Эффект: жестокий мир онлайн

Наконец-то яростные атаки на мое тело прекратились, как и желание причинить ему еще больше боли. Потому что Пи'Кенг уже сделал все, что хотел, чтобы получить от меня полное удовлетворение. Он скатился с моего тела и улегся на полу рядом со мной. Пи'Кенг коснулся меня руками, обхватил и потянул в объятия. Мое тело автоматически напряглось, сжавшись, и не приняло это объятие. Онемение и оцепенение, охватившие мое тело, сменялись импульсами боли каждый раз, когда мне приходиться хоть немного шевелиться. Но чем больше я напрягал свое тело, тем сильнее он пытался приблизить меня к себе, и я опять и снова проигрывал ему и его настойчивой силе. «Ну извини... Я потерял голову... Не удержался... Я извиняюсь, что заставил Чина выглядеть вот так». «...» «Я не хочу терять Чина... Не думай о том, чтобы сбежать от меня... Если ты не хочешь, чтобы я снова что-нибудь сделал с тобой... Не думай об этом, ясно?!... Я больше не хочу причинять тебе боль... Ты же тоже не хочешь этого, да?» Тихий вкрадчивый, но настойчивый голос, который шептал мне на ухо эти слова, для меня ощущался как командный крик. Пи'Кенг продолжал разглагольствовать, говоря, что он сделал это со мной только потому, что не хотел терять меня. Сделал мне настолько больно, потому что очень сильно любил меня. Но как бы я ни прислушивался к его словам, я не мог услышать в них ничего, что сказало бы мне о том, что он любит. Я чувствовал, что его слова не были словами любви. Для меня эти его слова были приказом подчиниться и сделать так, как хотел старший. Его не интересовало, хочу я этого или нет. Его не волновали мои чувства или ощущения. Его интересовали только его собственные желания и то, что он мог получить от моего тела. После того, как Пи'Кенг наговорил мне много разных слов, которые следовали как непрерывный поток, он все же согласился разомкнуть свои руки и отошел от меня подальше, куда-то в сторону. Шуршание сминающейся одежды подсказало мне, что Пи'Кенг передвигался по комнате. Я не знал, где он сейчас сидит, куда смотрит и чем занимается, потому что с тех самых пор, как я закрыл глаза и решил сдаться ему на растерзание, я так и держал их закрытыми. Я не хотел ничего видеть. «Открой глаза». «...» «Я сказал, держи глаза открытыми». Несмотря на то, что я хорошо понимал, что не должен ему сопротивляться, если не хочу получить новые травмы, я не мог сделать так, как он требует. Мое тело отказывалось поступать так, как умоляло мое сердце. Страх моего тела оказался намного сильнее, чем страх моего сердца, и тело уже просто не слышало, что я ему говорил. Чем больше Пи'Кенг заставлял меня открыть глаза, тем сильнее мои веки смыкались. «Да что за... Мне что, заставить тебя силой!?...» Пи'Кенг начал трясти мое тело вверх-вниз. Его активные движения привели к тому, что боль по всему моему телу усилилась и все же смогла перерасти сопротивление моего измученного тела — только тогда я смог очнуться от оцепенения и открыть глаза в соответствии с указаниями Пи'Кенга. «Больно...» «Я знаю, что Чину больно. Я отвезу Чина к доктору». «Пи...» Мой голос был так тих, что даже я с трудом его слышал. Но я подумал, что, возможно, сейчас мне может представиться единственный шанс, и я смогу выбраться отсюда, если смогу правильно его использовать. Я хочу рискнуть и попробовать. Я должен усыпить его бдительность и уговорить выйти из комнаты. Я должен вызвать у него доверие, я должен доказать ему, что я полностью подчинился его воле. И я попытался сказать как можно более спокойно: «Примешь душ первым? У меня в шкафу есть футболка, возьми ее. Нам нельзя идти туда вместе. Если мы оба выйдем из комнаты вместе, то у тебя будут неприятности. Если нас увидят вместе в коридоре, это будет плохо для тебя». По взгляду Пи'Кенга я понял, что он сомневается в искренности моих слов. Я видел, что он не хочет уходить и оставлять меня одного без присмотра. Мои слова не убедили его в моей покорности, потому что я не смотрел ему в глаза. Но я просто должен был сделать так, чтобы он поверил мне. Я должен... «Мне больно... Так что я никуда не могу уйти, пи'». «Извини, что обидел тебя и сделал больно, Чин... Тогда я пока приму душ, а потом вернусь, вытру тебя, и мы пойдем к врачу». «Да». «Даже не думай о том, чтобы сбежать...» «Ну куда я могу уйти?...» После того, как я потратил некоторое время на то, чтобы усыпить его бдительность, Пи'Кенг, наконец, поверил в то, что я больше не буду сопротивляться его воле и согласился на время оставить меня. Я лежал без движения и прислушивался к каждому звуку, доносящемуся из коридора. Каждый шорох, каждый шелест... Каждый шаг Пи'Кенга, эхом раздававшийся в коридоре, имел для меня первостепенно важное значение. Важнее этого не было ничего. Я превратился в слух... Я ждал... Я сосредоточил все свое внимание на том, чтобы в повисшей вокруг тишине услышать шелест падающей на пол воды. Это сказало бы мне о том, что Пи'Кенг уже принимает душ и не сможет услышать меня из-за шума воды. Я изо всех сил пытался удержаться от того, чтобы не начать двигаться раньше времени. Я мог все испортить своим нетерпением, показавшись в коридоре, пока Пи'Кенг еще не вошел в душевую. Наконец, услышав, что душ становится все громче, а вода начинает литься неровно, я попытался покинуть комнату. При попытке сдвинуть свое тело с места острая боль хаотично ударяла меня в каждую часть тела. Но, несмотря на всю свою боль, я должен был унести свое тело отсюда. «Я должен... Я должен...Я должен...» Я повторял себе это до тех пор, пока, наконец, у меня не получилось приподняться. Когда я встал, то не хотел тратить ни секунды своего времени на лишние движения. Так что меня не заботила необходимость как-то прикрыть нижнюю часть тела. Мне было все равно, что она была обнаженной. Мне было все равно, что она была грязной. Между стеснительностью и необходимостью спастись, выбравшись отсюда, я выбрал спасение. Потому что мое желание спастись было намного сильнее. Когда я понял, что уже могу удерживать себя в относительном равновесии, я сконцентрировался на том, чтобы как можно скорее переставлять свои ноги. Я начал двигаться прямо к двери, держась за стены. «Помогите». Я вышел из комнаты и прислонился к наружной стене. Я медленно перенес вес своего тела и прислонился той стороной, которая меньше болела. Я был готов взывать о помощи. Я был готов даже кричать. Я было готов просить кого угодно. Но невероятно, что в этот вечер, когда все уже должны были закончить учебу и вернуться в общежитие, чтобы отдохнуть и выспаться, я не смог увидеть в коридоре ни одной живой души. Помощи ждать было неоткуда... Но моя надежда на то, что мне удастся спастись и выжить, стала колотиться о грудную клетку, когда я смог добраться до лестницы и услышал где-то впереди шаги того, кто поднимался по ней мне навстречу. Я понял, что теперь я точно выживу. В моем физическом состоянии сейчас я точно не смогу спуститься на первый этаж самостоятельно. Я не смог бы сделать ни шагу по ступенькам. Но я легко отказался от возможности сидеть и ждать наверху, пока мне помогут. Вместо этого я вполне мог бы дождаться Пи'Кенга, который как раз бы вышел в коридор и увидел бы меня. Так что я решил, что упасть по ступенькам вниз и скатиться на пол все же лучше, чем стоять наверху и рисковать. Даже упав с лестницы вниз, я все равно почувствую себя лучше. Потому что я буду еще ближе к тому, чтобы освободиться. «Оии!... Что случилось?» Я не знаю... Может, шум в ушах стал настолько сильным, что у меня даже начались слуховые галлюцинации. Я не мог поверить в то, что я услышал. Но я четко и ясно увидел, как мой единственный лучший друг бежит ко мне по лестнице. Моя нога начала опускаться на ступеньку. Первый мой шаг был коротким. Я не был уверен, что смогу удержаться на ногах. «Прамот... Помоги мне... Помоги мне... Помоги...» Как только я увидел лицо близкого друга, которое было уже прямо передо мной, и понял, что это точно именно Прамот, я перестал пытаться сделать еще шаг, но мои ноги подкосились, я и начал падать непроизвольно. Прамот сбросил на пол все, что у него было в руках, и бросился вверх по лестнице. Он успел подхватить меня при падении. Но прежде чем мое сознание отключилось, я сказал Прамоту: «Только не уноси меня в комнату... Только не в комнату...» *** «Отпусти меня!...» «Чин, открой глаза, посмотри на меня!» Я проснулся от шока. Я тяжело дышал, я почти задыхался, потому что Пи'Кенг снова на меня напал, и я снова пытался отбиться от него. Но потом я услышал голос, который волшебным образом выдернул меня из этого кошмара, и я понял, что это был просто сон. Я почувствовал огромное облегчение, когда понял, что это был всего лишь обычный плохой сон. Но потом правда наотмашь ударила меня по лицу. Боль напала на меня, атаковав и скрутив все мое тело одновременно. Боль снова убивала меня... Голова взрывалась от дикой боли... Я попытался обхватить ее руками, чтобы боль стала хотя бы немножко поменьше, но не смог поднять руки. Мои руки словно налились свинцом и стали очень тяжелые. Мне удалось пошевелить только кончиками пальцев — я увидел, как пальцы сгибаются в костяшках. Это было все, что я увидел из моих рук, потому что мои руки были во что-то обернуты. Я начал оглядываться и увидел висящую в гипсе ногу, поднятую вверх под углом. Она была подвешена в странной конструкции в ногах моей кровати и замотана в белое по самый кончик. Это была моя нога. «Сначала я позвоню доктору... Я должен сообщить ему, что ты уже очнулся». «Прамот... Мои родители...» «До сих пор ничего не знают, потому что при тебе не было ничего, даже телефона. Я им сейчас позвоню, чтобы сообщить о том, что случилось. Но, мистер Выживший... Мне, вероятно, придется просить у тебя контактный номер, чтобы связаться с твоим домом». «Я... Я... Я не хочу, чтобы кто-то знал». «Так нельзя, Чин. Ты должен им сообщить. Ты испытываешь такую боль, тебе так тяжело... А во сколько обойдется твое лечение, ты подумал? Если никому не скажешь, как собираешься все оплатить?» «Хмм...» Я поспешно опустил голову, чтобы избежать взгляда Прамота. Но не потому, что боялся ответить на его просьбу. Я... Я все еще не хотел говорить об этом. Помимо боли, снова переполнившей мое тело, я испытывал ужасный, жгучий, мучительный, просто нестерпимый стыд... Ужаснее всего мне было от того, что Прамот ведь предупреждал меня о Пи'Кенге. Он искренне и честно старался меня образумить, говорил мне, чтобы я был осторожен с Пи'Кенгом, что тот только выглядит хорошим. Он пытался донести до меня эту информацию. Я не хотел слушать своего друга, хотя знал, что он очень умный и никогда ничего не говорит просто так. Каким же я был идиотом!... Я никак не желал замечать истинной сути этого человека, я считал дураком не себя, а Прамота, и утверждал обратное, пока вся история не закончилась... таким вот образом. Но Прамот снова преподнес мне сюрприз. Я уже приготовился к тому, что он, как всегда, начнет задавать мне вопросы. Прамот всегда методично добирается до причин и источников всего — конечно, он и у меня попытается выяснить причину, по которой я нахожусь в таком состоянии. И он непременно захочет узнать, кто же сотворил это со мной. Я уже представлял, как снова начну сходить с ума... Но Прамот так ни о чем и не спросил. «Сначала я подойду к медсестре и сообщу ей». *** «Здравствуйте. Могу ли я попросить разрешения осмотреть пациента, кх'аб? Я его лечащий врач*». «Здравствуйте, кх'аб». *(По умолчанию пациентов с анальными травмами должен осмотреть врач-проктолог. Он занимается не только обычными возрастными и профессиональными заболеваниями, но и подобными случаями) В моей палате появились две медсестры и мужчина-врач. Медсестра захотела осмотреть мою рану и обработать ее антисептиками. Медсестры начали помогать мне развернуться так, чтобы моя рана оказалась доступной к осмотру. Я понимал, что данная процедура была необходима и не хотел отказываться от сотрудничества. Но я никак не мог себя заставить пойти ей навстречу. Слезы невольно выступили из глаз. Тогда когда медсестра начала объяснять, в чем смысл процедуры и какие манипуляции она будет проделывать для предотвращения инфицирования*... Слово «инфицирование» заставило меня побледнеть. Я буквально похолодел. Это страшное слово заставило меня согласиться. *(В России для этого чаще всего используют хлоргексидина биглюконат 20%, мирамистин 0,01%, повидон-йод10%. Если следовать всем правилам, раствор нужно ввести внутрь. Вводят 150–200 мл антисептического раствора (хлоргексидин или мирамистин). Процедура, мягко говоря, малоприятная) Я уже осознал, что все может оказаться намного серьезнее, и старался делать все, чтобы избежать осложнений. Но как только я увидел, что мужчина-врач готовиться к тому, чтобы произвести детальный осмотр моего тела там, я потерял над собой контроль. Как только рука в резиновой перчатке коснулась моего тела, я резко дернулся. Обе мои ноги вытянулись несмотря на то, что одна была в гипсе. Это произошло без моего намерения помешать доктору. Просто я не хотел, чтобы мужчина трогал меня. Я не мог больше. Только не это... Я брыкался, уворачиваясь от медосмотра... Мое тело содрогалось в конвульсиях, поэтому медсестре пришлось зафиксировать мою голову. Но после того, как я ударил врача по белому колпаку после того, как он наклонил свою голову ко мне, врач был вынужден убрать руки и сказал медсестре прикрыть меня. «Сестра, достаточно. Я думаю, этим случаем должна заняться врач-женщина. Я попрошу ее подойти». «Доктор, извините пожалуйста...» «Все хорошо... Я понимаю». Врач-женщина пришла достаточно быстро и начала сама проводить медицинское обследование моей раны. Так как это не был мужчина, я вел себя хорошо, хоть и испытывал боль от ее действий. Но я понимал, что она не хотела причинять мне боль, потому что она не мужчина. Осмотр прошел сравнительно спокойно. Сначала Прамот сказал мне, что подождет снаружи и войдет в палату только тогда, когда все процедуры будут закончены. Но так как все, кто находился со мной в этой палате, были мне совершенно не знакомы, я не хотел оставаться наедине с ними. Я не хотел видеть рядом с собой только чужих людей, поэтому попросил Прамота остаться в палате вместе со мной. «Пациент, доктор может задать Вам вопрос? Этот инцидент... Как давно он произошел?» Я молчал. У меня не было ответа для доктора, потому что я и сам этого не знал. Я не мог ответить на ее вопрос, потому что просто не знал, что говорить. Вот сейчас... Сколько сейчас времени? А в какое время было это?... Прамот, может, и знал, так что, я думаю, что на некоторые вопросы он ответит намного лучше меня. И я попросил Прамота ответить. «Если вести отсчет со времени, когда я доставил его в больницу, то прошло уже 5 часов. Но что касается времени до этого, я не уверен. Чин, прежде чем я обнаружил тебя, сколько времени прошло? Как давно это случилось?» «Я не знаю... Я не знаю... Я не знаю...» Я чувствовал, что не хочу, чтобы меня об этом спрашивали. Я пытался отвечать ровно, но у меня не получалось. «Пациент, я, как медик, прекрасно понимаю, как это сложно для Вас. Но и Вы должны помочь нам. Наши вопросы касаются непосредственно вашей раны. Оба врача совершенно уверены, что речь идет не об обычном половом акте. Он имел явно насильственный характер. И любой доктор просто обязан спросить о времени инцидента. Потому что если со времени инцидента еще не прошло 72 часа* (см. сноску в конце главы), то, можно сказать, что нам еще в чем-то повезло. Потому что мы сможем принять необходимые меры вовремя и не допустить заражения. Но если временные рамки превышены, то лечение придется отменить и все станет намного сложнее. Нам просто необходимо решить прямо сейчас, применять ли медикаменты. Без этого начинать лечение просто невозможно, потому что оно может дать прямо противоположный результат». «Если считать с того момента, как я встречался с пострадавшим, и до того момента, как я его обнаружил уже после инцидента, то прошло 4 часа. Я уверен, что 72 абсолютно точно не прошло». «А мужчина, с которым пациент занимался сексом, может знать точное время?» «...» «Пациент, скажите, это был тот человек, с которым Вы занимались сексом длительное время, ваш постоянный партнер или это было в первый раз?» Голос доктора оглушил меня. Я не мог понять, о чем она спрашивает. Я не хотел понимать этого. Как вообще кому-то может прийти в голову подобный вопрос после всего того, что произошло?... Новый всплеск боли отвлек меня от ее вопросов, и я мог только бесконечно повторять, чтобы прекратить их: «Я не знаю ... Не знаю, не знаю, не знаю, не знаю, не знаю, не знаю ничего...» «Чин, успокойся!» Голос Прамота не помог мне успокоиться. «Пропустите!» Чей-то чужой голос заставил Прамота отстраниться. Голос попытался заговорить со мной: «Дышите... Дышите... Посмотрите в лицо доктору». Я размахивал руками и даже больно ударил Прамота. Все в палате опять стало шумным. Голоса превратились в гул, и этот гул нарастал и превращался в шелест. По звучанию уплывающего голоса доктора я догадался, что она говорила именно со мной, а потом до меня дошел и смысл того, о чем она говорила. Оказывается, я перестал дышать**. **(Паническая атака — необъяснимый, мучительный для больного приступ тяжелой тревоги, сопровождаемый беспричинным страхом, в сочетании с различными вегетативными (соматическими) — см. сноску в конце главы) Я знал: они оба хотели, чтобы я начал дышать. Но это было трудно сделать. Независимо от того, что говорит доктор, мое тело все еще сопротивляется и отказывается дышать. Поскольку я не мог вдохнуть, я начал бороться со своим телом изо всех сил. Просто чтобы выжить. Когда я попробовал бороться и попытался вдохнуть воздух в легкие, меня охватило отчаяние. Мне показалось, что я тону. Но как бы я ни старался дышать, я не мог впустить воздух внутрь, хотя я очень этого хотел. Внезапно ко мне подбежала другая медсестра, которую вызвали, чтобы помочь мне. Она пришла, взяла в руки мое лицо, посмотрела мне в глаза и попыталась убедить меня, чтобы я сделал все так, как говорила доктор. «Повторяйте за мной. 5... 9... 11... 72...» «Пять... Девять...» Невероятно, но просто повторить несколько чисел даже под диктовку оказалось сложно и просто невозможно. Но доктор не оказалась настойчивой и повторяла эти числа раз за разом. Она повторяла их, пока я не смог проговорить их все до единого. «О'k, дайте немного воды». «Вот, сначала выпейте воды». «Спасибо, кх'аб». Доктор прекратила расспросы и разрешила мне сделать перерыв. Когда она увидела, что я уже восстановил дыхание до нормального уровня, она снова заговорила со мной. Разговор продолжился, а подошедшая позже всех медсестра стояла рядом, готовая меня подхватить. «Молодой человек, я, как доктор, отдаю себе отчет в том, что вопросы, которые мне приходится Вам задавать, являются для Вас крайне болезненными. Но нам необходимо получить от Вас ответы на все эти вопросы. Если Вы уже готовы, тогда мы можем продолжить». «Но ответить придется в любом случае, потому что это касается непосредственно Вашего лечения. Если Вы уже готовы, то, пожалуйста, скажите об этом доктору. Если есть что-то, что Вы хотели бы сказать только наедине, то мы сделаем, как Вы хотите», — добавила медсестра. «Меня предали... Он старше меня... Я... Я... Я...» — я хочу рассказать все медсестре и доктору. Правда, хочу. Но каждый раз, когда я начинаю вспоминать его, я чувствую такую панику, что не могу выговорить ни слова. Я слишком напуган и ничего не могу с этим поделать. «Нет проблем. Сохраняйте спокойствие. Скажите мне, когда будете готовы. Но может быть несколько тяжелых вопросов, которые необходимы для лечения. Попробуйте немного успокоиться и все же ответить на них». «Да». «Этот человек имел сексуальные отношения с Вами раньше или это был первый раз?» «Первый раз». «После этого уже прошло 72 часа?» «Еще нет». «Поверьте, тогда это — удача. Поскольку врачам не известно, кто этот человек и проверялся ли он когда-нибудь на наличие половых инфекций, то вполне возможно, существует вероятность того, что у этого человека могла быть инфекция, передающаяся половым путем, или он мог быть инфицирован СПИД. Вам это понятно?» «Да. «Первым делом, с чего нам необходимо начать прямо сейчас, — это то, что я назначу Вам специальный противовирусный препарат группы ПрЕП*. Вы когда-нибудь слышали о нем?» «Никогда». Я сказал это, потому что и на самом деле слышал о нем впервые. Сегодня у меня много чего было впервые... *(Доконтактная профилактика ВИЧ-инфекции, ДКП или ПрЕП (от англ. PrEP — Pre-exposure Prophylaxis) представляет собой профилактический прием антиретровирусных препаратов ВИЧ-отрицательным человеком, чтобы снизить риск инфицирования. Когда человек принимает эти препараты до опасного контакта, в случае проникновения ВИЧ в организм, их концентрация не позволит вирусу заразить клетки иммунной системы) «ПрЕП является эффективным противовирусным препаратом. Этот препарат необходимо принимать последовательно в течении месяца, ежедневно, в комплексе с другими противовирусными препаратами. Прерывать прием препаратов ни в коем случае нельзя». «Хорошо». «Этот препарат может иметь незначительные, но малоприятные побочные эффекты. Если у человека, принимающего эти препараты, появляются побочные эффекты, то, могут возникнуть проблемы. Может так случиться, что это на какое-то время помешает Вам продолжать посещать учебное заведение. Или, возможно, что придется потратить какое-то время на то, чтобы Ваш организм смог адаптироваться к их действию. Для начала я, как Ваш лечащий врач, рекомендовала бы Вам не оставаться одному». «Хорошо». «Я не знаю, в обычное время Вы живете со своей семьей?» «Обычно я живу в общежитии». «Удобно ли Вам для начала вернуться домой?» «Я... не уверен». «Скажу, что это даже необходимо, считайте это заботой о Ваших собственных ранах. Потому что Вы не сможете свободно передвигаться какое-то время». «Да...» «В дополнение к этому я должна задать Вам еще один важный вопрос». «Простите?» «Вы хотите выдвинуть обвинение?» ------------------------------- Комментарии переводчика: *В первые два часа вероятность предотвратить заражение больше всего. В это время применяются экстренные меры профилактики. Если прошло от двух до четырех часов, то попробовать тоже стоит, но эффективность будет сильно ниже. Спустя 4 часа экстренная профилактика уже бессмысленна. Первые 72 часа заражение уже либо случилось, либо нет. Болезнь пока не успевает проявиться, поэтому в это время проводят медикаментозную профилактику. По прошествии 72-х часов медикаментозная профилактика уже будет не только неэффективной, но даже вредной. Она смажет картину болезни, может вызвать устойчивость к антибиотику или переведет инфекцию в скрытую форму. Поэтому если время прошло — остается только набраться терпения и ждать симптомов. При отсутствии симптомов нужно сдать анализы: через 14 дней — на основные бактериальные инфекции, через 1,5 месяца — на сифилис, и еще через 1,5 месяца — на ВИЧ, герпес, гепатит. То есть понадобится минимум 3 месяца для того, чтобы начать успокаиваться. Чину "повезло": прошло больше 4-х, но меньше 72-х часов. **Паническая атака характеризуется приступом страха, паники или тревоги и/или ощущением внутреннего напряжения в сочетании с четырьмя или более из списка ассоциированных с паникой симптомов: Учащенный пульс. 2. Потливость. 3. Озноб, тремор, ощущение внутренней дрожи. 4. Ощущение нехватки воздуха, одышка. 5. Удушье или затрудненное дыхание. 6. Тошнота или абдоминальный дискомфорт. 7. Ощущение головокружения, неустойчивость, легкость в голове или предобморочное состояние. 8. Ощущение дереализации, деперсонализации. 9. Страх сойти с ума или совершить неконтролируемый поступок. 10. Страх смерти. 11. Ощущение онемения или покалывания (парестезии) в конечностях. 12. Бессонница. 13. Спутанность мыслей (снижение произвольности мышления). Существуют и другие симптомы, не вошедшие в список: боли в животе, повышенная температура, расстройство стула, учащенное мочеиспускание, ощущение кома в горле, нарушение походки, нарушение зрения или слуха, судороги в руках или ногах, расстройство двигательных функций, повышенное давление. В случае нашего героя приступы паники имеют психосоматическую природу и не могут быть излечены простой лекарственной терапией. Это — тяжелое психическое расстройство. ----------------------------- Переводчик: I_Babochka