Эффект: жестокий мир онлайн

Теперь для меня ходить в университет и продолжать учебу — это сплошной ад. Плюс это был ад, которого я никак не мог избежать. Я попадал в ад каждый раз, когда входил на территорию университета. В этом аду меня непрерывно словно острыми иглами пронзали чертовски злые и оскорбительные взгляды. «Разве тебе сегодня не нужно на прием, детка?» «Нет, мама. Доктор сказал, что мне стало лучше. И лекарство, которое я принимаю, у меня еще не закончилось». «Скажешь маме, когда тебе нужно будет на прием, хорошо?» «Да». Да, я солгал. Я лгал своей маме с ничего не выражающим, мертвым выражением лица. Я солгал, что доктор разрешил мне не приходить, потому что я так и не заметил видимых улучшений в моем состоянии после того, как обратился к врачу. Прогресса не наблюдалось. Я не чувствовал, что сделался хоть намного сильнее, как я на то надеялся в начале лечения. Я все еще дрожал как сумасшедший, будучи абсолютно не в состоянии контролировать свое тело, поскольку мне постоянно ежедневно приходилось сталкиваться с вещами, которые я не хотел ни видеть, ни замечать. Я не хотел, чтобы мои родители выбрасывали деньги на то, что не могло мне помочь. Мне не становилось лучше. Поэтому я решил прекратить лечение у психиатра ни с кем не посоветовавшись. *** «А почему ты ходишь в шляпе?» Многие мои однокурсники подходили ко мне, чтобы спросить, почему я должен носить шляпу-панаму, чтобы ходить на занятия. Я хотел им объяснить. Я хотел бы сказать им, что боюсь чужих взглядов. Я боялся, что среди тех, кто упорно продолжает смотреть на меня, опять будут люди, печатающие все эти сообщения. Но я не был достаточно смел, чтобы объяснить им это, потому что не знал, что еще они про меня скажут после того, как я поговорю с ними. Как я могу быть уверен, что это не те же самые люди, которые пишут обо мне на той самой странице? «Я не успел сделать стрижку. А под шляпой ничего не видно». «О, в самом деле? Ну тогда просто постригся бы и все, а то в шляпе ты выглядишь так, будто от кого-то скрываешься. Да не парься ты, я тоже давно не стригся». ...Я много думал об этом и пришел к выводу, что окружающие в чем-то могут оказаться и правы. Я не должен был поднимать такой шум, как они и сказали. Ведь я же мужчина. Я не заслуживаю такого внимания, потому что в принципе не могу забеременеть. А значит и нечего было раздувать скандал. Оглядываясь назад, я не должен был верить маме и папе в тот день. Если бы я тогда не заявил, отказавшись от намерения настоять на своем, то сегодня мне бы не пришлось столкнуться со всеобщим осуждением, ловя на себе колючие взгляды. Если бы я не согласился встретиться и пообщаться с дядей Футом, то сегодня смог бы спокойно посещать занятия и чувствовал бы себя намного счастливее... «А это еще что такое?» Когда мы с Прамотом пошли обратно к машине, готовясь ехать домой, то обнаружили, что у машины Прамота было проколото колесо и она не в состоянии куда-либо ехать. Прамот позвонил в техподдержку и вызвал специалиста для замены колеса. Пока мы сидели, ожидая механика, я разглядывал магазинчик, который был расположен как раз недалеко от того места, где стояла машина. Поэтому я решил сходить туда и купить воды и закусок, чтобы спокойно посидеть и покушать вместе. Мы определенно задержимся здесь, потому что в вечернее время техподдержка наверняка будет намного дольше добираться до университета. «Так, я пойду схожу, чтобы купить немного воды и чего-нибудь перекусить. Это лучше, чем сидеть тут голодными. Прамот, чего тебе взять?» «Возьми... Да просто возьми, что захочешь... я и правда проголодался». «О'кей». «Ты уверен, что сможешь сходить один?» «Конечно, уверен. А ты подождешь техника». «Может, сходить вместе с тобой?» Я отошел от машины Прамота, но не успел дойти до магазина совсем немного, потому что мне пришлось внезапно остановиться перед ним из-за того, что меня окликнули откуда-то сбоку. Этот громкий голос... Я слишком хорошо знал его и отлично помнил, кому он принадлежит. «Не связывайся со мной».* Это был он... Он опять нашел меня. *(Пи'Кенг в этом разговоре с Чином не использует ни одного специфического тайского вежливого слова: «Вы», «Мистер», или хотя бы «кх'аб») «Отзови иск и уладь это дело сам. Я не держу на тебя зла за то, что ты уже сделал (имеется ввиду шумиха из-за судебного иска .— прим. переводчика). В любом случае, мы все равно можем быть вместе, потому что я готов взять на себя ответственность. Чин, ну зачем тебе судиться со мной?... К чему такие сложности?»* *(Здесь нужно заметить, что само построение фраз Кенга и его манера говорить свидетельствует о том, что он учился у матери или же прошел у нее хороший инструктаж. Потому что Кенг мастерски вводит оппонента в нестабильное состояние, вкладывая свою точку зрения ему в голову и запугивая его внешне успокаивающими словами и действиями) «Нет... Я не хочу». «Давай начнем все сначала, Чин. Я знаю, что Пи' разозлил тебя. Пи' причинил тебе боль. Я знаю, насколько плохо поступил Пи'». «...» «Чин не обязан принимать мою любовь прямо сейчас. Но просто позволь мне проявить себя, позволь доказать свою любовь к Чину... Ты еще увидишь, на что я способен. И если в ближайшие дни я не смогу заняться с тобой любовью, то я приму это. Но хотя бы не лишай меня такой возможности... Вот так, внезапно...» «Нет... Нет!» «Чин...» «Убирайся!» «Так как ты снова делаешь это... Ты же так и продолжаешь от меня убегать, как будто я тебя преследую... Чин, ты сам вынуждаешь меня сделать то, что Пи' очень не хочет делать. Чин, ты же в курсе, что это? Запомни, Пи' никогда не хотел так поступать с тобой, но из-за того, что ты сам вынуждаешь Пи' так поступить... Виноват только ты сам...» «И что ты мне сделаешь?» Пи'Кенг подошел ко мне поближе, воспользовавшись тем, что я замер на месте, размышляя о том, что мне вдруг стало как-то даже немного интересно: а что Пи'Кенг имел ввиду, когда говорил, что «я заставляю его сделать что-то»? Ну что еще Пи'Кенг может мне сделать?... Крик!!!... Звук моего собственного голоса выплыл из мобильного телефона, который поднес ко мне Пи'Кенг!!!... Эти крики... Это было то, что я хотел забыть!... Я не хотел слышать их еще раз!... Мой жалкий голос — тот, что умолял о пощаде, тот, что просил не делать ничего со мной... Это были рыдания и мольбы того, у кого больше не было сил бороться, кто совершенно отчаялся... «Ублюдок!» «Это случилось потому, что ты сам вынудил меня! Пи не хотел быть таким ублюдком с тобой!... Слышал? Не хотел этого!!...Никогда!!...» «Ты сволочь, я никогда тебя не прощу. Никогда!!...» «Чин, до тебя так и не доходит, верно?» «Убирайся из моей жизни, уходи! Я ненавижу тебя!» «Ненавидишь? Ну тогда этот клип скоро можно будет увидеть везде. А потом ненавидь сколько душе угодно. Если меня посадят в тюрьму, то моя жизнь будет разрушена. Пожалуйста, раз тебе так хочется, то давай пойдем до конца, и пусть все окончательно летит к чертям. Мне терять нечего».* *(Если кто-то скажет что это — самый настоящий шантаж, то замечу, что это не так, потому что, следуя логике главного героя, это — «мирные переговоры», ведь «свидетелей же нет». — крик души переводчика) Пи'Кенг подошел ко мне вплотную. Я хотел пошевелиться, но не смог заставить ноги пойти, я снова не смог уйти от него... Я так и стоял, как немое изваяние, словно специально ждал, пока Пи'Кенг приблизится и наклонится к моему уху. Его горячий шепот предназначался только для моих ушей, и его слова могли услышать только мы двое. «Все может стать намного хуже, чем тогда... Если мы не можем любить друг друга по-хорошему... Если хорошего парня не принимают... То случится вот так... Пи' просто дает тебе шанс, подумай внимательно*, прежде чем отвергать его...» *(А здесь Кенг говорит с голоса отца, это выражение мы уже слышали в 12-й главе) Шепот, который пронесся мимо моего уха, заставил меня отмереть и направиться к машине Прамота. Прамот все еще разговаривал по телефону с механиком, объясняя дорогу до нашей парковки. Но я больше не мог оставаться здесь. Я больше не могу находиться в этом университете. Я больше не могу бывать там, где может появиться этот человек. «Ид... Идем домой... Идем домой... Прамот, умоляю, отвези меня домой... забери меня обратно!» «Чин! Подожди, Чин!» В конце концов, Прамот согласился оставить машину в университете и взял такси до дома, как я и просил своего друга. Сев в машину, я позвонил родителям и попросил их срочно вернуться домой. «Что случилось, Чин, сынок? Что случилось, Чин?!» «Пожалуйста... Папа... Мама... Я умоляю вас... Можем ли мы положить конец всему этому?» «Давай поговорим, Чин, успокойся. Что случилось, сынок? Что бы ты ни пытался сказать, мы тебя выслушаем, попробуй сначала рассказать нам». «Да... Могу я просить вас пойти на компромисс?... Я умоляю... Можем ли мы прийти к соглашению?» *** Я склонился, чтобы упасть к ногам родителей. Потому что я должен поклониться им и извиниться за все, потому что я прекрасно понимаю, что прошу о непростительных вещах. Ведь я заставляю их обоих стать неудачниками, такими же, как и я, потому что заставляю их молчать, проглотив собственные слова. Но я больше не могу позволить этому продолжаться. Я не хочу, чтобы все вокруг узнали об этой истории. Я не хочу, чтобы все стало так, как пообещал мне Пи'Кенг, когда пришел поговорить со мной. Если я соглашусь на компромисс, то это будет обмен на то, что Пи'Кенг уйдет из моей жизни. Я решил сдаться. Я позволю своим родителям окончательно разочароваться во мне. «Папа... Мама... Я вас умоляю...» «Ох, Чин, сынок...» В конце концов родители в этот же день дали свое согласие пойти на компромисс. Отец позвонил в тот дом и пригласил их к нам для заключения мирового соглашения о прекращении судебного разбирательства. Таким образом, со стороны может выглядеть, что эта история закончилась вполне благополучно. Это было видно по тому, какое счастье испытывали наши «гости» — с их лиц не сходили довольные, радостные улыбки. Находясь у меня дома, они счастливо улыбались. Видимо, они забыли, что их улыбки могли причинить боль чьему-то сердцу. И они не понимали, что могут свести с ума любого, просто переступив через порог его дома... «Как же я рада, что вы приняли это мудрое решение». «По правде говоря, я думаю, что наши дети оба нашалили, но я также видел*, что мой сын, как бы это сказать... немного перегнул, выйдя чуть дальше за рамки. Так что по результатам я хочу взять на себя ответственность». *(По логике, речь о мед. заключении, где описаны повреждения и состояние пациента на момент поступления в стационар. Но автор делает так, что у читателя невольно возникает ощущение, что слово употреблено в его точном значении, то есть отец реально видел. То, что Кенг выложил родителям все, включая ролик, понятно — это было нужно для построения защиты в суде. Теперь всем понятно, почему отец Кенга не вел переговоры? Он придерживается версии своей жены, но слишком прямолинеен) Таким образом, нам было предложено денежное возмещение в сумме миллиона бат и было сказано, что «это все компенсирует». Я лишь безмолвно наблюдал за происходящим. Я видел, что моя мама не успела вытереть слезы — они ручьями потекли по ее щекам, когда отрывали этот кусок бумаги, чтобы отдать его нам*. *(Отрывали чек от чековой книжки) И я также увидел, как задрожала рука моего отца, когда он протянул ее, чтобы забрать чек*. *(Процесс получения денег для Чина болезненный, и он всячески увиливает он попыток произнести местоимения, как-либо назвав или даже просто обозначив родителей Кенга, убрав их в «слепое пятно психики») Я знаю, что если бы вы могли выбирать, то предпочли бы не брать эти деньги. Но так как наша семья небогатая, то, зная, в какую сумму вылилось мое лечение на данный момент и, прикинув, сколько еще придется потратить с учетом того, что оба мои родители должны прекратить работать, чтобы снова заботиться обо мне, то у вас, вероятно, не осталось выбора кроме как принять эти деньги... Я больше не мог видеть лица моих родителей, на которых застыли негодование и горькая обида, поэтому я был вынужден уйти оттуда. «Чин». Пи'Кенг проследовал за мной на кухню. Я выглянул наружу и увидел, что мама тоже смотрит в мою сторону. Поэтому, хоть мне и было страшно, я все еще мог сохранять душевное равновесие, чувствуя себя в безопасности и спокойствии — мне было даже почти комфортно. Моя уверенность превратилась в дерзость, я понял, что смогу выстоять, смогу противостоять Пи'Кенгу. «В последний раз, — думал я про себя, — это будет только в последний раз». Я поднял голову и смело бросил в него: «Что-то еще?» «Это телефон Пи'. Чин, можешь сам с него все удалить... Спасибо тебе за то, что ты согласился на компромисс. Спасибо, Чин. Это очень много значит для моей семьи». «Положи его на стол», — я указал на обеденный стол. Когда этот телефон был положен, я медленно протянул руку, чтобы поднять этот телефон. Мои руки дрожали, так что мне пришлось держать его обеими руками. Первое же приложение, которое я выбрал, это — «изображения». Мои фотографии и скрины с видео сделали мои ноги ватными, поэтому мне пришлось сесть на пол*. А затем я удалил все свои фото за тот день. И то видео тоже. *(Автор прямо не указывает, но из логики видно, что Чин сидит, обхватив колени руками. Так читателю будет легче понять следующую сцену) «Не плачь... Пи' просит прощения... за то, что все вот так вышло... Это Пи' сделал с тобой такое... Пи' просит прощения... Пи' прочитал все, что было в той бумаге*... Пи' просит прощения». *(Абсолютно ничем не мотивированное упоминание данного факта наводит «подкованного» в юридических процедурах читателя на мысль о постановке, но наивный Чин этого заметить не в состоянии, да и не до этого ему) Во время того, как я удалял все эти плохие вещи, я даже не понял, что плачу. Я просто на автомате отметил, что изображения передо мной стали не такими четкими. Но даже после того, как я все удалил, я продолжал нажимать, перепроверяя по кругу снова и снова, потому что хотел убедиться. Я положил его телефон на пол только тогда, когда окончательно удостоверился, что в нем не осталось ничего моего. «Уже все? Не так ли, кх'аб?» «...» — в качестве ответа я использую кивки. Пи'Кенг медленно опустился на колени, усевшись передо мной. Он поднял мобильник и положил его в карман своих брюк. Но, вытащив руку из кармана, он схватил за руку меня. Я медленно вытащил свою руку из захвата Пи'Кенга. Пи'Кенг согласился отпустить мою руку, но по-хорошему. Мы тихо сидели рядом какое-то время, пока Пи'Кенг не нарушил тишину*: *(Обратите внимание на форму построения речи Кенга: он впервые с момента знакомства начинает проявлять тайскую вежливость. В его речи ранее не было подобных слов) «Чин действительно не даст ни единого шанса Пи', кх'аб?... Пи' действительно чувствует себя виноватым, кх'аб... Пи' не может получить шанс? Я согласен, я только прошу, скажи мне, что тоже согласен, и все». «...» «Это же был первый раз, когда Пи' заставил Чина сожалеть, но я сделал это, потому что боялся потерять Чина... Пи' был не прав, что так сильно привязался к Чину?... Пи' настолько не прав, так, кх'аб?» «...» «И за те несколько месяцев, когда я не мог тебя найти, чтобы побыть вместе, как раньше, Чин... а ты хоть раз подумал обо мне?» Пи'Кенг наклонялся все ниже и ниже, пока не приблизился к моим ступням, чтобы поцеловать их. Тем же лицом, которое раньше было таким гордым и таким популярным среди множества людей, Пи'Кенг прижался к моим ногам. Этот человек склонился над моими ногами — оба плеча опущены; при этом он произносит слова любви и извинения.* *(Весь процесс извинений на кухне — часть процесса досудебного примирения, работа на публику, дабы «закрепить результат» и устранить возможные накладки и дальнейшие вопросы, придерживаясь версии «ссоры любовников», с проговариванием некоторых фраз. Не удивлюсь, если Кенг или его родители все пишут на диктофон или камеру. Если учесть, что оба парня с самого начала видели свидетеля (мать Чина), то второго свидетеля видел только Кенг. Автор строго конкретен в описании деталей, но многое дает как юрист, лишь намеками. К сожалению, все втиснуть в текст не получается, потому что Чин многого не видит и ничего не анализирует, поэтому дополнения выносятся за скобки) «...» Мои рыдания, которые я старался сдержать, попытавшись начать говорить, прозвучали внезапно и настолько громко, что Пи'Кенгу пришлось прекратить говорить и поднять лицо, чтобы посмотреть на меня, как на человека, который был совершенно беспомощен. Как раз в этот самый момент мой отец встал и прошел за мной на кухню. «Теперь, когда дела Вашей семьи закончены, мы тоже пойдем». «Пи'... пойдет первым*... Пи' действительно жаль». *(Стандартное выражение вежливости перед уходом, скорее, оно показывает растерянность Кенга перед взрослым. Не придавайте этому дополнительного значения) Хотя весь вид и поза Пи'Кенга указывали на его нежелание, но он согласился встать с пола. В этот момент у меня появилась возможность посмотреть на лицо Пи'Кенга и заглянуть ему в глаза. Это заставило меня осознать, что не только я плакал из-за всего, что произошло. Но и сам Пи'Кенг проливает слезы из-за этого события, и сейчас его слезы ничем не отличаются от моих. «Пи' просит прощения... Пи' действительно любит тебя...» Пи'Кенг поднял руки, чтобы попрощаться*, и повернулся ко мне спиной, готовясь покинуть этот дом. Но прежде чем Пи'Кенг вышел, я осознал, что забыл... что не сказал ему, что у меня на сердце. *(Имеется в виду тайский жест «вай») «Пи'Кенг...» Пи'Кенг остановился и повернулся, посмотрев на меня с надеждой. Я перестал задыхаться и пришел в себя, прежде чем высказать свои мысли Пи': «Я... никогда тебя не прощу... никогда!» «Чин?» «И я... ненавижу тебя... ненавижу!» ------------------------- Перевод: I_Babochka