Эффект: жестокий мир онлайн

«Ты же говорил мне, что обсудил все с профессором и он принял твои аргументы! Тогда почему все так обернулось, пи'!?...» «Да ладно, я же в порядке. Так или иначе, я ведь все равно не могу занимать эту должность вечно, правда?» «Но зато я не в порядке!!!...» *** ...Наконец, настал тот день, когда Пи'Кенг был официально освобожден от занимаемой должности ведущего представителя университета. То, чего я боялся больше всего, произошло на самом деле. Все медиа-изображения университета одномоментно были заменены на изображения других студентов. Пи'Кенг больше никому не улыбался с рекламных баннеров. Его светлая улыбка пропала с лица университета. Пи'Кенг все еще продолжает участвовать в работе фотоклуба и даже помогает фотографировать те мероприятия, в которых ранее снимался сам. Но все фото Пи'Кенга, ранее отснятые в различных пиар-компаниях с его участием и еще не успевшие попасть на веб-сайты университета, так и не будут переданы в средства массовой информации. Они больше не были нужны. Никому. Пи'Кенг, самый прекрасный студент из всех, кого я знал, тот человек, который вполне заслуженно занимал столь ответственный пост, в один момент стал человеком, от которого отвернулся весь университет, попутно «заслуженно» снабдив его новым прозвищем. Да, это был «Падший ангел»... Я как-то сказал ему, что буду рядом несмотря ни на что. Я обещал ему, что останусь на его стороне, что бы ни случилось. Я говорил, что не оставлю его одного. Да, я так говорил. Но я оказался его недостоин. И сейчас единственная мысль, которая у меня осталась, — это перестать встречаться с Пи'Кенгом. Я должен расстаться с ним и уйти из его жизни навсегда. Пи'Кенг был освобожден от своих обязанностей только сегодня. Может быть, даже в этот самый момент он как раз передавал свои полномочия новому представителю... Но если я все еще продолжу настаивать на том, чтобы оставаться его Нонгом, то мое желание остаться с Пи'Кенгом только создаст ему дополнительные проблемы. Я не знал, чего ждать от будущего. С чем еще придется столкнуться Пи'Кенгу из-за меня? Вероятно, он пока тоже плохо понимал, с чем нам пришлось столкнуться. С того самого дня, как я кричал в лицо Пи'Кенгу, прошло уже две недели, которые я провел, избегая Пи'Кенга. Я испробовал все, что только смог придумать, чтобы не встречаться с ним и полностью игнорировать его существование. Я хотел, чтобы мое лицо исчезло из его памяти. Я не поднимал трубку, когда он звонил. Я не отвечал на его сообщения. И я посещал клуб строго отдельно от него. Возможно, что причина, по которой я так ни разу и не встретил Пи'Кенга за весь этот период была в том, что он все это время был сильно занят. Возможно, у него не было времени даже на то, чтобы разыскивать меня. Это было хорошо. Потому что если Пи'Кенг не придет специально, чтобы встретиться со мной, то в университете я его даже и не увижу. Я не встречу его возле того места, где живу. Проходя мимо столика в кафе, за которым он любил сидеть, я не застану его сидящим и ожидающим моего появления. Я больше не скомпрометирую его своим обществом. Это было большой удачей для меня. Ведь, если говорить честно, то я просто не знал, что я должен был сказать или сделать при нашей встрече. Если нам придется встретиться вот так, лицом к лицу, то теперь я даже не знаю, как смотреть ему в глаза. Даже с учетом того, что я был серьезно обеспокоен тем, что мне пришлось нарушить данное Пи'Кенгу слово и проглотить все свои пустые обещания, я все же был рад, что за это время ни я, ни Пи'Кенг так и не встретились вместе в одних и тех же новостях. Все утихло. Больше никто не говорил о Пи'Кенге и не обсуждал его историю. Прошло уже довольно много времени. В дополнение к этому все перестали уделять внимание и мне. Я испытал огромное облегчение. Подобное положение дел только укрепило меня в том, что я принял правильное решение. Я оказался прав даже несмотря на то, что такой неудачник, как Прамот, был категорически против того, чтобы я всего избегал. Он не хотел, чтобы я делал так. Я мог искренне жалеть о том, что потерял Пи'Кенга. Я скучал по нему. Очень. Но, по крайней мере, я перестал разрушать его жизнь. Я уже и так достаточно навредил ему. И я должен был остановиться. Сам. *** «Чин». «Пи'Кенг». Кто-то когда-то выдвинул теорию о том, что никто не может избегать чего-либо всю жизнь. Так вот, это оказалось правдой, потому что, когда я уже собирался входить в общежитие, раздался до боли знакомый голос и окликнул меня по имени. Я повернул голову. Пи'Кенг встал с тротуара и подошел ко мне. Я не знаю, как долго он уже сидел вот так, ожидая меня. Я просто знаю, что это было достаточно долго, потому что его лицо не выражало ничего хорошего. У него было очень нехорошее лицо. Я огляделся по сторонам и с ужасом подумал, что кто-нибудь мог случайно выглянуть наружу и заметить, что мы вдвоем стоим у дверей моего общежития. Поэтому, когда Пи'Кенг сделал один шаг, я тут же отступил на один шаг назад, прекрасно осознавая, что расстояние между мной и им было крайне важно. Нас не должны были увидеть вместе. Ни в коем случае. «Чин... Почему ты избегаешь меня?» «Нет, кх'аб». Пи'Кенг смотрел на меня исподлобья, будто сильно злился. Я чувствовал его недовольство, но не мог остановить свое тело, которое действовало на автомате. «Пи', ты по делу?» «Я хочу поговорить с тобой». Я как раз уже было собрался пригласить Пи'Кенга посидеть в маленьком саду, который находился как раз позади общежития. Но вдруг краем глаза я заметил группу приближающихся к нам людей, следующих в том направлении. И передумал. «Давай поговорим позже, пи'. Сегодня мне неудобно». Затем я развернулся и начал быстро удаляться от того места, где стоял Пи'Кенг. Я поспешил в свою комнату, даже не оглядываясь на Пи'Кенга, который продолжал стоять снаружи. *** Я встречал Пи'Кенга возле общежития целых три дня подряд. Независимо от того, что я сбегал снова и снова, Пи'Кенг все еще приходил сюда и все так же терпеливо ожидал меня. Каждый раз, как Пи'Кенг возвращался, я думал, что он, по идее, должен был бы злиться на меня за то, что я каждый раз не хочу его видеть. Я больше не мог игнорировать Пи'Кенга. Я уже осознал, что мне не удастся закончить эту историю, просто молча сбежав от всех проблем. Я не мог больше игнорировать их... Это придало мне решимости встретиться с Пи'Кенгом, чтобы, наконец, узнать от него обо всем из первых рук и решить, наконец, все вопросы, возникшие между нами. Поскольку Пи'Кенг уже не вызывал пристального интереса у окружающих и весь университет не обращал на него никакого внимания, у нас появился шанс вернуться к прежним теплым отношениям и снова стать друзьями. В конце концов, между нами были не просто дружеские, а уже даже братские отношения. «Пи'... Долго еще это будет продолжаться?» «Уже скоро, Чин. У меня крупные неприятности, нам нужно говорить». «Тогда давай лучше поговорим наверху». И я пригласил Пи'Кенга в свою комнату. Он молчал все время, пока мы поднимались по лестнице. «Чин, ты злишься на меня? Ты злишься на меня потому, что хочешь дать мне понять, что у тебя есть причина для этого», — как только дверь моей комнаты закрылась за нами, Пи'Кенг немедленно начал разговор. «Нет, я не сержусь». «Тогда почему ты исчез из моей жизни?» «Потому что, Пи'Кенг, тебя уволили с поста представителя университета». «И какое отношение эта история имеет к тому, что ты избегаешь меня?» «Пи'Кенг, ты должен ответить мне первым». «Я уже сказал тебе, что мне все равно, тогда и тебя это не должно заботить». «Мне тоже все равно. Но меня заботит другое. Мне не нравится, что ты стал таким, я не хочу этого. Я восхищался тобой и хочу, чтобы ты все еще оставался на этом посту. Если ты опять начнешь встречаться со мной, все станет только хуже. Мне этого не нужно». «А в этом ли дело? И все только из-за того, что ты якобы не хочешь мне помешать?» «Все потому, что я теперь точно знаю, что причиной твоего смещения стала новость о том, что ты — гей. Помнишь, что о тебе говорили? Что ты любишь «делать снимки»*... Если мы будем делать то, что нам нравится, слухов станет только больше». (*Прим.: Чин стесняется напрямую сказать «чпокать») «Ты говорил, что не веришь слухам. Ты говорил, что веришь в меня. Я могу быть только с тобой, Чин». «Я не говорю, что поверил им». «Но ты отдаляешься от меня». «Но это — лучшее решение. Ты же сам видел, что, как только мы расстались, то и сплетни о нас двоих тоже прекратились». «А кто сказал, что он будет всегда на моей стороне? Что он будет со мной?» «Я...» «Чин, я люблю тебя». «Что?» «Я люблю тебя. Вот так. Я люблю тебя очень сильно». «Пи'Кенг... я... никогда не думал о тебе в этом смысле». «Неправда!... Если ты никогда не думал обо мне, то почему, когда я приехал к тебе домой, то ты похвалил меня и подарил мне надежду на то, что ты останешься рядом со мной?... Почему!?...» «Ничего подобного...» «Ты просто пытаешься найти способ, чтобы все отрицать, верно? Ты ведь тоже любишь меня? Любишь так же, как и я тебя люблю, верно?» «Оии...» Внезапно Пи'Кенг кинулся ко мне. Я застыл в шоке. Когда я осознал, что еще никогда не видел лицо Пи'Кенга таким злым и что я еще ни разу не видел у него подобных эмоций, я быстро отступил назад. Но оказалось, что отступать мне некуда. Я уже стоял у стены тесного коридорчика прихожей. Мне просто некуда было двигаться. Мои ноги отнялись от испуга, когда, буквально через мгновение, Пи'Кенг уже набросился на меня, всей своей силой буквально вдавив меня в стену. Он обхватил мою шею обеими руками и начал сжимать пальцами. Его лицо исказилось. «Теперь, когда я уже не знаменит... Я стал не такой, как раньше... Ты тоже избегаешь меня, да? Ты такой же, как и все?! Ты любил меня только за то, что я был знаменит? Любишь меня так же, как и все, да!?... Отвечай, быстро! Отвечай, ну!?...» Я не мог ответить на вопрос Пи'Кенга, потому что старался вдохнуть хоть немного воздуха в легкие. И в то же время я пытался ухватиться за руки Пи'Кенга, пытаясь оттолкнуть его от себя. Он нависал надо мной и продолжал душить. Мне страшно. Я перестал дышать. Я не мог дышать. «Тогда... проклятье!... Зачем ты сделал меня... таким?... Что теперь со мной... будет!?» «Что ты говоришь, я не понимаю! Отпусти меня!» Мой страх только усилился от его отношения ко мне. Я не понимал, что он говорит. Я не верил в то, что это — Пи'Кенг. Все произошло так быстро, что страх окатил меня ледяной волной и заставил мое тело оцепенеть. Страх проник внутрь и начал постепенно заполнять меня от головы до кончиков пальцев рук, до пальцев ног: я чувствовал, как мои руки и ноги наливаются свинцовой тяжестью. Это был не просто страх... Страх превратился во что-то большее. Пока я пытался осознать, что происходит, ужас от всего происходящего окатил меня волной изнутри... и эта липкая волна накрыла меня с головой. «Ты дал мне ложную надежду... Ты лгал мне... Почему? Зачем!?...» Я не понимал, о какой надежде он говорит... Я уже вообще ничего не понимал. «Показалось, что в тот день встретил хорошего человека... Не того, кто подошел ко мне из-за славы или выгоды... Такое наивное лицо!... И выглядел милым!... Но на самом деле... Зачем дурачил? Зачем обманывал меня?» Взгляд Пи'Кенга, обращенный на меня, источал только боль разочарования и непонимание. И это было то же самое, что я сейчас чувствовал по отношению к самому Пи'Кенгу. «Пи'Кенг... От-пусти ме-ня...» «Ах, так я больше не знаменит!... Хочешь снова вернуться в объятия своего очкастого прилипалы и шептаться с ним в обнимку, так? Жаль, что я не похож на кое-кого другого...» «Отпус-ти...» «Чем Очкарик лучше меня!?» [УДАР]... Боль взорвалась где-то внизу живота... Боль расколола меня надвое, и через появившуюся трещину эта боль выплеснулась наружу, поползла вверх, заполняя меня — и разлилась по внутренностям, сдавив легкие новым мощным спазмом. Я чувствовал, как на моей шее стягивается петля боли... У меня не получалось вдохнуть... Я перестал дышать. Я не мог дышать, потому что Пи'Кенг ударил меня в живот коленом. Я сполз на пол. Пи'Кенг навалился на меня всем своим весом и заставил мое тело сжаться в комок. Мои колени оказались прижатыми к груди, и Пи'Кенг продолжал с силой давить на них, не давая мне вдохнуть. Я чувствовал, что умираю, потому что воздух больше не мог попасть в мои легкие. В глазах начало темнеть. Из-за страха, охватившего меня, слезы начали сами течь из глаз. «Всегда говорил, что тебе наплевать на слухи... Но когда услышал кое-что, то сразу свалил! Ты — ублюдок!» После того, как Пи'Кенг сказал, что я — ублюдок, он превратил мое тело в мешок с песком. Я стал для него боксерской грушей. Я ощутил град ударов, которыми меня осыпал Пи'Кенг. Он бил обеими руками. Он бил на полную силу, и его совершенно не заботило мое состояние. Удары были такими частыми, что я уже не мог почувствовать каждый его удар по отдельности. Боль стала непрерывной. Я сам стал, словно комок боли. Пи'Кенг то бил меня кулаками, то трогал, то снова душил. Он не мог остановиться на чем-то одном. Я оцепенел в попытках отстраниться от этой боли. Но у меня не получалось. Боль и ужас слились для меня воедино. УДАР!... Удар, удар, удар, удар!... УДАР!... Когда он понял, что я уже настолько обессилел, что точно не смогу убежать, то он убрал руки. И заставил меня мешком повалиться на пол. Но Пи'Кенгу этого показалось мало, это все еще не могло его порадовать — он видел, что я еще не достаточно готов. Поэтому он начал топтать меня. Я чувствовал его ботинки везде: на ногах, на спине, на ягодицах... У Пи'Кенга получалось делать это со мной одинаково сильно обеими ногами. Я открыл рот в безмолвном крике. Я не мог помешать ему. Мне было больно... Я не знал, куда он ударит меня в следующий раз... Он несколько раз ударил меня в ребра, когда мое тело расслабилось и я раскрылся. Он бил и бил, а я думал, когда уже он остановится. Я уже просто не знал, как все это выдержать. Мне было больно. Мне было страшно. «Достаточно... Достаточно, пи'... Прости. Этого достаточно... Я согласен... Прости меня...» Я собрал последние силы, которые у меня еще остались после того, как он лишил меня дыхания... Как только я смог сделать первый вдох, я встал на колени, поднял руки в жесте "вай", вежливо поклонился Пи'Кенгу и извинился за то, что не хотел... За то, что не хотел его обидеть. Я не знал, как другие люди обычно проводят свое время друг с другом, как они дружат, что при этом делают. Но с тех пор, как я родился, у меня еще не было ничего общего с кем бы то ни было, поэтому я и не мог догадаться, почему же у меня все вышло именно так. И я не смог защитить себя. Даже несмотря на то, что я тоже был мужчиной, как и Пи'Кенг. Кажется, мои извинения все же достигли ушей Пи'Кенга, потому что он даже остановил ту ногу, которую уже держал наготове, чтобы снова ударить меня. Он стоял и молча смотрел. ...И снова несколько раз ударил меня по ребрам. Потом Пи'Кенг перестал стоять на одном месте, а я замер, даже не смея никуда двинуться. Я оцепенел. Я не знал, что он делает. Я не мог пошевелиться или поднять голову, чтобы посмотреть Пи'Кенгу в глаза. Я до сих пор не смел даже пытаться устанавливать зрительный контакт с Пи'Кенгом. «Пи... Пи...» Пи'Кенг присел на корточки рядом со мной — я почувствовал его дыхание — и попытался взять меня за руку. Я уже не знал, чего еще ожидать от него. Поэтому я, будучи в шоке, со страхом оттолкнул руку Пи'Кенга от себя, ударив ладонью по протянутой руке. Шлепок моей руки, ударившей Пи'Кенга, получился таким громким, что даже заглушил голос Пи'Кенга, который пытался что-то мне втолковать. Я уже больше ничего не слышал и не понимал. Но Пи'Кенг был с этим не согласен, и пока еще не хотел отпускать меня. Он попытался меня поймать обеими руками. Он хотел удержать меня на месте и не дать пошевелиться. От его прикосновений новый импульс боли пронзил мой мозг... Поэтому я начал бороться. Бороться, чтобы выжить. «Куда!?... Хочешь убежать от меня!?...» Я попытался сбить его с ног, оттолкнув от себя кедом, но Пи'Кенг уже был готов к этому. Мои попытки вырваться из плена, как-то подняться на ноги или выползти из-под его крепкого захвата, были прерваны пальцами Пи'Кенга. Его рука просто потянулась к моему затылку, пальцы вцепились в шею, сгребли мои волосы в горсть — и Пи'Кенг начал вколачивать мою голову в пол. Он все бил и бил меня... Вверх — вниз. Вверх — вниз. Вверх — вниз... Когда он увидел, что я начал затихать и перестал шевелиться, он схватил меня за волосы и потянул мою голову вверх, заставляя меня развернуться лицом в его сторону и подняться, как он хотел. Несмотря на то, что я уже не мог сам стоять на ногах, я старался отстраниться и сопротивлялся ему. Но я не смог. Пи'Кенг притащил меня к кровати. Я не знал, что еще может со мной случиться. Сегодня я вообще ничего не знал. Мое сердце продолжало лихорадочно колотиться об избитые ребра от одной мысли о том, что Пи'Кенг может снова начать меня топтать. Он стал затаскивать меня внутрь комнаты. Но чем дальше было расстояние от двери, тем мне становилось страшнее. Паника нарастала стремительно. Я попытался как можно крепче вцепиться в дверной косяк, потому что не хотел входить. Я ухватился за него так сильно, потому что от этого зависела моя жизнь. «Иди сюда!... Сказал, давай сюда!... Отпустил, ну!» Так как я отказался послушаться приказа Пи'Кенга и разжать свои пальцы, Пи'Кенг резко ударил меня по руке, но я не оторвал пальцев от косяка. Тогда он схватил меня за плечо и резко приложил меня к дверной коробке, вдавив в нее, отчего мои ноги врезались прямо в выступающий наружу острый угол дверного проема. Колено моих брюк намокло из-за чего-то, просачивающегося внутрь и наружу. Что-то текло вниз по ногам. Я мог только догадываться о том, была ли это кровь. Я не мог понять, что это такое и почему стекает по моим ногам. Мои брюки очень быстро стали совсем мокрые. Я мог только строить догадки, потому что студенческие форменные брюки были черного цвета, поэтому я все равно ничего не увидел бы на них, даже если бы красный цвет действительно проступил бы на ткани. Новый взрыв боли от захвата Пи'Кенга заставил меня на мгновение растеряться. Тогда он оторвал мои руки от двери и швырнул меня на пол. Он потерял равновесие и рухнул на меня сверху, придавив всем своим весом к полу, как крайне обессиленный человек. «От-пус-ти мен-ня...» Уважение, которое я испытывал к этому человеку... Все мои теплые чувства... Восхищение... Любовь... Это все прошло. Исчезло. Все это было уничтожено. Смято. Растоптано. Вежливость, которую используют для общения с людьми, которых мы уважаем, ценим... Я хотел быть похожим на него... Я считал его примером для подражания... Вежливые слова, когда я всегда говорил ему, я проглотил, не дав им выйти наружу. У меня больше не было вежливых слов для него. Потому что я был потрясен и шокирован теми жестокими вещами, которые сотворил этот человек. «Я сказал тебе, отпусти!» Я думал, что бесконечные удары ногами — это самое худшее, что могло случиться со мной за сегодняшний день. Я не думал, что вообще может быть что-то еще хуже этого. Но это было не так. Все плохое, с чем мне пришлось столкнуться, — это только начало. Я понял, что настоящий ужас вот-вот произойдет, потому что Пи'Кенг взялся за пряжку ремня и начал снимать штаны. Я потратил это время, пока он еще не разделся, на то, чтобы попытаться собрать последние силы и выползти из комнаты, в надежде, что я успею выбраться отсюда вовремя. «Куда пошел!?...» Звук голоса Пи'Кенга, который громко и грубо приказал мне вернуться на то место, куда он меня притащил, только подстегнул меня. Это было хорошо. Чем громче был кричащий на меня голос — особенно голос Пи'Кенга — тем больше были мой страх и желание выжить. Чем громче он звал меня обратно, тем сильнее был мой ужас, и тем быстрее я пытался уползти от него. ...Внезапно меня что-то обожгло и я взвизгнул: «Ох... Оиии!...» ...Окрик Пи'Кенга не смог остановить меня, и тогда раздался хлесткий шипящий свист, разрезавший воздух — будто ремень вот-вот лопнет. Мое горло издало этот крик автоматически, я даже не успел осознать, что кричу. В голове зашумело. Стало резко горячо и очень больно. Больнее, чем до этого... Пряжка ремня еще несколько раз врезалась в мой затылок, прочертив по телу полосы жгучей боли. Удар!... Удар!... Удар!... У меня закружилась голова. Я чувствовал запах свежей крови. Но я все еще пробовал уползти. Я пытался встать независимо от того, сколько крови из меня вытекало. Я пытался... Когда Пи'Кенг увидел, что я не сдался даже после этого, он шагнул ко мне. Чтобы заставить меня перестать уползать и лежать спокойно, он начал растаптывать мои колени. Он пинал их с обеих сторон и топтал до хруста так долго, пока не понял, что я уже точно не смогу встать и уйти отсюда. «Оии... Больно... Больно...» Пи'Кенг развернул меня к себе, но я все равно продолжал бороться и противостоять ему. ...Но в настоящее время у меня больше не осталось сил, чтобы бороться с Пи'Кенгом. И моей выносливости тоже не хватает, чтобы выдержать все до конца. Единственное, о чем я думал сейчас и о чем молился — чтобы мне удалось заставить его прекратить это. Пока все это время Кенг делал с моим телом что хотел, мне оставалось только просить пощады у Пи'Кенга. И я просил. Я просил его, когда он бил меня. Я умолял его, когда он расстегивал на мне ремень. Я умолял его сквозь рыдания, когда он стягивал с меня брюки и обувь. Я все еще надеялся на что-то даже тогда, когда он стянул с меня и трусы. Я смотрел на него и продолжал просить, непрерывно повторяя: «Не надо... Не делай этого... Не надо... Пожалуйста... Не делай это со мной...» Я поднял к нему руки, которые сильно тряслись, и пытался умолять его этими дрожащими руками. Я даже смог сложить их уважительно. Я умолял его не трогать меня больше. «Прекрати реветь!...» «От-пус-ти-и-и мен-я-я...» «Ты будешь думать обо мне снова, как и раньше? Будешь снова любить?» Сначала я даже подумал, что мои мольбы все же принесли желанный результат и сработали, потому что на какое-то время Пи'Кенг остановился, чтобы задать мне эти вопросы, и перестал меня избивать. Вместо этого он похлопал меня по лицу и даже несколько раз провел по нему руками, вытирая слезы и кровь. Но, похоже, что я был не прав. Как только я снова начал умолять его, решив, что Пи'Кенг устал, рука, которая только что вытирала мои слезы, переключилась на мою челюсть, резко сжав ее. Казалось, что он хотел вдавить все мои слова обратно, сминая губы и щеки в одно сплошное молчание. Затыкая мне рот, он тянул мою голову назад. Он вжимал меня коленом в пол, перевернув меня на живот. Его рука все стискивала и сжимала меня, причиняя все больше боли, пока я совсем не перестал говорить. В конце концов, Пи'Кенг смог заставить меня замереть. Он убрал руки от моего лица и решил сосредоточиться на себе, насилуя меня. Он начал проталкивать эту его часть в меня. И как я ни пытался сказать, что мне было больно, как ни пытался даже ругать его плохими словами — он не слушал, а продолжал давить и протискиваться внутрь. Но я, даже будучи совершенно обессиленным, все равно продолжал бороться, отталкивая от себя старшего и не давая ему войти в себя. ...Но, как я ни старался, он все равно был намного сильнее меня. Я не смог остановить это самое худшее зло... «Больно... Мне больно... Отпусти меня... Позволь мне... Черт возьми... Будь ты проклят, подонок...» «Ты слышал, что они говорили про меня?... Они говорили, что я — зло!... Что я — подонок!... Отлично!... Мне не нравится это, но ты так охотно вторишь им всем!... Тогда я буду с тобой таким подонком, как они и говорили! Ты сам этого хотел! Только ты в этом виноват!» «Ты — насильник!... Отпусти меня...» ...Боль разорвала меня на части. Боль заполнила меня полностью. Я не знал, что боль может стать еще сильнее. Я не знал, что могу еще что-то почувствовать, кроме всепоглощающей непрерывной боли от его ударов по моей голове и телу. Но боль от его яростных толчков, когда он врывался в меня снова и снова, оказалась нестерпимой. Она нарастала волна за волной. Я сходил с ума от боли и собственной беспомощности. Я кричал... Я рыдал... Я просил... Я умолял... Я ругался... Тщетно. Боль заставляла меня рыдать и бранить его снова и снова... Я беспомощно выкрикивал эти, буквально на лету становившиеся бесполезными, слова, но уже начал осознавать, что неважно, были ли это мольбы или ругань — он все равно никак не реагировал на них. Он не хотел останавливаться, и его не интересовали мои переживания. Я больше не получу пощады от этого разъяренного парня... Чем больше я ругался, тем сильнее он сжимал мое горло, продолжая двигаться во мне. Он сдавливал его все сильнее и сильнее, и я продолжал чувствовать его пальцы до тех пор, пока мой голос не начал исчезать, хотя мой рот все еще открывался и закрывался в тщетном усилии издать хоть один звук. Звуки, пытавшиеся вырваться из моего горла, были остановлены жестокостью Пи'Кенга. Теперь я мог слышать только звуки его дыхания за моей спиной и то, как он хрипел, продолжая разрывать меня на части. Кровь продолжала стекать с моей головы, заливая лицо и даже глаза, но это не помешало мне увидеть еще кое-что страшное. Если я правильно понял, то я увидел, что Пи'Кенг, не отрываясь от меня и продолжая терзать, протянул руку к мобильнику, включив его, — засветился экран — а затем медленно провел им надо мной. Он водил рукой с телефоном над моими губами, которые раскрывались в немом крике; затем экран сдвинулся к подбородку, а потом проследовал вдоль всего моего тела. Пи'Кенг хотел запечатлеть каждую деталь своего насилия, наслаждаясь совершенным им злом. «Н-не на-а-адо...» В своих последних мыслях я пытался помешать Пи'Кенгу и дальше причинять мне боль. В мыслях, потому что слова на него уже не действовали. Но я не знал, получится ли у меня хоть что-то, и насколько хорошо. Насколько хорошо я смог защитить себя? «Я люблю Чина... Я люблю Чина...» Все время, пока Пи'Кенг продолжал причинять мне боль, двигаясь во мне, он повторял это слово: «Люблю». «Я сделал это, потому что я люблю Чина... Детка принадлежит мне... Я позабочусь о Чине... Не оставляй меня, как другие люди... Не...» Пи'Кенг продолжал любить меня, врываясь снова и снова. ...Но для меня слово «любовь» уже потеряло свое первоначальное значение. Оно вообще утратило всякий смысл. И сейчас оно ни чем не могло мне помочь. Наконец я сдался и перестал бороться. Я закрыл глаза, позволив страшным вещам вокруг себя происходить и дальше, будучи в надежде, что все это закончится буквально через минуту. Это ведь не могло продолжаться вечно... Я не знаю, просил ли я слишком многого, но я все же продолжал молиться, чтобы на этот раз закрыть глаза и уснуть, забывшись. Или потерять сознание. Пусть эта боль окажется просто дурным сном, самым страшным кошмаром, который я когда-либо видел!... Который мне просто приснился!... И тогда я проснусь и позволю этому кошмару исчезнуть. Или позволь мне уснуть навечно... Но я никак не мог уснуть. Как я ни мечтал, как ни надеялся на избавление от этого непрерывного кошмара, забытье не наступало. Каждый новый взрыв боли, который возникал при любом его прикосновении... Каждое движение, которым управлял Пи'Кенг... Каждый его удар, сминающий меня, каждый толчок, вминающий мое тело все глубже и глубже в пол... Он прекрасно контролировал все свои движения. Он получал от них удовольствие... Я чувствовал все это — и все равно оставался в сознании. Я все еще продолжал видеть и чувствовать все его движения до единого. Вплоть до того самого последнего момента, когда Пи'Кенг, наконец, выплеснул в меня все свое зло. «Хва-а-атит... Хва-а-а-тит...» ...И снова эта мысль начала преследовать меня, потому что выпуск его гнева в меня не закончился ни разу. Страшные события, которые происходили с моим истерзанным и искореженным телом, продолжали происходить неоднократно. Проблеск возникшей было надежды утонул во тьме новой волны отчаяния. А потом ужас, который я испытывал все это время, притупился и превратился в один сплошной непрерывный липкий кошмар. Без эмоций. Я не знал, сколько еще раз это произошло с моим телом. Я не знал, сколько еще времени это заняло. Я уже вообще ничего не знал. ...Но зато я абсолютно четко осознавал одно: мое тело изменилось. Оно уже никогда не будет прежним. Из просто воспаленного от жгучей боли куска мяса оно превратилось в истерзанный рыхлый пузырь боли, готовый вот-вот порваться и лопнуть от любого прикосновения. От любого сквозняка... Мое тело менялось до тех пор, пока у меня вообще не осталось никаких чувств. Я почти исчез, растворившись в этой боли, расползся кусками по полу. Я уже практически не ощущал, что существую... То, что сейчас лежало распластанным на полу моей комнаты, было лишь жалкими останками... ----------------------------- Переводчик: I_Babochka