Эффект: жестокий мир онлайн

«Ты должен рассказать матери». «Я обещаю, что расскажу. Но только когда буду готов». Прамот попытался повторить свои слова и заставить меня рассказать обо всем моей маме. Я пообещал Прамоту, что признаюсь, чтобы помешать ему раскрыть правду. Но, если честно, то я не собирался ничего рассказывать дома. А все из-за того, что после выписки из больницы я втайне от родителей перестал посещать занятия, не поставив никого в известность. Единственный человек, который был в курсе, это Прамот. Я не собирался ничего обещать Прамоту, и не хотел говорить ему что-то в этом роде, но я должен был сказать так, потому что он неожиданно приехал, чтобы встретиться со мной. У него на руках было письмо из деканата, в котором поднимался вопрос о моем отчислении, если я не начну посещать занятия, и Прамот не хотел, чтобы я бросал университет. ...Все началось с того, что после больницы мы с Прамотом как обычно поехали на учебу вместе. Но вышло так, что, попав на территорию университета, я не пошел в аудиторию, а спустился в кофейню в торговом центре и просидел там, ожидая, пока у Прамота не закончатся пары и мы поедем домой вместе. «Ты все еще продолжаешь прогуливать, потому что так ничего и не рассказал дома, верно?» «Я жду удобную возможность». Но, вернув меня домой, Прамот сказал, что больше не будет прикрывать мою ложь, приняв на себя обязанность забирать меня и увозить когда угодно. Из-за этого мне пришлось остаться дома, так что я получил прекрасную возможность отговориться от поездки в универ тем, что сегодня у меня просто не было занятий. «У тебя сегодня не было занятий, Чин?» «Нет». «Но прошло уже так много дней». «...» «Тогда, значит, ты пойдешь на работу вместе со мной?» «Маме... нужно выйти на работу, верно?» Это так... Если я перестану учиться, значит, кто-то перестанет быть моим компаньоном дома... Как же я мог забыть об этом? «Нет-нет, мама не торопится». «Тогда... Нет». «Чин, после окончания семестра, во время каникул, попробуешь поучиться вождению? Тогда, если тебе понадобится куда-нибудь поехать без Прамота, то ты сможешь съездить сам». «...» «Чин, ты меня слышишь?» «...» «Чин». Да ё!... * *(Чин никогда не ругается. Автор употребила в виде отдельной фразы частицу ยะ [yá], которая обычно используется в конце предложений, чтобы те прозвучали пренебрежительно или оскорбительно. Это вроде бы как не совсем ругательство, но определенно грубость, поэтому переводчик решил выбрать 50/50, придав «высказыванию» неполную форму) Я задумался и даже не заметил, что мама протянула ко мне руку. Опомнился я только тогда, когда услышал хлесткий звук и понял, что ударил маму, отбросив от себя ее ладонь. Я открыл глаза, увидел реакцию мамы — и это потрясло меня. «Прости...» Я не хотел поступать таким образом. Это вышло непроизвольно. Я не хотел задеть чувства мамы, потому что видел, как хорошо мама ко мне относится. «Чин, ты все еще принимаешь лекарства, которые прописал врач?» «Да, принимаю». Я снова солгал. Я солгал и про учебу, и про лечение. То лекарство я уже давно перестал принимать. Не думаю, что захочу принимать его снова. Я больше не больной. Я выписался из больницы. Зачем мне это? По маминому виду стало ясно, что она собирается задать мне еще больше вопросов, так что я попросту сбежал от правды, уйдя в свою комнату и запершись в ней. ...Я сидел и перебирал бумаги, перечитывая свои записи, которые я использовал как черновики для того, чтобы восстановить события и составить заявление. ...Я провел так все утро. Я сидел и заново просматривал все эти листы. И тут меня осенило! Да, теперь я понял, что тот, кто изначально был не прав*, это — я. Тот, кто все начал*, тот человек, из-за кого пошли все эти слухи и сплетни, это — я. Причина с самого начала была во мне! *(Чин говорит не своими словами, а словами комментаторов Фейсбука) Все началось с меня. Значит, если не будет меня, то все эти разговоры разом прекратятся. И Прамоту не нужно будет ждать, чтобы забрать меня, если я решу снова начать посещать университет. И мои родители смогут снова вернуться к нормальной жизни.... И я тоже, наконец, смогу выйти из этого угнетенного состояния... Одним движением устранив все проблемы*. *(Аллилуйя!... Вот так «изящно» автор дала нам понять, что Чин совершает попытку суицида. Так что подробного описания процесса не будет, но будут намеки и небольшие детали. После 8-й главы переводчик радуется даже таким мелочам) «Чин! Чин, сынок!...Открой маме дверь!...» ...Я не столько слышал, сколько ощущал голос, звучащий откуда-то издалека. Этот голос звучал прямо перед моей спальней. Это же мама, верно? Я улыбнулся, увидев следующую картину: лицо мамы стремительно приближается ко мне... Мама всегда была такой... Мама всегда первой приходит мне на помощь. Знаешь ли ты, мама, что я люблю тебя больше всех на свете?... «А-а-а-а!... Чин!... Сын мой!... Сынок!... Чин!!!» Мама вытащила одежду из шкафа, чтобы перевязать ею мое запястье. Я воспользовался случаем, что моя мама сама приблизилась ко мне, и взял ее за руку. Я хотел успеть побыть с ней, прежде чем такой никчемный ребенок, как я, навсегда исчезнет отсюда. Я хотел успеть до того, как мама почувствует облегчение. «Мама... Чин просит прощения... Эти слухи про меня... Все, больше меня не назовут дерьмовым* неудачником... Не будет больше слухов... Скажи папе, что Чин просит прощения...» *(Очевидно, автор хотел показать степень самоуничижения своего героя, но это определенно было ขี้ (дерьмо). Чин перед смертью стал смелее, и теперь ругается открыто; к тому же мужчина перед лицом смерти перестает стесняться чего бы то ни было. Это свидетельствует об искренности Чина) Кровь из моего запястья полилась на пол... Запах свежей крови ударил мне в ноздри сразу же после того, как я решил положить конец всем проблемам. Я помню, что взял осколок зеркала и с силой надавил на запястье, надрезав его. Сначала появился этот мерзкий тошнотворный запах — и сразу же он распространился буквально на все вокруг, заполнив собой комнату. Но как только мама открыла дверь, запах, вызывающий тошноту, мгновенно исчез. Теперь вместо этого я чувствовал только запах матери. Запах, который был так хорошо мне знаком. Мама, не волнуйся. Отныне тебе больше не нужно будет заботиться обо мне. Тебе больше не нужно будет поочередно с отцом уходить в вынужденный отпуск. Сегодня Чин, наконец, станет хорошим сыном, и больше не будет создавать проблем. Но я обещаю, что если у меня появится шанс родиться вашим ребенком, то я стану лучшим сыном, чтобы вы смогли гордиться мной. Мамин голос еще много и долго что-то говорил, но я уже был не в состоянии понимать смысл ее слов и даже перестал слышать ее голос. Кроме того, меня начало сильно клонить в сон, и это было очень хорошо. Потому что с первого дня, как произошла эта история, и по сей день не было ни единого дня, когда бы я мог спокойно закрыть глаза на всю ночь. С сегодняшнего дня я буду спать, сколько хочу. Я так соскучился по долгому спокойному сну... *** «Мама...» Я крепко спал, но когда я открыл глаза, то снова проснулся в больнице. Я пытался сказать себе, что это лишь сон. Нет, это не правда! Не может быть, что я все еще здесь... Но потом мне пришлось признать правду, когда я повернул голову налево и увидел, что моя мама лежит на краю кровати рядом со мной, а папа спит на диване. Почему?!... Ну почему у меня никогда ничего не получается?! Почему я не могу просто перестать быть помехой для всех окружающих?... Я все еще не способен сделать даже такую простую вещь... Я не способен даже покончить с собой... «Детка, ты очнулся?» «Да». «Чин, хочешь кушать? Хочешь что-нибудь попить, сынок?» Я покачал головой в ответ на вопросы моей мамы. Я ничего не хочу. Чего я хочу?... То, чего я хочу, так это довести до конца то, что я не смог сделать. «Мама... Можешь просто позволить мне умереть?» «Чин, сынок... Почему ты так говоришь? Ты больше не любишь свою маму?» «А папу? Сынок, разве ты больше не любишь меня, сынок?» «Люблю... Да». «Так что не говори так снова, сынок. Не говори это снова». ...Это заняло много времени. Рана на запястье, которая протянулась до самого сгиба локтя, зажила. В тот день доктор разрешил мне идти домой. Но вместо этого меня немедленно отправили к врачу в психиатрическое отделение. «Я ненормальный, да?!... Теперь я останусь здесь?» «Нет! Конечно же, нет, молодой человек!» Врач сказал, что в моем анамнезе* есть заболевания, которые, несомненно, стали причиной произошедшего инцидента. Мое хорошее физическое состояние было только видимостью. Все мои мрачные мысли свидетельствовали о том, что мои панические атаки трансформировались и переросли в затяжную депрессию. *(Анамнез (от греч. ἀνάμνησις — воспоминание) — совокупность сведений, получаемых при медицинском обследовании путем расспроса самого обследуемого и/или знающих его лиц. Если кратко — история заболевания пациента) Раньше мне не было необходимости проходить курс лечения от депрессии, но теперь доктор видит, что пришло время назначить мне лекарственную терапию, чтобы предотвратить рецидив и не допустить подобного катастрофического инцидента. Моя мама решила уволиться с работы сразу же после того, как мне поставили диагноз у врача. Так что после этого у моего дома осталась только одна опора. ...После этого я много раз видел, как отец приходит домой будучи уставшим и даже вымотанным. И хотя мой отец неизменно улыбался мне, это была улыбка, полная усталости. Отец начал больше работать в компании, набирая проектов, связанных с другими филиалами его компании. Он был готов на все, что угодно, чтобы получить повышение. Он был готов на все ради повышения зарплаты. Я был вынужден, наконец, признаться во всем и рассказал дома, что я бросил учебу, потому что не думал, что когда-либо смогу вернуться в университет и как ни в чем не бывало сидеть в тех же аудиториях и учиться среди тех же самых людей. Когда родители выслушали причину моего отказа, они решили, что с завтрашнего дня в отставку уйдут оба. Несмотря на то, что я прервал учебу, я начал дистанционное онлайн-обучение, как рекомендовал дядя Афут. Я считаю, что это, наверное, наилучший выход для меня и лучший способ получения образования. *** «Мама, я и один могу посидеть в комнате». «Все хорошо, сынок, лучше мама побудет с тобой, на тот случай, если тебе чего-нибудь захочется». Я признаю, что до сих пор так и не приспособился и чувствую себя некомфортно из-за прихода матери, все еще непрерывно следящий за моими действиями. Я нахожусь под ее постоянным присмотром. Дело не в том, чтобы я хотел что-то от нее скрыть, но действия моей мамы лишний раз доказывают, что я все еще не стал самостоятельным. Но зато я снова стал бременем, и теперь требую ее непрерывной опеки. «Мама, я выйду, прогуляюсь по улице». «Зачем тебе куда-то идти, детка?» «Пойду куплю чего-нибудь перекусить». «Что ты хочешь скушать? Скажи маме — мама сходит и купит для тебя». «Но я хочу сходить и выбрать сам!» «Подожди, детка. Мама быстро оденется, а потом сходит с тобой за компанию». «Но я хочу пойти один!» «Подожди минутку, сынок». «Мама, я уже взрослый!» «Но мама беспокоится». «Я уже не ребенок! Послушай меня!» «Детка... Это ты послушай свою маму». Это случилось не впервые. Такие вещи теперь происходят постоянно. С тех пор, как я вернулся домой, моя мама уже никуда не выпускает меня одного. А если я, по ее мнению, надолго исчезаю в ванной или в спальне, мама начинает звать меня по имени и будет стучать в дверь так долго, пока я не открою. Я пытался убедить свою маму, что больше не сделаю ничего такого, что может ее огорчить, но, похоже, мои слова уже не доходили до ушей и сердца моей мамы. Осознание этого заставило меня перестать что-либо говорить. Это стало той причиной, по которой я замолчал и прекратил что-либо кому-то объяснять. Я больше не собирался разговаривать с матерью, и мы с ней совершенно перестали общаться. За обеденным столом, кроме звяканий ложек и вилок, стучащих по тарелкам, больше не было слышно практически никаких звуков. В нашем доме больше ничего не происходило. Жизнь замерла. И хотя мы весь день сидим вместе, но мы не знаем, как нарушить повисшую в доме тишину. Вместо этого мы используем звуки, идущие от телевизора — это заменило нам разговоры. ----------------------------- Переводчик: I_Babochka