгу не пришлось бы столкнуться с чем-то подобным, если бы с первого дня, как начались те разговоры, я бы отступил, оставив его в покое. Сможет ли он когда-нибудь простить меня? И смогу ли я сам простить себя?... «Я тоже должен извиниться за то, через что нам пришлось пройти». «Вчера мне кое-кто сказал о твоем отстранении с поста ведущего представителя. Это правда?» «Это была всего лишь обычная стандартная процедура. Плохие новости, как правило, распространяются достаточно быстро. Меня просто вызвали на беседу в деканат, ведь повод был достаточно серьезный. Но это была всего лишь обычная разъяснительная беседа, не выдумывай лишнего. В общем, можешь считать, что меня не сняли с должности, как тебе сказали». «Но твоя фотография исчезла!» «Правильно, ведь для начала ее нужно было удалить. А после того, как все будет расследовано и докажут, что слухи не имели под собой достаточных оснований, все вернется на круги своя». «Ты говоришь правду? Так все и будет?» «Конечно, Чин. Ну зачем мне тебя обманывать?» Таким образом, Пи'Кенг решил передать мне в точности весь разговор с университетским руководством и рассказать подробности их беседы, потому что он видел, как сильно я переживаю за него. В заключение он пояснил, что до ушей преподавателей действительно доходили кое-какие слухи. Но Пи'Кенг тут же успокоил меня, сказав, что в действительности эти слухи не сумели нанести существенного вреда ни репутации ВУЗа, ни репутации самого Пи'Кенга. К счастью, декан-профессор принял во внимание кое-какие его аргументы. Пи'Кенг действительно прекрасно справился с этой непростой ситуацией. Я мог за него не беспокоиться. «Тогда, Пи'Кенг, а что ты будешь делать дальше?» «На самом деле, профессор посоветовал мне для начала обратиться в полицию и заявить о преступлении против личности с использованием IT-технологий». «А что ты думаешь об этом?» «Вообще-то я хочу сходить, потому что этот досадный инцидент вызвал много слухов, которые навредили и тебе, и мне. Из простого недоразумения в сети уже раздули целую историю. Я думаю, ты тоже понял, что ситуация вышла из-под контроля. Возник хаос. Распространение информации приняло массовый характер. Если ты спросишь меня, стоит ли тратить время и усилия на то, чтобы обращаться в полицию, то я отвечу, что, безусловно, это стоит того. Но я не знаю, как далеко может продвинуться следствие в поисках виновных. Я не знаю, будет ли вообще хоть какой-нибудь прогресс после возбуждения уголовного дела. Я не могу с уверенностью утверждать, что будет какой-нибудь ощутимый результат. Кроме того, законы о диффамации* для меня все еще не совсем ясны. Я не специалист в этом правовом поле. Я не знаю... Я запутался». (*Прим.: Диффама́ция (из лат. diffamo — «порочу») — распространение не соответствующих действительности порочащих сведений) «А я согласен с профессором». «Понимаешь... Если я все же решу принять необходимые меры, то мне придется сначала сообщить обо всем отцу. У меня очень строгая семья... В таких серьезных делах я просто обязан посоветоваться с родителями, ты же понимаешь. Знаешь, все это время я схожу с ума от боли... У меня голова взрывается от одной мысли о том, какими словами мне придется объяснять отцу суть возникшей проблемы. Это невыносимая боль... Если мои родители обо всем узнают, то мне придется потратить намного больше своих сил, чем если я просто сразу обращусь в полицию. Мне придется начинать объяснения с самого начала. Не знаю, как я все это выдержу. У меня дома вообще никто не в курсе...» «Пи'Кенг...» «Что? Извини. Я слишком много жалуюсь, верно?» Я понял, что сейчас должен как никогда точно выразить свою мысль. Он очень переживал, ему было нелегко принять это решение. Судебные разбирательства — штука тяжелая. Но ведь у него был я, не так ли? Он всегда мог положиться на меня, во всех смыслах. Наверняка он сейчас плохо соображал... Я должен был объяснить это ему, но очень простыми словами. Как можно проще... «Если тебе нужна поддержка, то просто используй меня. Если даже на твоей стороне никого не останется, то я отдам тебе себя». Я взял Пи'Кенга за руку и сжал его ладонь, потому что я хотел, чтобы Пи'Кенг понял, что, независимо от того, что другие люди станут говорить о нем или как они станут нападать на него, я всегда буду рядом с ним. И отныне всегда будут рядом нонг' и его пи'. «Так ты говоришь, что для тебя все произошедшее не имеет никакого значения? И старший может действительно кому-либо настолько нравиться?» «Хм... Просто... Я хотел сказать... Я всегда буду рядом с тобой. Мне хорошо рядом с тобой. Быть друзьями — это хорошо... Вообще иметь друзей — это хорошо. Так что знай, что ты можешь всегда иметь меня». «Спасибо». Пи'Кенг резко рванул меня к себе и обнял. Шок, который я испытал от его неожиданно мощного захвата, заставил меня замереть от испуга, и я даже отшатнулся немного назад. Но он схватил и держал меня прижатым к себе очень крепко. Он буквально стиснул меня в объятиях. Это произошло впервые. В прошлом, когда Пи'Кенг играл или показывал близкую дружбу, у нас не было времени на то, чтобы обниматься. Но внезапно я подумал, что накануне Пи'Кенг столкнулся с огромным давлением на встрече с профессорами. Он испытал мощный стресс. Ему было тяжело. Я должен был что-то предпринять и поддержать его. Так что я отшвырнул свой шок в сторону и поднял руку, чтобы обнять Пи'Кенга в ответ. Я медленно опустил свою ладонь ему на спину и сказал, похлопывая его, что я здесь. Я рядом. *** «Спасибо, Чин. Очень большое. Кто бы еще согласился сидеть здесь со мной? Я не хочу, чтобы ты уходил от меня. Кроме тебя, мне больше не к кому пойти. Когда у тебя исчезают привилегии, то из твоего окружения исчезают все». Поскольку я хорошо знаю, что делаю, я не задумываюсь об этих изменениях статуса, потому что для меня Пи'Кенг не изменился. Я все еще отношусь к нему как обычно. Для меня не имеет значения, что он был снят с должности администратора фотоклуба и понижен до обычного члена клуба. Я готов ходить в клуб, чтобы поддержать его. Уверен, что каждый в клубе тоже выскажется в его поддержку. Но я все же потратил некоторое время на размышления, прежде чем принять решение снова вернуться в клуб. Все потому, что я был абсолютно точно уверен в том, что последние фотографии были выпущены людьми из клуба, которые ездили со мной в лагерь в тот день. Из-за этого я и не хотел возвращаться туда. Но если Пи'Кенга сместят, а я и вовсе выйду из клуба, то все могут подумать, что они были правы, и я на самом деле вступил в этот клуб только из-за Пи'Кенга. Я хочу, чтобы он тоже знал, что я вступил в этот клуб только потому, что мне действительно нравится фотография. «Я уже говорил тебе и повторю еще раз, что никуда не уйду от тебя». Я притворялся жесткой стальной иглой: я старался быть сильным и делал вид, что не обращал внимания ни на чьи жесткие взгляды, которые впивались в меня словно крючья, когда мы с Пи'Кенгом вместе шли в университет или прогуливались по кампусу. Его рука была на моей шее, но меня это не заботило, пока он был рядом со мной. Но по факту каждый раз, когда я видел эти колючие глаза, встречающие нас на пути, я возвращался в свою комнату и долго плакал там в одиночестве. *** За этот сравнительно не долгий период жизни в университетском городке у меня появилась настоящая зависимость. И хоть в нашем корпусе любой мог назвать Прамота ботаником, для меня он все равно оставался лучшим другом. Я привязался к нему. Только Прамот был со мной, пока все остальные в один голос повторяли, что Пи'Кенг меня вышвырнул. Мне пришлось полагаться на Прамота, чтобы как-то жить дальше. Но, несмотря на грубость и агрессию окружающих, Прамот никогда не разрешал мне ходить в одиночестве. Он всегда был рядом со мной. Я был перед ним очень виноват, ведь бывало время, когда я всерьез подозревал, что он окажется таким же, как и все остальные. Я чувствовал, что стал заклятым врагом для окружающих, все винили во всем только меня. Я представлял реальную угрозу даже для своих близких друзей, потому что независимо от того, насколько я был близок с этими друзьями, я всегда приносил им только проблемы, причем с каждым новым слухом эти проблемы становились только серьезнее. Я стал вечным проклятием, ходячей катастрофой, и я только усложнял им и без того не простую жизнь. Раньше я так много думал об этом, что даже собирался разорвать отношения с обоими. Чем больше правды я узнавал об окружающих, тем больше не желал мириться с окружающей меня действительностью. Я начал замыкаться в себе и не хотел ходить на занятия, но каждый раз Прамот приходил и вытаскивал меня из укрытия. Из просто одинокого, асоциального парня я стремительно превращался в глубоко замкнутого человека. С каждым днем я все больше замыкался в себе, огораживаясь высокими стенами от тех, кто интересовался мной, потому что я больше не хотел привлекать их внимание. Ни в малейшей степени. [Мистер Горячая Штучка просто потрясающий! Прям герой! На белом коне, с обнаженным копьем наперевес, готов голой грудью защищать Его!]* [Мы желаем кое-кому дальнейших успехов в полном избавлении от всех комментов, которые они еще насобирают, ага.] [Эй! Кто-нибудь! Если узнаете подробности, сообщите сразу! Прям не терпится узнать, он что, после такого «смелого» заявления, всех голыми руками, что ли, переловит?] [А этот лыцарь в голубых доспехах вообще на что-нибудь способен, кроме пустой болтовни?] (Прим.: 1. На первый взгляд посты звучат как искренняя поддержка, но при прочтении становится понятно, что это — сарказм. Слова в постах подобраны так, чтобы юридически было не к чему придраться. Пришлось вытащить подтекст наружу, чтобы стало понятна реакция Чина. 2. Если предыдущие высказывания носили открытый характер, то этим постом автор хотел показать начало паранойи главного героя — теперь тот видит намного больше, чем замечал обычно.) Я не знаю, чего он на самом деле хотел... Его целью было воодушевить меня, оказав мне моральную поддержку или же все-таки компенсировать мне моральный ущерб, но уже посмертно?... Но, впрочем, все это это уже не имело никакого значения, потому что то, что уже было известно всем и наверняка, так это тот факт, что любые его попытки увести пристальное внимание от моей скромной фигуры похоже, потеряли всякий смысл после того, как все его друзья из группы в Фейсбуке в один день одновременно зарепостили на своих страницах его новый статус. Так что эффект вышел прямо противоположный. Судите сами: [Если это дело не прекратится, однажды я буду вынужден подать в суд. Я очень не хочу начинать крупное разбирательство, потому что процесс затронет многие стороны. Пожалуйста, очень Вас прошу, перестаньте говорить о вещах, которые не соответствуют действительности.] Вместо того, чтобы осознать причину, по которой Пи'Кенг вынужден был поднять вопрос о судебном разбирательстве, все предпочли просто лишний раз посмеяться, обсуждая новый инфоповод. Никто вообще не принял его слова всерьез, хотя он говорил об очень важных вещах. Наоборот, все в один голос утверждали, что мы лишь делаем из мухи слона, раздувая из маленького ерундового частного случая проблему общемирового масштаба. Оказывается, далеко не каждый разделял нашу точку зрения, многие вообще с самого начала смотрели на всю историю под другим углом!... Да, нам пришлось действовать, мы выступили, как мощная сила, мы использовали серьезную угрозу, чтобы утихомирить сплетников. Но это было лишь потому, что мы хотели защитить свои гражданские права! Ну почему все обернулось именно так!?... «Куда спешишь? Может, поешь сначала?» Возможно, Прамоту и удалось заставить меня ходить в универ и продолжать учебу, но после занятий он не мог ни сдерживать, ни контролировать меня. Я часто возвращался в свою комнату, нигде не останавливаясь по пути до общежития. И не заходил никуда поесть. Я знал, что Прамот не хотел, чтобы я оставался один. Но я не был готов снова очутиться у всех на виду, изображая мишень для новых сплетен и слухов. Я не хотел сидеть посреди зала и гадать, смотрит ли на меня сейчас кто-нибудь, или все же нет. «Нет... Я хочу вернуться в комнату». «Но ты в любом случае должен будешь вернуться в клуб». «Я выйду через минуту, когда Пи'Кенг закончит учебу. Мы сможем пойти прямо из общежития, я все рассчитал». «Ты не хочешь бороться? Ты хочешь прятаться от этого вечно?» «Не говори, что я не борюсь! Я борюсь!!... Но я не знаю, что делать!!!... Ты говорил мне молчать, не отвечать ни на что, что бы обо мне ни говорили!... Если я буду молчать, проблема разрешится и все само по себе утихнет!!... Прамот!!!... Ничего не утихло, все стало только еще хуже!!!...» «Чин, я просто хотел, чтобы ты стал сильнее». «Я сдаюсь, Прамот. Я сдаюсь... Я не могу продолжать все это... Я не буду больше... Я не могу...» От сильного крика мои ноги подкосились, и я обессиленно сполз по стене на землю. Я уселся на корточки и обхватил колени руками, уткнувшись в них головой. Я использовал стену за своей спиной как последнюю опору и сжался в тугой комок. Я не хотел никого видеть. Все. Мои силы иссякли. Я больше не мог терпеть такого рода фальсификации. Давление оказалось намного больше, чем я мог выдержать. Я больше так не мог. Я сломался. «Если ты уверен, что придумаешь способ, который будет лучше моего, то можешь поступить, как тебе будет угодно. Делай что хочешь». ----------------------------- Переводчик: I_Babochka