Доброй ночи

      Образ тренировочной площадки плыл и дрожал, создавая ощущение нереальности происходящего. Солнечный свет больно бил по глазам, а от свежего, насыщенного запахами цветов и виноградника воздуха голова шла кругом. Мысли были беспорядочны, едва ли не панически суетливы, но при этом кружили вокруг одного события. Обогнув потрёпанный тренировочный манекен и зачем-то выдернув из него одну из торчащих стрел, Дилюк остановился, в лёгком смятении осматриваясь вокруг и часто моргая. Он понимал, что проснулся от своего кошмара совсем недавно, но каким-то образом уже оказался здесь, за сотню метров от поместья. Оглянувшись назад и убедившись, что ни отец, ни прислуга не идут за ним следом, Дилюк медленно побрёл между деревянных снарядов, взмахивая стрелой в воздухе.       Их старая площадка с первого взгляда никак не изменилась. Залитая солнцем истоптанная сухая земля с редкой травой, стойки с деревянными мечами разных размеров и форм, маленький домик с трубой, переделанный под склад — такая привычная глазу картина в этот момент выглядела чуждой. Теперь всё здесь было иначе. Всё изменилось и уже не будет так, как прежде. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к тихому шуму ветра в деревьях и пению птиц. Даже они с момента вчерашней тренировки успели изменить своё звучание, словно пытаясь поддержать его, говоря: "Да, мы тоже это видели, мы тоже всё знаем".       Дилюк подавленно опустил плечи, вдыхая цветущий летний воздух, и прикрыл глаза, слегка откидывая голову назад, кривя губы и чувствуя, что вот-вот заплачет. Ему было страшно. Вчера он совершил ошибку, увидел нечто опасное, пришедшее из глубин бездны, и позволил ему остаться в своей семье, даже дал обещание защиты. Он был обманут внешним видом страшного проклятия, только притворившегося брошенным ребёнком, и сам подписал своей семье смертный приговор. Дилюк уже знал, что такие истории не заканчиваются хорошо, дружить со злом нельзя, нельзя обманываться, проникаться к нему жалостью. Он был самым глупым ребёнком на свете, когда с такой лёгкостью согласился жить под одной крышей с подобным созданием, пообещав не раскрывать секретов. Стрела выскользнула из пальцев и упала. Закрыв лицо ладонями, мальчик опустился на колени, склоняясь совсем близко к земле. Страх постепенно нарастал, его начало трясти. Дилюк бесконечно задавался вопросом "Почему?". Почему он не закричал, почему не позвал взрослых, почему сделал вид, будто это ничего не значит?       Пролежав на земле несколько минут и всё же сумев удержаться от накатывающей истерики, мальчик поднялся, пошатываясь, и подошёл к стене склада, рухнув на неё спиной и снова сползая вниз, прохладная тень накрыла его с головой. Нужно было что-то делать, пока ещё не слишком поздно. Срочно требовалось исправить свою вчерашнюю ошибку, но мальчик не представлял как. Если он расскажет обо всём отцу, тогда тот узнает, что Дилюк ещё вчера был готов врать ему, скрывая нечто настолько страшное. Прислуга тоже не вариант. Рыцари ордена? Они ему не поверят, да и отец узнает при любом раскладе. Если бы он только сразу, не медля ни секунды побежал к отцу и рассказал о том, что в их доме поселилось нечто опасное, тогда бы ещё можно было решить всё чужими руками. Но сейчас он являлся соучастником обмана. Можно ли хранить такие секреты? Сколько бы вопросов в голове ни возникало, каждый из них неизменно вёл к единственному верному ответу, от которого к горлу снова подступил ком.       "Если хочешь исправить свои ошибки — делай это сам, идиот. Ведь ты именно что идиот. Кто в здравом уме сделал бы такое? Сказал так, будто от твоей поддержки что-то изменится. Зачем ты его обнадёжил, он же проклят!"       Дилюк рвано выдохнул, опуская голову и представляя, как это будет. Он должен подстеречь брата где-то вне дома и... Что делать дальше, он не знал. Заставить его уйти? Угрожать? Запугать разоблачением? Кэйа точно боялся его больше смерти, но подействует ли? А вдруг он разозлится и нападёт в ответ? Или вернётся позже? А что если он не один такой и на что они вообще способны?       "Ты знаешь, что делать", — уверенно прозвучал в голове его голос.       — Нет, — Дилюк замотал головой.       "Уверен?" — раздался лёгкий смешок.       Взгляд мальчика украдкой нашёл оставленную неподалёку стрелу. Он робко посмотрел на неё, будто боясь быть замеченным. Её острый конец поблёскивал на солнце. Сама собой всплыла мысль о том, что стрела слишком тоненькая, — "Погоди, Люк, тоненькая для чего?" — и что в случае перепалки она слишком легко сломается.       Справа что-то стукнулось о землю, и мальчик вздрогнул, обернувшись. Он заметил лежащий рядом деревянный меч. Тоже тонкий, но уже более прочный, более надёжный. Младший Рагнвиндр знал, что пораниться тренировочным оружием очень сложно, а добраться до настоящего у него не получится, однако этот меч при должной ловкости сможет...       — Кэйа же вчера потерял его, — Дилюк нахмурился, вспоминая, как искусно вырезанный меч, словно обычная палка, улетел куда-то в густые деревья, и как они с братом после безуспешно искали его. Улететь так далеко деревяшка просто не могла. Может, кто-то из прислуги? Нет, это вряд ли.       Подняв меч, Дилюк пару раз взмахнул им на пробу. Удар сверху, удар со спины, меткий удар в живот.       — Нет, — обреченно выдохнул мальчик, — так я только оставлю ему пару синяков.       Перехватив меч поудобнее, Дилюк выложил на земле окружность из маленьких камешков и поднялся, занося меч над ним. Чтобы решиться на удар, ему потребовалась ещё пара минут, а руки так тряслись, что конец меча врезался в добрых двадцати сантиметрах от цели.       — Нет, так не пойдёт, — всхлипнул мальчик, снова едва сдерживая слёзы. — Мне нужно попасть. Мне очень нужно. Если я не сделаю этого, то папа и все остальные могут... они же пострадают из-за меня.       Сжав зубы, Дилюк снова замахнулся и в этот раз почти задел край неровного круга. В голове сразу возник образ разодранного в кровь уха и крик брата.       — Надо в один удар. Иначе все услышат, — приказал он себе, вновь замахиваясь.       На пятую попытку конец меча пронзил мишень точно в цель. Руки тряслись уже меньше, и мальчик, стараясь не думать о том, что ему предстоит сделать, выдохнул, заверяя себя в том, что это его долг — защитить семью. Только он мог это сделать. Никому больше Кэйа не согласился бы показать свой глаз, чтобы...       "Нет, — вдруг подумал Дилюк, испугавшись своей поспешности, — ты действительно идиот, ведь надо бить в другой. В нормальный. Если его найдут, и я не смогу ничего им доказать... Они должны сами увидеть это."       Сердце бешено забилось, стоило только представить эту картину. Аделинда, склонившаяся над Кэйей, а вокруг кровь, и отец стоит рядом, с ужасом от понимания в глазах. Но так было нужно. А лучше вообще не оставлять Кэйю на месте, можно попробовать оттащить брата к реке, течение сейчас не самое быстрое, но если затащить подальше, то может и получиться. Можно будет соврать, что Кэйа сам упал в воду, и меч туда же выбросить. И можно попытаться вложить меч в его руку, чтобы как будто...       Тихо застонав от тяжести этих мыслей, Дилюк крепче сжал рукоять и огляделся вокруг. Скоро должен был прийти их тренер, возможно, у него было совсем немного времени. Он не знал, что будет, если его застанут с поличным, получится ли у него оправдаться, да и поверят ли ему вообще. Наверняка он знал только одно — Кэйа разрушит его жизнь, желает он того или нет. Его страшное будущее без отца, без поддержки в чужих враждебных землях, увиденное в недавнем сне, было предостережением от самой Селестии, подтверждением, что его страх реален, что от Кэйи придётся избавиться, как от губительного проклятия, пока оно ещё не успело пустить корни в их жизни. С этой уверенностью мальчик двинулся вперёд, навстречу тёмным зарослям, по поросшей цветущим репейником тропинке, указывающей путь.

***

      Дилюк нашёл брата там же, где и вчера — лежащего в колючих цепких ветвях хищного растения. Он замер в нескольких метрах, какое-то время наблюдая за действиями Кэйи. Тот не шевелился. Подойдя немного ближе, мальчик увидел изрезанные тонкими царапинами руки брата, сложенные на животе. Покрасневшие по краям длинные раны вились вплоть до края закатанных по плечи рукавов белой рубашки. Ткань кое-где пропиталась маленькими каплями крови, которые выглядели на ней узором. Он пытался выбраться.        Дёрнувшись от приближающегося шума, Кэйа повернул голову и открыл глаза. Оба глаза.       Дилюк замер, как заколдованный. На него одновременно смотрели двое — его любимый брат, обманчивый поддельный образ, и нечто внутри него, то, что представляло суть.       — Я знал, что это ты, — грустно улыбнулся Кэйа и утёр глаза, оставив вокруг них кровавые разводы, от чего Дилюка передёрнуло. — Я не помню, что случилось, ты опять победил меня, да? А я опять здесь. Ты видишь где-нибудь мою повязку?       Дилюк остановился, теряя прежнюю решительность. Такая улыбка выглядела неуместно, и на секунду показалось, что Кэйа уже знал о его намерениях. Только на секунду.       — Ты не можешь встать? — осторожно уточнил Дилюк, обходя брата вокруг и рассматривая его.       — Нет.       Голос Кэйи тоже показался Дилюку каким-то неправильным. В нём страх мешался со смирением.       — Они обвились вокруг шеи, — Кэйа снова улыбнулся, жалостливо сводя брови, и опустил взгляд вниз, указывая на цепкие гибкие ветки, оплетающие его горло под воротом рубашки, — странно, да? Ты можешь помочь мне, Люк?       Немного растерявшись, Дилюк опустился на колени и убрал край белого воротника, рассматривая терновый ошейник. Ничего не ответив, он убрал руку, задержав её в воздухе на пару мгновений, и вдруг потянулся ею к волосам брата, вплетая пальцы там, куда ещё не добрались лозы. Кэйа проследил за его движением и охнул, смотря наивно и удивлённо. Принятое решение всё ещё казалось необходимым, однако... будто бы слишком поспешным?       "О чём ты вообще думаешь, идиот, тебе и нужно поспешить, он снова дурит тебе голову! Он всё понял, он снова обманывает тебя! Прикидывается хорошим!", — заверещало в голове, и правая рука сама дёрнулась вверх, а пальцы в волосах брата сжались, удерживая его голову на месте.       — Ой, ты чего?! Больно же... Эй, ты нашёл мою саблю? — удивился Кэйа, рассматривая занесённое над ним оружие. — Зачем ты это сейчас делаешь? — он с беспокойством взглянул на брата, обнимая себя за плечи, а потом его глаза расширились, и он замер, приоткрывая рот и выдавая короткое "а".       "Что стоит его жизнь взамен других? Сколько их было... или будет? Стоит ли его жизнь хоть чего-то?!"       Занесённый меч так и замер над головой Кэйи, но тот даже не пытался сдвинуться, смотря на заточенный конец. На какое-то время повисло молчание.       Река где-то рядом бурно шумела и билась о камни, пугливо затихали голоса птиц, и ветер в деревьях над их головами уносил всё оставшееся тепло и свет этого дня, волоча за собой смоляные тучи. В этот момент надвигающейся бури ему дали право всё изменить, повлиять на судьбы многих людей и в особенности на их. Так чего же он теперь медлил?       — Так всем будет лучше, — неровным голосом произнёс Дилюк, обращаясь то ли к брату, то ли к самому себе. — Я делаю это ради своей семьи.       Кэйа ничего не ответил, но когда Дилюк выпустил руку из его волос и коснулся левого века, слегка оттягивая его кверху, тот нервно схватился за его предплечье.       — Не в этот, — одними губами попросил он, — пожалуйста, пусть этот останется.       — Я не... Нельзя.       — Пожалуйста, — Кэйа смотрел прямо ему в глаза.       Дилюк не нашёлся, что сказать. В его воображении всё было иначе, быстро, беспощадно, справедливо. В реальности же сердце бешено заходилось, ладони потели и нервная дрожь возвращалась в конечности. Он не мог поверить в реальность происходящего, но пути назад уже не было.       — Так будет правильно, — повторил Дилюк уже точно в утешение себе. Сейчас он в первую очередь должен был думать о себе. Жизнь Кэйи закончится здесь и сейчас, а вот его будет спасена, и ничто не должно стать преградой для его счастья. Он не мог исполнить последнюю просьбу брата.       — Хорошо, — наконец выдохнул Кэйа, видя, что отстаивать свою просьбу бесполезно. Он обнял себя руками и свёл плечи, всхлипывая и весь сжимаясь, — на самом деле, я тоже думал об этом. Ты не виноват. Прости меня, пожалуйста.       Занесённая рука на миг вздрогнула, слегка ослабев, но стоило испуганным взглядам братьев вновь пересечься — тут же с силой опустилась вниз. Мальчик не видел момента удара, он трусливо отвернулся, плотно зажмуривая глаза.

***

      Дилюк подскочил на кровати, сгибаясь пополам и зажимая рот рукой. В голове на повторе заел мерзкий мясной звук с приглушённым хрустом тонкой кости. Глухой хруст, смешанный с мягким хлюпаньем, раз за разом повторялся, вызывая новые приступы тошноты и пульсировал в голове, как мигрень. Сдавшись, парень перегнулся через край кровати.       Через пару минут он утёр глаза и рот дрожащей рукой, чувствуя, как всполохи боли уходят. Проглотив вязкую, жгучую от настоек горечь, Дилюк откинулся на подушки, дыша быстро и поверхностно, и тут же дёрнулся, резко поднимаясь и панически осматривая комнату. Тёмная гостевая выглядела безопасно, без намёка на огонь, ни свечей, ни камина, было темно и тихо, только где-то далеко за дверью слышались чьи-то голоса и шаги. Он снова рухнул на подушку, закрывая глаза рукой и крепко сжимая виски холодными пальцами.       — Просто сон, просто чёртов сон, — прохрипел он, всё ещё чувствуя кожей ладони потёртую деревянную рукоять. — Ещё один грёбаный кошмар, невероятно...       В груди начало зарождаться волнение, как и в ту самую первую ночь. Тревога не доходила до паники, этот сон был о прошлом, к тому же о выдуманном. Никогда не было ни этого дня, ни этих мыслей в его голове, ни решений, ни страха перед Кэйей. По крайней мере, такого доводящего. Просто смешно было предполагать, что Дилюк в действительности мог вот так напасть на брата.       Из-за последней мысли о невозможности покушения на жизнь Кэйи у Дилюка вырвался нервный смешок.       — Это другое, — процедил он сквозь зубы, скалясь и прищуриваясь, — это совсем разные вещи, ты же сам прекрасно это понимаешь. Прекращай.       Полежав какое-то время в темноте, парень всё же не выдержал и подскочил, хватая подушку и швыряя её в стену. Голова закружилась, а злоба только сильнее разгорелось в груди.       — Не делал я этого! — он схватил вторую подушку и выбрал целью уже кофейный столик с чайным сервизом на нём. Звон упавшего подноса и разбивающегося фарфора немного успокоил его, однако паранойя не утихала. — Этот гад сейчас в каком-нибудь баре, пьяный и довольный, в полном порядке, как и всегда, — процедил он сквозь зубы.       Дилюк быстро подошёл к окну, отодвигая плотные занавески. По дороге мимо особняка проезжала гружёная телега, в обратную сторону направлялась пара молодых девушек с корзинами, по всей видимости, час был не слишком поздний. Он уснул где-то в обед, а значит, проспал довольно долго. Можно было прогуляться и проветрить голову. Может, даже дойти до города. В этом же нет ничего такого. Он не верит своей паранойе, он просто... прогуливается.

***

      — Я так рада, что к вам вернулся голос, — Аделинда стояла чуть ссутулившись и сложив руки на переднике, взволнованно наблюдая за тем, как хозяин поместья второпях пишет какое-то письмо, согнувшись над большим столом в главной зале, — но мне всё же кажется, что вам не стоит выбираться в город, — осторожно добавила она. — Уже довольно поздно, лучше всего будет отложить всё на завтра. Или я могу послать кого-нибудь другого, — вдруг оживилась служанка и бросила взгляд на Эльзера, стоящего по другую сторону стола в такой же растерянности.       Парень приоткрыл рот, чтобы сдержанно возразить, но сам же остановил себя, хмурясь и кивая.       — Это верно, — согласился он, — вам в таком состоянии-       — Я спрашивал вашего совета? — перебил его Рагнвиндр.       — Я не... Вы нездоровы! — возразил Эльзер, уже ругая себя за излишнюю прямолинейность. — Вам вообще не стоит покидать поместье. Мы понятия не имеем, что с вами случилось, да и вы тоже. Прекратите уже быть таким самонадеянным, сейчас о вас есть кому позаботиться.       — Со мной всё в порядке, — раздражённо выдохнул парень, сворачивая письмо и хватая со стола сургучную свечу, — горло не болит, я могу разговаривать, ты же слышишь. Я проспал с обеда, настойки и отдых помогли, как ты и обещала, — он повернулся к Аделинде. — А теперь позвольте мне заняться моими делами.       — Помогли настолько, что вас ими вывернуло? — тихо уточнила она, хмурясь и опуская глаза. — Предлагаете нам ничего не делать? Мы же просто хотим... — не смогла закончить девушка, опуская голову и крепко сжимая руки. — Мы так долго ждали вашего возвращения. Я этого ждала. Почему вы продолжаете вести себя так, словно мы все чужие люди?       — Мы и есть, — выпалил Дилюк, надеясь, что его поймут правильно.       Повисло тяжёлое молчание. Рагнвиндр поджал губы и вздохнул, отворачиваясь обратно к посланию. Он щёлкнул пальцами у фитилька свечи, но не вышло выдать даже маленькой искорки. Цокнув, Дилюк повторил действие и только после этого понял.       — Чёрт, — прошипел он.       — Вот, — спохватился Эльзер, хватая со стола канделябр и поднося горящую свечу к сургучу. Аделинда не отводила пристального взгляда.       Дилюк кивнул и молча поставил печать, пряча письмо в карман.       — Уберите это, — он кивнул головой на письменные принадлежности на столе и быстрым шагом направился к выходу, желая как можно скорее покинуть территорию поместья, где теперь каждый работник бросал на него неоднозначные взгляды и тихо шептался за его спиной, а двое его приближённых следили за каждым его действием и точно так же строили догадки. А ведь всё дело было не в нём. Он был в полном порядке.

***

      Оглядевшись вокруг, Дилюк попытался вспомнить нужный дом. Однажды его окликнули из окна второго этажа, стоило только вспомнить, из какого именно. Он просто увидит, что свет в нём горит, может, даже заметит какое-то движение и уйдёт. Раз он уже забрёл на эту улицу, можно просто убедиться. Пройдя несколько метров и завернув за угол, Дилюк нашёл то, что искал.       — Чёрт, — выдохнул парень, смотря на тёмные окна. Дом был пуст. Изводящее иррациональное волнение завыло внутри с новой силой, и он зарылся рукой в распущенные волосы, с силой сжимая пальцы. Дилюк сделал глубокий вдох, скаля зубы и едва не рыча. — Ты чуть ли не каждый день, как непослушная псина, путался у меня под ногами, лез со своими скабрезными вопросами и смеялся, как идиот, но когда мне нужно тебя увидеть, ты шляешься чёрт знает где!       — Кто шляется? — вдруг раздалось из-за спины, и Дилюк вздрогнул, оборачиваясь с гневным взглядом. Он увидел высокого светловолосого парня без брони, но в форменной рыцарской накидке. Тот с подозрением смотрел на Дилюка, уперев руки в бока, и пахло от него знакомым вином.       — Тебе-то что с того, — огрызнулся Дилюк.       — Друг, это я тебя должен спрашивать. Я, вообще-то, живу здесь, — парень усмехнулся и кивнул на дом, у двери которого стоял Рагнвиндр. — Ну и как, что тебе здесь надо?

***

      — Ну? — Гленн прислонился к стене, закуривая и кидая длинную спичку в раковину. — Видишь? Нет его. С той ночи не объявлялся, и слава архонтам, — парень фыркнул, искоса наблюдая за тем, как Дилюк молча рассматривает беспорядок в чужой комнате.       — Почему ему так нравится бить стекло? — озадаченно пробормотал он.       — Мм? Ну да, ему вообще нравится очень много всякого, — согласился рыцарь, выдыхая дым, — много всякой дряни, я имею в виду. Как же так вышло? Не могу сказать, что хорошо его знаю, хоть и знаю даже больше, чем мне хочется. Или как-то так, — он вздохнул и закатил глаза. — А ведь он был таким славным, когда только познакомились. Улыбочки эти. Чёрт-те что.       — Ты сказал, что он кричал? — уточнил Дилюк, наконец отворачиваясь от беспорядка. Окровавленная рубашка, в которой Кэйа уходил из его дома, выглядела особенно жутко на полу пустой развороченной комнаты.       — Я думал, к нам кто-то ворвался, — криво улыбнулся парень, выразительно приподнимая брови, Дилюк невольно подумал о том, насколько тот был пьян. — И нет, такого раньше не было, но Кэйа, — слова нашлись не сразу, — он будто хочет привлечь к себе излишнее внимание. Плохое, как это... ну... Вдруг он досадил кому. Таких называют провокаторами. Хотя, тебе это, наверно, известно, вы же братья, как-никак, — вспомнил Гленн.       — Известно, — выдохнул Дилюк, проходя на кухню и устало опускаясь на деревянный стул с высокой спинкой, чтобы переждать внезапное головокружение. Только сейчас он понял, что ничего не съел за весь прошедший день, что было неудивительно, утром это не представлялось возможным, а после обеда он спал, нахлебавшись всякой дряни, лишь бы Ада была спокойна.       Утро этого дня началось задолго до рассвета, так что ощущение времени совсем сбилось. Про причины своего пробуждения Дилюк отчаянно не хотел думать. Хотя ту боль он уже не забудет, сколько ни старайся. Весь день до обеда он провел, как в бреду. Вокруг него носилась прислуга, его посетила даже младшая сестра Джинн, с которой была взята клятва неразглашения, но и она не смогла помочь. Голос вернулся только со вторым за день кошмаром. О какой еде могла идти речь? Про работу тоже можно было забыть, как и про восстановление сгоревшей комнаты. Он мог думать только о том, что видел в этих снах, что чувствовал, что слышал. Всё это сопровождалось спутанностью сознания, слабостью, и бесконечным ощущением того, что он не выспался, хоть этот дискомфорт и не шёл ни в какое сравнение с самими кошмарами.       — Да где он шляется, чёрт возьми?! — прорычал Дилюк, ударяя по столу кулаком так, что пепельница подпрыгнула и упала, разбиваясь об пол и рассыпая пепел с окурками.       Гленн тоже подпрыгнул на месте, прижимаясь к стене.       — Да что за?! У вас что, вся семейка на голову больная?! — испуганно закричал он. — Нахрен мне тут такого не надо! Нет тут твоего придурка-братца, иди ищи в другом месте!       — Сам ты больной на голову. У него есть друзья в городе? К кому он мог пойти? — поднялся Дилюк, который был готов перебить всю посуду во всём городе, все окна, да и все бутылки вина в придачу, лишь бы его чёртов придурок-брат оказался здесь прямо сейчас. Внутреннее напряжение настойчиво выгрызало нервы, он не мог объяснить почему, но с каждым часом необходимость увидеть Кэйю только росла. Нужно было просто посмотреть хоть пару минут. Никаких разговоров, ничего больше, только увидеть его. Этого бы хватило.       — Я ему что, подружка, или слежу за ним? — раздражался Гленн всё больше, ему не хотелось отвечать на вопросы, хотелось только выставить наглого гостя. — Не думаю. Не знаю. Кто с ним вообще водится? Та девушка из церкви, как вариант, но едва ли он просидел эти два дня в соборе, — Гленн затянулся в последний раз, посмотрел на разбитую пепельницу и с злостью швырнул окурок на пол, втаптывая. — Да к чёрту вас обоих. И если по-честному, то нахрена ты вообще сюда пришёл? Вы друг друга не перевариваете.       — Наши дела тебя не касаются, — раздражённо бросил Дилюк на прощание и поднялся. — Немного от тебя пользы оказалось.       — Не за что, говнюк, — скривился парень, провожая гостя взглядом и снова опуская его на пол, рассматривая окурки. — Беспредел. Я рад, конечно, что теперь могу спокойно курить в доме, но это... это уже перебор.