Эффект: жестокий мир онлайн

Я решил держать рот на замке только потому, что не хотел ссориться ни с кем из них. Но та картина все еще стояла у меня перед глазами... Когда я отмахнулся от маминой руки, ее лицо стало настолько грустным, что я до сих пор не мог этого забыть. Я стараюсь держать под контролем проявления своей болезни и следить за своими словами, потому что не хочу случайно повторить подобную ошибку, еще раз ранив материнское сердце. Мои родители и без этого выбросили на ветер достаточно много средств, чтобы обеспечить лечение столь бесполезному, никчемному ребенку. «Это я заставил маму показаться доктору? Мама, ты тоже заболела, как и я?!» «Не выдумывай лишнего. Просто постарайся, чтобы тебе стало лучше. Принимай лекарства вовремя, как сказал доктор. Теперь твой долг — сделать все возможное, и тогда твоя мама определенно будет счастлива». До этого я считал, что если буду молчать, то все наладится. Но как оказалось, что я ошибался. Чем дольше я не говорил, тем больше волновалась мама. Дошло даже до того, что мама была вынуждена стать... человеком, который обращается к врачу из психиатрического отделения*. *(Чин чувствует вину, но не в состоянии назвать маму больной или психически нездоровой даже в уме. Не знаю, что это больше: нежелание «сглазить» или же благоговение, нет конкретного указания в тексте) Когда я пришел за лекарством, то увидел, как доктор пригласил маму для личной беседы. Я сидел перед дверью, ожидая в том же кресле, погруженный в свои тревожные мысли, не зная, как долго мама пробудет в кабинете. Мама вышла и, подойдя с пониманием к моему состоянию, жестом попыталась вызвать у меня улыбку и сказала: «Пойдем домой, сынок». *** «Дорогой, я уже и не знаю, что мне еще сделать, если сын не начнет разговаривать со мной...» «Так в чем же причина?» «Я не знаю, просто мой сын перестал разговаривать со мной...» «Успокойся... Ты хочешь, чтобы я поговорил с сыном?... Или ты хочешь, чтобы я поговорил с ним вместо тебя, да?» Сцена, которую я еще никогда не видел раньше... Впервые мои родители плакали в своей спальне. Я увидел это своими глазами именно тогда, когда уже был готов принести извинения за причиненные им страдания. Проглотив извинения обратно, я вернулся в свою комнату и сел ждать, когда они дойдут до меня. А потом, что вы думаете, прошло всего лишь мгновение, и я услышал стук в дверь с той стороны, а потом отец прошел внутрь и сел в кресло. «Так. Я тут услышал свежие новости. Почему в последнее время некий молодой человек отказывается общаться с собственной матерью и ведет себя как монах-отшельник?» «Я... Я...» «Так ты можешь рассказать отцу, что случилось?» Я сидел неподвижно и продолжал молчать, пока почувствовал раздражение на самого себя, но, сколько бы времени ни прошло, папа не торопил меня с ответом. Когда прошло достаточно времени и я понял, что уже готов, я поднял голову и посмотрел на человека, сидящего передо мной. Я увидел, что отец все еще не снял повседневную рабочую одежду и, отбросив все свои дела, сидел и терпеливо ждал от меня ответа, готовый просидеть так весь день. «Вы ведь знаете, что человек, который хочет, чтобы его услышали, должен сначала заговорить сам?» — прозвучали в моей голове слова доктора. «Я просто... Не хочу чувствовать себя обузой... Я хочу сделать что-то сам... Я не хочу чувствовать себя бесполезным, никчемным... Я знаю, что был не прав, но я... Я... Я больше не хочу чувствовать себя вот так... Я хочу снова стать достойным человеком... Папа... Я хочу обрести достоинство». Отец не стал бросаться ко мне и заключать в объятия, зная, что я не смогу вынести прикосновений мужского тела, но он медленно и аккуратно протянул ко мне свою ладонь, чтобы бережно взять меня за руку. Дождавшись, пока я перестану рыдать, папа заговорил со мной. Он говорил неторопливо, подбирая простые слова, чтобы я понял: «За все эти годы никто в нашем доме ни разу не посмотрел на нашего ребенка как на никчемного или как на обузу... Дети — всегда самое ценное для своих родителей». «Но мама...» «Мы должны заботиться о своих детях, и мы заботимся о детях намного больше, когда они болеют... Да, сын, мы ведем себя с тобой, как с маленьким ребенком, который еще не вырос, но ведь сейчас ты болен. А когда ты поправишься, сынок, то сможешь снова вернуться к обычной жизни, и станешь свободным, как и раньше». «Папа... прости меня». «Не бери в голову». «Мама... Моя мама злится на меня?» «Твоя мать никогда не злилась на тебя. Я могу подтвердить это. Дети есть дети, поэтому все в порядке. Мы должны пройти через это вместе. Ты хороший сын для своего отца. Я уверен, что у тебя все получится». «Спасибо». «Не забудь поговорить с мамой, сынок». «Хорошо». Я вышел из своей комнаты и попросился спать в кровати родителей — я лежал между ними и вел себя, как маленький ребенок. Всю ночь, пока мои глаза не закрылись, я продолжал говорить, чтобы извиниться перед папой и мамой. И моим родителям не было тягостно от того, что им всю ночь пришлось повторять: «Все в порядке, все хорошо». Хоть я не произнес этого вслух, но наутро я пообещал себе, что после вчерашнего разговора я стану новым человеком, открытым человеком. Я стану следовать советам доктора и буду строго следовать его предписаниям. Я тоже попробую пройти через все это. Ради всех и прежде всего... ради себя. *** ...После того вечера я сильно изменился. Я сотрудничал с доктором и добился заметных успехов. Доктор сказал мне, что теперь я смогу снова попробовать выйти в люди после того, как долгое время просидел дома. «Готов, сынок?» «Готов». Раньше я делал попытки сесть в автобус или в электричку в одиночку, чтобы проверить, смогу ли я смешаться с людьми. Но как только я входил — буквально через минуту, как меня начинали толкать и давить — я терял сознание или же меня начинало рвать, так что мне приходилось пробираться назад, чтобы срочно сойти на следующей остановке. Но сегодня я, наконец, смог это сделать. Я не упал в обморок и не почувствовал явного дискомфорта. Несмотря на то, что при первом движении автотранспорта я начал хрипеть и у меня появилась одышка, я сумел сам настроить дыхание так, чтобы оно пришло в норму. «Очень хорошо, сынок, очень хорошо, сынок. Ты смог». Следующим шагом, который я решил предпринять, было самостоятельное вождение по городу. Сначала я не очень хорошо себя чувствовал, потому что оставался один на один с незнакомцем. Так что я всегда просил его разрешить мне идти по дороге где-то на половине пути. Но в последнее время я смог оставаться в машине, пока не добирался до дома. Несмотря на то, что моя спина была мокрой от пота, а руки тряслись от усталости, но, по крайней мере, я уже не просился пойти по дороге, как раньше. И сегодня я перехожу на новый уровень, отправившись продавать закуски, которыми торгует моя мама на блошином рынке. Плюс, это будет первый раз, когда я буду разговаривать со множеством разных людей. «Прамот, а ты здесь откуда?» «Пришел* приободрить тебя на случай, если ты убежишь до того, как все закончится. Кто-то должен остаться рядом, чтобы помочь твоей матери». *(Напомним, что Пхрэ, провинция, где живет семья Чина, находится на расстоянии 580 км от Бангкока. Время на автомашине без пробок, по данным Яндекс-карт, занимает 9-10 часов в обе стороны в обход платных дорог) «Так бы и сказал, что собирался поесть бесплатно», — я не мог не пошутить, чисто по-дружески. «Нуу... Даже и не знаю», — поддержал шутку Прамот. Несмотря на то, что я ушел из университета, но мы с Прамотом все еще регулярно общаемся. Прамот — это тот человек, который дал мне понять, что среди великого множества людей, которые меня слышали, был и тот, кто меня понимал. Прамот заставил меня научиться самой важной вещи, которая была мне необходима: «В этом мире должен быть кто-то, кто всегда готов понять и поддержать нас». Он показал мне, что значит настоящий друг. Он показал мне, что такое дружба. В конце концов, сегодняшнее мероприятие прошло успешно. Сначала я чуть было не сбежал домой, когда увидел людей, одетых в форму моего университета, но я все еще мог контролировать себя и удержал свои ноги на месте. Когда мы вернулись домой, я сразу же поспешил рассказать отцу, что мне удалось сделать и на что я теперь способен. «Очень хорошо, папа с тобой, сын. Так что, папе теперь придется ждать твоего возвращения дома? Или ты собираешься сбежать от меня?» «Дорогой, перестань дразнить ребенка!» «Папа, мама, можно мне еще одну просьбу?» «Ну хорошо, и куда на этот раз ты пойдешь, чтобы испытать свое мужество? Или ты действительно хочешь сбежать, как и сказал отец?» «Я... Я хочу помочь дяде Футу в его проекте». «Я не думаю, что сейчас стоит критиковать его», — поспешно прервал Прамот моих родителей, прежде чем они успели продолжить. Он как раз собирался прицепить наш трейлер к своей машине, чтобы поехать с нами домой на ужин. Так что я успел договорить: «...но я хочу попробовать». «Ну, папа, мама...» Помощь старших в проекте — это поговорить, посидеть рядом, это вместе играть и слушать рассказы детей, подвергшихся сексуальному насилию. Таких же, как и я. До знакомства с проектом я даже и не представлял себе, что здесь окажется так много людей, подвергшихся сексуальному насилию, особенно если учесть, что мальчиков было не меньше, чем девочек. В проекте дяди Фута кроме детей, подвергшихся сексуальному насилию, также участвует довольно много детей, которые получают лечение по программе защиты жертв киберпреследования.* *(Суть его заключается в том, что пользователь А непрерывно терроризирует («достает») пользователя Б с помощью интернета и других электронных средств связи. Орудиями киберпреследователя являются электронная почта, мессенджеры, форумы и чаты, а теперь еще и социальные сети — не говоря уже о SMS и MMS. Кроме того, Сеть позволяет злоумышленнику остаться анонимным. Вычислить преследователя без применения специальных средств очень сложно, а в ряде случаев почти невозможно. Это проблема очень серьезная и особенно актуальна в странах Азии, где соцсети стали слишком популярны) Если я смогу сам выбирать группу, в которой буду принимать участие, то это та группа, в которую я хотел бы записаться, чтобы принести этому проекту наибольшую пользу. К счастью, дядя Фут тоже согласился позволить мне начать именно с нее. «Можешь объяснить мне причину?» Я знаю, почему никто не хочет, чтобы я куда-нибудь уходил: все боятся, что я снова вернусь к прежнему состоянию. Потому что на то, чтобы пройти худшую точку* и остановиться там, где я нахожусь сейчас, мне понадобилось почти два года. *(Автор не дает понять, что именно названо худшей точкой: изнасилование или суицид, так что вопрос о том, сколько точно прошло времени, открыт) «Мне повезло, что вы с мамой и Прамот понимаете меня и всегда готовы прийти на помощь, но те дети, папа... Доктор и дядя Афут сказали, что им приходится сражаться в одиночку. Я хочу им помочь». «Итак, детка, если ты действительно хочешь пойти, то у мамы будет условие». «Да, мама?» «Каждый раз, когда тебе понадобится, то мама и папа будут тебя сопровождать. А если вдруг тебе будет необходимо, чтобы мама и папа были рядом, но этого не получится сделать быстро, то ты немедленно сообщишь нам об этом и поспешишь вернуться домой». «Да, я согласен». «Тогда мы тоже согласны». «Спасибо, папа. Спасибо, мама», — я поблагодарил родителей. «Спасибо, Прамот». «А мне за что?» «За все». ----------------------------- Переводчик: I_Babochka