Доброй ночи

      Выйдя из дома, Дилюк захлопнул за собой дверь и замер, напряжённо осматриваясь вокруг. Опустевшая холодная улица сейчас состояла из невидимых тупиков, каждый её поворот вёл не туда. От этой мысли вырвался тяжёлый вздох, полный разочарования. Неудачи отрезвляют, возможно, даже дают повод отступить, сохранив гордость. Стоило задаться вопросом, что он вообще здесь делает. Придумывает причины быть подальше от винокурни и настороженных взглядов своих же работников, или ищет брата, потакая бессмысленной паранойе? Настоящая причина была не так важна, от обоих вариантов хотелось отказаться: от первого разило трусостью, от второго же — глупостью и страхом. Вернее, чем-то новым, это был уже не страх или паранойя, а пугающе необъяснимое чувство между назойливой тревогой и физической болью, будто живое существо залезло под кожу и пожирало его нервы.       Дёрнув плечами в попытке стряхнуть с себя накатившее мерзким ознобом ощущение уязвимости, Дилюк двинулся вперёд, выбрав самый очевидный и в то же время самый неверный маршрут. Для себя он обозначил это как "не самую честную попытку".       Маленькие домики и закрытые магазинчики следили за ним тёмными окнами, он шёл в полной тишине, как и прежде, подмечая, что в этом городе за годы ничего не менялось. Пустые тёмные улицы, тусклый свет фонарей, тишина. На ночь жизнь в Мондштадте замирала, и так, казалось, было всегда. Последние четыре года остались и вовсе не замечены маленьким городом за высокими стенами, в чём ему можно было позавидовать, ведь для самого Дилюка каждый год шёл за два. И чем больше он теперь думал о вечном покое этого места, тем более обделённым он себя ощущал, ведь возвращение домой не принесло ни грамма прежнего спокойствия, как будто с ним не хотели делиться, уже не считая своим. Возможно, он уже и был чужаком, неспособным почувствовать в полной мере то, что всегда воспринимал как данность, однако жажда вернуть утраченное не отпускала. В какой-то степени помогали неизменные лица обитателей его (теперь уже только его) винокурни и пейзажи, застывшие как на холстах, и совсем немного помогала работа в таверне, куда он сейчас и направлялся.       Сегодня его заведение занимали чужие городу люди, а Кэйа никогда не изъявлял желания общаться с жителями других регионов. Не избегал их, но и не старался проявлять дружелюбие, обозначая этим своё неясное особое отношение. А вот шумные мероприятия Кэйа намеренно обходил стороной, так что поиски брата там были бессмысленны вдвойне. Обдумав это, Дилюк только прибавил шагу.       До цели оставалось всего несколько домов, когда из-за угла внезапно показалось несколько длинных теней, и через пару секунд оттуда вышли трое: молоденький парень, судя по одежде, — богатый гость из Ли Юэ, и двое рыцарей в сопровождении. Парень явно перебрал и шёл во главе тройки, периодически пошатываясь из стороны в сторону, рыцари же выглядели устало, виновато и обеспокоенно одновременно.       — Господин, нам в другую сторону, позвольте...       — Достал, — гость отмахнулся, состроив гримасу отвращения, — мне надо пройтись, от вашей выпивки... кошмар, — он поднял голову, и когда Дилюк собирался пройти мимо, внезапно зацепил его за рукав, останавливая. — Только не говори мне, что здесь все это пьют. Вино — просто гадость...       — Если гадость, то чего ж ты так набрался? — пробормотал Дилюк, брезгливо отдёргивая руку.       — Господин Рагнвиндр? Вечер добрый! — растерянно поздоровался один из стражников, приободрившись, второй же только неуверенно кивнул. — Так вы уже вернулись? У нас тут...       — Рагн... винд... Так это ты? — встрял парень, прищуриваясь и пристально осматривая хозяина таверны. — Ой, вернее, Вы. Вернее, я думал, что Вы старше, — гость растерялся, но в то же время постарался сделать голос ниже, будто пытаясь выглядеть серьёзнее в таком-то состоянии. — У меня к Вам есть дело, — неожиданно заявил он, — в смысле, нам, кажется, надо поговорить об одном деле. Или как бы это сказать... не при посторонних, — он с неприязнью покосился на свой конвой.       — Неужели? — Дилюк едва сдержался от кривой улыбки раздражения, парня просто хотелось отпихнуть в сторону, чтобы тот не преграждал дорогу. Одна мысль о том, что сегодня он мог зачитывать бессмысленные пафосные тирады перед подобными людьми вызвала тошноту. — Какие у Вас ко мне могут быть дела, если моё вино — "гадость"? Другим я не торгую. Да и Вы, при всём уважении, уже не в состоянии.       — Это мне решать, — возразил парень, вскидывая голову и морща нос, как капризный ребёнок, — потомупш- потому что это очень важно, — он сделал паузу и прикрыл рот рукой, на его лбу выступила испарина, он едва смог удержаться на ногах, цепляясь рукой за стену.       Дилюк смерил мальчишку, — "действительно, совсем ещё мальчишку", — уставшим взглядом и кивнул рыцарям за его спиной, наконец обходя компанию и продолжая свой путь. Парни неуверенно переглянулись, но ничего не ответили, один из них поддержал несчастного под локоть, помогая встать ровнее.       — Это неуважение! — слабо крикнули ему вслед, явно оскорбившись.       — Взаимное, — пробормотал Дилюк, сворачивая за угол.       В спину прилетели новые невнятные возмущения. Компания осталась позади, и Дилюк уже думать забыл об этой встрече, снова сосредоточившись на странном ощущении внутри, когда один из рыцарей, тот, что поздоровался первым, внезапно догнал его прямо у порога "Доли ангелов".       — Простите, мастер! — он остановился, немного отдышавшись. — Может, вам уже сказали, но на всякий случай: магистр упоминала, что хочет встретиться с вами и... — парень замялся, явно подбирая слова, — и знаете, вы так помогли нам, — неожиданно искренне заявил он, набравшись смелости. — Аукцион в этом году собрал больше денег, чем за все предыдущие, вы даже не представляете, как это много значит для города!       Дилюк тихо вздохнул и попытался изобразить дружелюбную улыбку.       — Не стоит, я делаю то, что должен. И нет, мне ещё не сообщали. Я обязательно зайду к Джинн. Позже.       — Вы ничего не должны, — покачал головой парень, его искренне восхищённый голос начинал раздражать, — но всё равно делаете. Если Вам понадобится помощь, с чем угодно, то... Я просто хочу сказать, что наша благодарность не пустой звук, и многие из нас лично хотели бы показать это. Показать, что мы на вашей стороне.       В этот момент Дилюку показалось, что парень говорит о чём-то вполне конкретном, настолько говорящим взглядом одарили его в конце. Он не мог сказать точно, насколько расползлись новости о пожаре, и какими подробностями успели обрасти, он знал только то, что чем меньше город, тем лучше слух и богаче фантазия у его жителей. Эта мысль ему не понравилась.       — Благодарю, — неспешно проговорил Дилюк и обернулся ко входу в таверну, откуда всё это время доносились звуки угасающего веселья. "Многие, да? И все они сейчас там?" — Тогда подскажи мне, ты весь день на службе? — он снова обернулся на рыцаря. — Ты случайно не знаешь, чем сегодня занят мой брат?       Парень немного удивился этому вопросу и то ли смутился, то ли задумался, опустив голову.       — Ох, пожалуй, я видел его утром. Не здесь, а на площади, — уточнил он, — они сидели за дальними столиками, да, верно. А больше — нет. Внутри его точно не будет, я только что оттуда.       — Понятно, — Дилюк невесело усмехнулся, покачав головой. Ему снова что-то недоговаривали, от этого ощущения навалилась усталость. Очередные перешёптывания за спиной, он не станет о них расспрашивать, только не сейчас, сейчас важно одно: Кэйи здесь нет, чего и следовало ожидать. Попытка засчитана, верно? Из города Кэйа никуда не денется, и завтра точно не упустит возможности заявиться в таверну, он никогда не упускал своего шанса появиться там, где его не ждали. Совсем не ждали.       Дилюк накрыл рукой ноющий порез над ключицей, неожиданно понимая, что это и была их последняя встреча. Тогда, на чердаке. Кошмары совершенно спутали его сознание, он мог поклясться, что смотрел в глаза Кэйе всего пару часов назад. На деле же они не виделись уже пару дней, пару ужасно долгих, невыносимых дней. Возможно, ему следовало остановиться сейчас и не искать новых встреч с братом. Внутреннее желание увидеться было ненормально навязчивым, но стоило ненадолго об этом задуматься, и идея сразу теряла всю свою привлекательность. Новая встреча, новая ссора, гнев, чувство вины, совершенно ничего хорошего. Дилюк уже собирался развернуться в сторону главных ворот, надеясь, что дома тревога его отпустит, но в этот момент сознание словно само зацепилось за случайную подсказку, будто не желая упускать даже такого крошечного шанса.       — Погоди, ты сказал "они"?

***

      Кэйа старался дышать ровно, опустив голову и прислушиваясь к звукам: льющаяся вода, скрип половиц, тихий звон фарфора. Его новый сосед вернулся не так давно и застал его не в лучшем состоянии, о котором, к счастью, пока не догадывался. Или догадывался не в полной мере.       — Тебе уже лучше?       Стук дверцы шкафа, верхней, скорее всего. Кэйа поёрзал на стуле и поправил чёлку, закрывая ею левый глаз, и ещё раз прогнал все варианты действий в голове. Их было не так много — как обычно, все упования были на побег.       — Не стоило тебе спать вечером, — Альбедо вздохнул и выдвинул один из ящиков, загремели столовые приборы. — Это и полностью здоровым людям выходит боком, а уж в твоём состоянии...       Сделав очередной глубокий вдох, Кэйа выдавил из себя тихое подобие согласия. Зазвенела ложка, размешивая сахар, снова послышался скрип старого паркета, и ветер засвистел, задувая вечерний холод в приоткрытое окно. Что-то тяжело опустилось на стол совсем рядом, и Кэйа вздрогнул.       — Сделал всё, как ты любишь. Сильно болит?       — Нет, вовсе нет, — соврал Кэйа, пряча взгляд за растрепавшимися прядями. — Просто задумался. Спасибо, не стоило так суетиться из-за меня, — улыбнулся он, не поднимая головы. Руки осторожно поползли по столу, нащупывая кружку и обхватывая её. Та оказалась едва тёплой. — С молоком, да?       — И с сахаром. Надеюсь, горечи ты не почувствуешь. Это обезболивающее лучше всего разводить в чём-нибудь тёплом, — хмыкнул Альбедо уже с другого конца комнаты и на какое-то время затих. — Так... ты проснулся от головной боли, или она пришла после того, как ты встал?       — Только не ищи в этом какие-то новые симптомы, — попросил Кэйа, попытавшись усмехнуться, но вместо этого вышел сдавленный короткий звук, больше похожий на кашель. В горле запершило, и пришлось сделать небольшой глоток из кружки. В голове кашель отозвался короткой волной боли.       Альбедо только тяжело вздохнул и скрипнул стулом, присаживаясь напротив. Кэйа едва сдержался, чтобы не испустить протяжный вздох сожаления. Его очень заботливый, добрый и внимательный друг (излишне внимательный к любым деталям) должен был как можно скорее удалиться в свою комнату, это был единственный шанс избежать лишних вопросов, но Альбедо, как обычно, решил по-своему.       — А почему ты..? — начал было расспрашивать Альбедо, но тут раздался негромкий стук в дверь, обрывая его на полуслове.       Пауза.       — Кто?       Стук повторился, и Альбедо снова вздохнул, но уже будто бы раздражённо.       Кэйа молча слушал происходящее, не поднимая головы, и только когда стул напротив тихо скрипнул и звуки шагов удалились в сторону выхода, он позволил себе выдохнуть и приложил ладонь к горячему лбу. К несчастью, кисть дрогнула и случайно задела левое веко, этого нечаянного касания хватило, чтобы глаз вновь прожгло насквозь, пронзая болью до самого затылка. Сжав зубы, Кэйа тихо зашипел, наклоняясь ближе к столу, пряча болезненную гримасу. Из коридора доносились приглушённые голоса, он не разбирал слов, звуки расслаивались и неровно врезались друг в друга, на фоне стоял страшный гул. Эта боль была несравнима с той, что он почувствовал при пробуждении, но была едва терпимой. Голова закружилась, и рука непроизвольно ухватилась за край стола, когда комнату резко повело в сторону.       Входная дверь захлопнулась, и голоса стали тише. Кэйа, несмотря на пульсирующую боль в глазу, улыбнулся, прислушиваясь. Кто бы ни был этим поздним гостем, его хотелось поблагодарить. Облизав покусанные губы, Кэйа поднёс руку к повязке, приподнял её и, сориентировавшись, быстро перебрался на диван, прихватив с собой кружку. Стоило ему сесть, как дверь хлопнула повторно.       — Хэй, ну и кто там так поздно? — нервно спросил Кэйа, рефлекторно улыбаясь и поправляя повязку в надежде, что та не сильно съехала. Смотреть он старался строго в кружку.       Альбедо ответил не сразу, снова зазвенели его бесконечные скляночки. Отчего-то во рту собралась слюна.       — Да так, никто. За снотворным зашли.       — Ну да, — усмехнулся Кэйа, случайно подмечая, что голос друга прозвучал излишне раздражённо, — в такой-то час — только за ним...       Алхимик ответил что-то невнятное, и шаги снова удалились. Щелчок, хлопок, тишина и опять едва различимый разговор. Боль в левом глазу начала отступать, и Кэйа залпом допил весь оставшийся чай. Когда пустая кружка отправилась на кофейный столик, из коридора послышалась возня. Выдохнув, Кэйа подтянул колени к груди и обхватил их руками, уставившись прямо перед собой, в приоткрытое окно, как он полагал.       — Знаешь, мне стоило сказать это раньше, но у меня для тебя кое-какие новости, — неожиданно начал Альбедо, присаживаясь напротив, — в силу твоего, кхм, отпуска тебе может быть интересно.       — О, правда? — Кэйа улыбнулся, хотя внутри у него всё сжалось. Чего ему точно сейчас не хотелось, так это долгого разговора о чём-то "интересном" под пристальным взглядом. — Только давай покороче, а то я что-то.. ну, ты сам видишь.       — Поездка, — принял его условия Альбедо, — завтра в ночь, в сторону Ли Юэ. Я могу взять с собой только одного человека, а у Сахарозы сейчас опыт с необходимостью наблюдения, так что... Я подумал, что хотел бы поехать с тобой.       Кэйа замер, напряжённо сведя плечи. Это звучало приятно. Так приятно, что стыд начал пожирать с головой, когда он понял, что хочет отказаться. В таком состоянии он едва ли сможет быть чем-то, кроме груза на шее, который будут молча тянуть за собой, не жалуясь, но основная причина была даже не в этом. Вспомнилось недавнее желание сбежать, мысли о какой-то там свободе и поспешные решения. Пальцы сами поползли к виску, аккуратно массируя.       — Извини, я, — Кэйа увёл взгляд в сторону, понимая, что Альбедо наверняка сейчас пристально смотрит на него, смотрит с надеждой, ведь наверняка не хочет оставлять его здесь одного, — я подумаю, но ничего не обещаю.       — Я понимаю, что идея не лучшая, тебе действительно сейчас нужен отдых, — послышался понимающий вздох, и, выдержав паузу, алхимик продолжил, — и знаю, ничего банальнее я сказать не могу, но смена обстановки может пойти на пользу. Моя поездка продлится две недели, в палатке жить не придётся, по рассказам там очень красиво и тихо. Это чудесное место. И да, это уже звучит как попытка уговорить тебя, хотя ты сам можешь решить, как для тебя будет лучше. Я надеюсь.       От последних слов Кэйа едва заметно скривился, снова поправляя чёлку. Альбедо ссылался на стресс и хотел помочь, потому что он был полностью уверен в своих выводах, однако никакой стресс не способен вызвать таких последствий для организма, которые Кэйа испытывал на себе прямо сейчас. Если боль и неприятные ощущения на коже он ещё мог списать на проблемы с нервами, плохой сон и ужасное питание, то недавнее пробуждение выбило из него последние надежды.       — Слушай, — голос Альбедо зазвучал неожиданно близко к лицу, и Кэйа непроизвольно дёрнулся в сторону, испуганно поворачиваясь на него, — я тут заметил... Да что с тобой?       — Уснул сидя, — отшутился Кэйа, отворачиваясь, — голова всё ещё болит, мне, наверное лучше прилечь.       — Кэйа, ну-ка посмотри мне в глаза, — чужая рука легла на его плечо, разворачивая, не принуждая, но настаивая, и тут нервы сдали.       — Да что опять не так? — вопрос вышел резким, практически злым, Кэйа развернулся, смотря прямо перед собой, представляя, что действительно видит лицо напротив, и что знает, какое сейчас на нём беспокойство. — Не смотри так, будто со мной что-то не в порядке. Ты накручиваешь. Знаю, я дал для этого немало поводов, но сегодня это просто головная боль. Всего лишь. Я не вру, — он какое-то время смотрел вперёд, надеясь, что делает всё правильно и после нескольких невыносимо долгих секунд опустил взгляд, поджав губы, — пройдёт к утру, я уверен.       Последовало непродолжительное молчание, рука на плече ослабла, но не отпускала. Кэйа смотрел вниз, ощущая чужой пристальный взгляд так остро, словно под кожу лица запустили тоненькие иголки. Он ни за что не хотел признаваться, но чувствовал, что вот-вот его заставят сделать это. Он пришёл не к тому человеку, который позволит ему остаться один на один со своими проблемами, он знал это изначально, но всё равно продолжал сопротивляться.       — Кэйа, так почему ты-       В дверь неожиданно забарабанили с новой силой, и Кэйа ощутил, как сжалась держащая его рука.       — Господин Альбедо! — послышался приглушённый взволнованный голос, совсем не тот, что был до этого. — Я дико извиняюсь, господин Альбедо! — возглас сопроводили новые удары в дверь.       Кэйа зажмурил глаз, резкие звуки вызвали новые всплески тупой боли. Он пропустил момент, когда входную дверь открыли и голос стал более чётким. На заднем плане начал нарастать давящий гул, пришлось зажать уши. Он был рад внезапному гостю, но не его ужасной громкости.       — Я извиняюсь, я увидел свет в вашем окне и... всё дело в наших гостях, — владелец голоса явно не отдавал себе отчета в том, насколько поздний был час.       — Не так громко, — попросил Альбедо, Кэйа едва мог его слышать, — в чём дело? Нет, стой, лучше выйдем.       — А? Там просто...       — Наружу, живо.       Когда вокруг снова установилась тишина, а шум в голове начал отступать, Кэйа убрал руки от ушей и запрокинул голову, плотно сжимая челюсти. Хотелось выть и кричать, опрокинуть стол, разбить кружку. Возможно даже хотелось признаться.       Дверь хлопнула.       — Ты как?       Кэйа несколько раз утвердительно кивнул головой.       — В порядке, лучше уже. Спасибо, что увёл его... Ты всегда нарасхват в такое время? — вяло посмеялся он, отворачивая голову к стене и упираясь горячим лбом в спинку дивана.       — Там с приезжим что-то, вроде отравление, перепил. Я отлучусь ненадолго.       Эта новость уже больше обрадовала Кэйю, что он, конечно, постарался скрыть.       — Да, конечно.       — Договорим, как вернусь.       Поспешные шаги удалились, очередной хлопок двери подарил долгожданное чувство безопасности. Кэйа выждал с минуту и тихо опустил ноги на пол, приподнял повязку и осмотрел комнату. Гудящая головная боль превратилась в ритмичные всполохи, идущие из левого глаза. Пара керосиновых ламп давали не так много света, но его хватило, чтобы Кэйа смог разглядеть блестящие скляночки на полках над рабочим столом Альбедо. Так блестят драгоценности. Осторожно поднявшись, Кэйа подошёл ближе и пригляделся, все образцы были подписаны и поделены на группы, жидкости в них были в основном густого тёмного цвета. Нужная нашлась довольно быстро. Запах и вкус не отличался от той, что была в его кружке — даже молоко и сахар не смогли перебить эту горечь. Пустая скляночка отправилась в карман домашних штанов, рука потянулась за следующей. Полки Альбедо были волшебными, не иначе. В этот раз Кэйа достал снотворное — тёмная жидкость плескалась на донышке, её было слишком мало. Взгляд прошёлся по пяти таким же, и тут по телу пробежался будоражащий холодок, а губы сами дрогнули в лёгкой испуганной улыбке. Маленькая пробка выскользнула из пальцев, покатившись по полу. Один большой глоток, звон стекляшек в кармане. Вторую пробку удалось поймать, но из-за ужасной горечи новой порции сработал рвотный рефлекс, и Кэйа закашлялся, чуть согнувшись, облизал губы и проглотил слюну. Голова загудела так, словно внутри неё били в огромный колокол, из левого глаза потекло что-то тёплое, и Кэйа накрыл его рукой, стараясь не касаться века. Вырвался глухой сдавленный стон, дрожащие пальцы коснулись третьего пузырька. Запрокинутая голова — и яд стёк вниз по гортани.       — Ты что делаешь?       Кэйа вздрогнул, поперхнулся концентратом и снова закашлялся. Резко повернув голову в сторону голоса, он замер, попытавшись остановить душащий кашель, зажимая рот ледяными пальцами, которые тут же измазались тёмной жижей. Он сразу узнал голос, даже в полутьме он ясно видел человека перед собой, но первая его мысль была о том, что это никак не может быть реальностью, это начинался очередной его кошмар.

***

      Дилюк не двигаясь наблюдал за тем, как Кэйа опрокидывал в себя колбочки с непонятным содержимым. Нервные и рваные движения, одна пробирка за другой, отвратительный звук, похожий на смешок, кашель. Затычка очередного зелья отлетела в сторону и покатилась к его ногам. Медленно наклонившись, он поднял её и поднёс к лицу. Пробка отлично впитывала запахи. Этот не вызвал сомнений.       — Ты что делаешь? — Дилюк сделал шаг вперёд и тут же отступил обратно, напряжённо слушая истошный кашель брата и пытаясь рассмотреть его лицо за спутанными волосами. — Ты совсем рехнулся?       За секунду преодолев расстояние между ними, Дилюк схватил Кэйю за ворот рубашки и потащил к раковине, вцепился в волосы на затылке, заставляя того согнуться.       — Выплёвывай, живо!       — Чёрта с два... — прохрипел Кэйа и тут же получил точный удар в живот, вслед за руганью вышло всё проглоченное снотворное.       — Какой же ты идиот, боги, я даже подумать не мог...       Откашлявшись, Кэйа попытался вырваться, правая рука нашарила что-то на столешнице рядом, это что-то тут же полетело в Дилюка, тот отмахнулся, раздался звон.       — Пусти, — слабый хрип и снова кашель.       — Ты вообще подумал о том, что делаешь? — происходящее никак не укладывалось в голове, это всё было сном или ошибкой.       Кэйа зашипел, впившись пальцами в держащую его руку.       — Сам же хотел меня прикончить! Да пусти ты меня, чёрт возьми, Люк, больно! — в очередной раз дёрнулся Кэйа, и эта отчаянная просьба уже возымела эффект, надломленный просящий голос ненароком окунул в недавний кошмар, как в ледяную воду.       Только сейчас заметив, насколько сильно он сжал волосы на чужом затылке, Дилюк охнул и отступил в сторону, заводя руку за спину и больно закусывая губу с внутренней стороны. Кэйа поднял голову, потирая затылок, но нормально выпрямиться, видимо, не смог. Держась за живот, он осмотрелся и потянулся к кувшину, отпил прямо из него и тяжело выдохнул, разворачиваясь. Вид у него был плачевный, худое лицо всё так же закрывали местами намокшие пряди, вокруг рта остались тёмно-синие пятна.       — Какого чёрта? Что ты здесь забыл? — сипло выдохнул парень, кривя рот. — Убирайся.       — Ты совсем охренел? — рука двинулась вперёд мыслей, и Кэйа дёрнулся, закрываясь от удара. В последний момент Дилюк всё же сумел сдержаться, снова больно кусая себя и опуская ладонь. Сердце всё ещё бешено колотилось от гнева и испуга, брат заслуживал как минимум пощёчины, это было несомненно, но что-то остановило его. — Да это твоё грёбаное нереальное счастье, что я тут оказался, — немного успокившись, выдохнул он, даже не попытавшись скрыть отвращение.       — Завались, — прошептал Кэйа, не поворачиваясь, и осторожно сполз на пол. — Тебе бы такого счастья. Всё было бы в порядке, я просто хотел нормально выспаться. И я всё ещё не понимаю, какого хрена ты здесь делаешь.       Дилюк опустился следом, садясь напротив.       — И тебе всё ещё хватает наглости? Почему ты без повязки?       — Ночью гуляешь по городу... и решаешь зайти в случайный дом? Стоишь и смотришь со спины, будто какой-то маньяк. А потом набрасываешься, толком не разобравшись.       Дилюк уже приоткрыл рот, чтобы ответить, но замер, заметив, как по левой щеке Кэйи стекает что-то тёмное. Тот осторожно провёл рукой по лицу, размазывая тёмные слёзы, посмотрел на пальцы, и они дрогнули.       Быстро придвинувшись ближе, Дилюк потянулся к растрёпанным волосам брата, чтобы убрать их от лица, но его руку перехватили.       — Что с глазом? — прозвучало едва слышно, а в голове возник образ из недавнего сна, и снова где-то рядом прозвучал этот мягкий звук с приглушённым хрустом. — Показывай.       — Иди ты, — Кэйа отмахнулся, но Дилюк быстро перехватил его руки и всё же убрал чёлку от лица. — Эй!       Дилюк проглотил вязкую слюну и сжал рукой горло, в висках застучало. Левый глаз Кэйи заплыл кровавыми разводами, из уголка стекали густые красные капли.       — Я не мог тебя сейчас задеть...       Забытая в пылу разборки тревога вновь вернулась, только в этот раз уже не медленно впиваясь когтями всё глубже и глубже, как раньше, а набрасываясь со спины, как обезумевшее от голода животное. Накатил удушающий жар, Дилюк облизал пересохшие губы.       — Что с тобой случилось?       В небе громыхнуло, и в приоткрытое окно ворвался холодный ветер. По брусчатке застучали первые капли. Кэйа молчал, опустив голову.       — Чёрт, тебе надо к лекарю, — спохватился Дилюк и поймал брата за руку, поднимаясь. Происходило что-то крайне неприятное. Пугающее, если быть честным. Желание помочь походило на желание загладить вину.       — Ты издеваешься? — голос Кэйи прозвучал неожиданно тихо, и Дилюк замер. — Нет, правда, ты издеваешься надо мной? Это какая-то шутка? Я не понимаю.       — Это я у тебя должен спрашивать, — нахмурился Дилюк, сжимая чужую ладонь.       — Может, это всё мне тоже снится? — Кэйа бормотал себе под нос. — Сейчас мы выйдем из дома, и случится что-то ужасное. Как-то всё это совсем не похоже на реальность.       Дилюк сжал зубы. Он злился. Кэйа был прав, это действительно выглядело как издёвка. И был прав в том, что всё это походило на очередной бредовый кошмар. Ветер снова ворвался в окно, и стекло в раме загремело. Обернувшись на него Дилюк, увидел своё тёмное отражение.       — Кэйа?       Никакой реакции.       — Ты говорил, что хотел выспаться, — неуверенно начал Дилюк, снова опускаясь на пол и заглядывая в лицо брату.       Кэйа едва поднял на него взгляд, снова вытирая щёку перевязанной рукой. Кровавые разводы на его лице, кровь, кровь, кровь, густая и тёмная лужа на полу винного погреба, кровь на взмывающем вверх ноже, кровь, расплывающаяся в дождевой воде. Кровь, вытекающая из пустой глазницы, тонкий деревянный меч, измазанный ею. Кровь на полу чердака, окровавленные чёрные осколки. Дилюк тяжело вздохнул.       — Это может прозвучать глупо, но... Тебе ничего странного не снилось в последнее время?