Слуга Ворона

— Быстрее, юноша. Не стоит так буквально воспринимать символ своего Дома, никто не будет ждать, пока вы придумаете выпад получше.       Тактика у Ворона была одна. Во время тренировок он много говорил, говорил весёлое, но раздражающее. Сохранять спокойствие требовало усилий, но Рик научился и пропускал подобные комментарии мимо ушей. Он понимал, что его учили выдержке. — Уже лучше. Продолжайте так.       Рику едва удавалось собрать мысли в одно. За несколько минут до тренировки пришла новость об Эсперадоре. Адриан мёртв. Ворон обронил это к слову, как нечто, ничего не значащее. Ещё бы. Официально герцог Алва, как и все поданные короля, был олларианцем. На деле — едва ли верил во что-то, кроме собственной удачи. Он не раз высмеивал Создателя, в шутках назначая своим покровителем Леворукого. Впрочем, чего ещё было ждать от кэнналийца? Все они с начала времён были дикарями — Ворон и сам это признаёт.       Рокэ не понять, что Адриан умер в то время, когда Эрики не было рядом. Не понять, что агарисский Эсперадор был хозяином её второго дома, её самым лучшим учителем, самым мудрым наставником. Адриан всегда мог найти нужные слова, чтобы подбодрить или утешить, а Эрика, неблагодарная Эрика, не нашла в себе смелости настоять на своём, рассказать о своих опасениях, остаться с ним.       Герцогиня Окделл не позволила себе заплакать. Никто в доме Ворона не должен был знать про боль дочери Эгмонта. Она не покажет слабости, как не показывала её матушка, лишившись мужа. Вместо слёз пришла ярость. Волшебное очарование Ворона рассеялось, и Эрика представить не могла, что в нём ещё совсем недавно вызывало в ней такую сильную волну обожания. Рокэ Алва — убийца и только.       Эмоции слились с телом, и движения стали слаженными и чёткими. Рик перестал допускать промахи. — Очень хорошо, — маршал больше не смеялся, а внимательно следил за действиями оруженосца. — А теперь попробуйте тот приём, которому я вас учил. Сбейте меня с ног.       Действительно, это движение отрабатывалось последние два занятия. Маркиз прилежно выполнил цепочку заученных выпадов, и Рокэ опустился (именно так, потому что едва ли это можно было назвать падением) на землю.       Рик посмотрел вниз. Сердце зашлось, это было абсолютно изумительное чувство. Подумалось о том, что стоит всего лишь снять защиту и ударить. Наверное, он бы смог, ухитрился успеть. И тогда конец всему, можно будет вернуться домой, к семье и Альдо. Так просто. Так невозможно. — Вы победили, юноша. Ваши действия? — Алва приподнялся на локтях, глядя с пристальным прищуром, как Леворукий.       Оруженосец, как и было положено, приставил рапиру к горлу проигравшего. В душе взыграл триумф. Рик понимал, что герцог поддался, что это лишь часть урока, но невозможно было отогнать от себя мысль о том, что прямо сейчас Ворон беспомощен, беззащитен, открыт к удару. — Сударь, вы сдаётесь?       Капитан Рут учил, что преимуществом над упавшим противником пользуются только разбойники и мерзавцы. Как бы ни хотелось, нельзя сразу убить — надо дать шанс сдаться. — Сдаюсь, — лицо Ворона застыло ничего не выражающей маской.       Само это слово звучало из его уст неестественно, в него невозможно было поверить. «Сдаюсь». Говорил ли Кэнналийский Ворон кому-нибудь эти слова хотя бы раз в жизни? Так коротко, так просто. Безразлично. Маркиз с сожалением опустил оружие и отвернулся.       Через секунду его рванули назад, и Рик едва не потерял равновесие, завалившись на спину. Пальцы Ворона чуть сдавили горло, и оруженосец принялся отбиваться, на мгновение позабыв о том, где они. Выронив шпагу, рука отчаянно потянулась наверх, пытаясь ослабить хватку. Казалось, Рокэ действительно хочет убить. Узнал, кто поступил к нему на службу на самом деле?       Наконец Рику удалось вырваться, и он буквально отлетел на несколько шагов назад, ловя ртом воздух и ошалело глядя на своего сеньора. Что делать? Бежать? Не выйдет — здесь всюду проклятые кэнналийцы. Остаётся только бороться до конца, пусть даже и без единого шанса на победу.       Он ожидал новой атаки, но Ворон улыбался, как ни в чём не бывало и не предпринимал никаких попыток подойти ближе. — Вот и ещё одна ошибка, Рик. Никогда не поворачивайтесь к поверженному противнику спиной.       Так это очередная его шутка? Так называемый урок? Можно было бы обрадоваться, что опасности нет, но Рик чувствовал только нарастающую тупую ярость. — Вы напали нечестно, — тихо, но на этот раз вовсе не от робости, сказал он.       Ворон. Циничный, злой, бессердечный человек. Не человек — закатная тварь. Тварь, облачённая в дорогие одежды. Тварь, высмеивающая всё и всех. Тварь, убивающая просто так, ради забавы. Тварь, для которой человеческая жизнь — ничто, для которой главное — потешить собственное самолюбие. Безумная закатная тварь. — "Нечестно", вот как? — Брови Алвы поползли вверх. — А разве наёмник, напавший на вас, соблюдал правила чести? Просветите меня, если я что-то понял не так, он разве предлагал вам сдаться? Снял перед вами шляпу и отвесил изящный поклон, быть может?       Он ещё и издевается! Что ж, Штанцлер предупреждал, что Кэнналиец бьёт по слабым местам. Зря он позволил себе открыться. Зря доверился, зря, встретив наёмника, пошёл в Особняк Мимоз, а не к тому же кансилльеру. Что же, теперь Рик больше не допустит такой ошибки. Никогда. — И что же, мне опуститься до его уровня?!       Куда только делось смущение, одолевающее его всякий раз в присутствии эра? Он дерзил, дерзил откровенно, и при том не испытывал ни вины, ни страха. — Вы полагаете, лучше лежать в земле? — Голос Ворона оставался снисходительным, и в то же время оруженосец почувствовал, что на этот раз с ним говорят серьёзно. — Рик, прозрейте. Вы живёте не в сказке, не в легендах про рыцарей. Здесь с вами никто не станет церемониться. — Ведь именно так вы всегда поступаете сами?! Бьёте со спины?!       От злости, бушующей внутри ненависти, хотелось заплакать. Будь у Эрики пистолет, она бы выстрелила прямо сейчас, будь у Эрики яд, она бы не медля его использовала. — Да, так! — Рокэ впервые на памяти оруженосца повысил голос. — И вы станете делать точно так же, либо вас убьют в первом же серьёзном бою! — Я не стану!!!       Секрет побед Ворона? Вот он! Так потомок предателя и победил Эгмонта Окделла, воспользовавшись его хромотой. Ничего удивительного, что Люди Чести никак не могут с ним справиться: просто они не умеют подличать и лгать, а Рокэ таким не брезгует.       Последнюю фразу Рик прокричал. Это выходило за все рамки, было неприемлемо и даже опасно, но маркиз больше не боялся. Алва уже начал душить, так почему бы ему просто не закончить своё дело?       Ворон несколько секунд помолчал, а потом заговорил тихо, с непередаваемой, почти угрожающей интонацией: — Идите к себе, Рик. Вам надо прийти в себя.

***

      Когда пришёл Хуан, Рик понял, что ждал его. Он тут же подскочил со стула и, не дожидаясь приказаний, сказал, что непременно придёт к господину. Весь день он чувствовал себя наказанным, не мог ни отдохнуть, ни расслабиться. В очередной раз собственная эмоциональность сыграла с ним злую шутку, и Рик был разочарован в себе самом. Герцог Алва не был виноват в том, что Адриан мёртв. Не был виноват, что его оруженосец был в дурном настроении и дерзил. Если бы на месте Ворона была бы матушка, скандала было бы не миновать, а он всего лишь приказал уйти. И что бы сказал сам Эсперадор, узнав, как несдержанно и зло повела себя его питомица? Нет, как ни крути, а вина лежит на Рике и только на нём.       Однако в кабинет герцога он вошёл тотально спокойным, обдумавшим всё, что скажет. — Вы будете кавалером нарасхват, юноша, — сообщил герцог Алва, поднимаясь из-за стола. — Вашей даме никогда не придётся ждать вас. Они это ценят. — Простите, — без церемоний сказал Рик то, что собирался сказать. — Я повёл себя недостойно, я дерзил, я был неправ.       По губам Рокэ скользнула улыбка. Через секунду он смеялся. На этот раз смех эра не звучал оскорбительно и хлёстко, а напротив нёс облегчение. — Признаться, если бы вы не проявляли горячности время от времени, я бы в вас разочаровался, — отсмеявшись, он поднёс пальцы к вискам, как делал это часто. — Правда? — удивлённо спросил Рик. — Ну разумеется, — Ворон повернул голову в сторону окна, чуть сощурившись. — Погода неплохая. Прогуляемся.       Как обычно, фраза, должная быть предложением, вышла скорее похожей на приказ. Впрочем, Рик и не имел ничего для возражения. Не разговаривая друг с другом, они вышли в конюшню и отвязали лошадей. Ызарг и Моро поладили на удивление хорошо, и чёрный мориск как будто даже подчинялся новому другу. Оруженосец хотел уточнить, куда именно, собственно, они собираются ехать, но после передумал. В сущности, это не имело никакого значения.       На улице был поздний вечер, практически ночь, а вокруг тихо, и за несколько минут в дороге им не встретился ни один путник. В тишине стали слышны звуки, которые раньше перебивал городской гомон, и маркиз с восторгом наблюдателя приметил стрёкот сверчков. — Я надеюсь однажды увидеть вас на должности маршала, юноша, — через несколько минут заговорил герцог. — Но для этого вам нужно ещё многому научиться и первым делом — не умереть.       Рик замер. Эр говорил о маршальской должности, как о чём-то вполне достижимом, как о чём-то, чего Рик и в самом деле мог достичь. И какая разница, что на самом деле это невозможно? Главное, что герцог верил в него. Верил на самом деле, безусловно.       Матушка воспитывала Эрику достойной герцогиней, она направляла и наставляла, но никогда не оказывала такой безоговорочной поддержки. Эрика всю жизнь была склонна сомневаться и, чувствуя тёплое отношение к себе, всякий раз не могла удержаться от горячей благодарности и чувства признательности к человеку, благоволящему ей.       Рокэ Алва должен был вызывать у неё совсем другие чувства, но с ужасом Эрика понимала, что если раньше она презирала его всей душой и совершенно искренне всем об этом говорила, то теперь могла ненавидеть Ворона, злиться на Ворона, но только не презирать. Впрочем, и ненависть ей давалась непросто.       Рокэ был храбр, и это факт. Рокэ помогал Рику уже множество раз, и это факт. А ещё Рокэ почему-то был добр к своему оруженосцу, и это, Леворукий его подери, тоже факт! Временами маркиз ловил себя на том, что забывается и начинает слушать Ворона с восторгом ребёнка или отчаянно переживает о его мнении о себе.       В такие моменты оруженосец чувствовал величайший стыд. Своей приязнью к Алве он предавал семью и уподоблялся худшим из навозников. С другой стороны, поступки остаются поступками, кто бы их ни совершил. Она обязана Ворону, и, прежде чем забрать его жизнь, нужно каким-то образом отдать долг. — Вполне понятно, что вам тяжело.       Рик вздрогнул. В голосе Алвы скользила почти ласка. — Вы приехали с Севера, а, насколько я могу судить, северяне весьма прямолинейны, будь то хорошо или плохо. Двор вам непривычен, ваш эр вас раздражает, а ваш Эсперадор мёртв.       Оруженосец стиснул поводья. Рокэ обращался к маркизу Кадрону, но его слова доходили и до Эрики Окделл. Она поняла, что её жалеют, но эта жалость не оскорбляла и не приносила унижения. Рик был не в силах оттолкнуть предлагаемую ему заботу. К тому же, Ворон так верно угадал причину его несчастья. Очарование, которое герцог Алва неизменно нёс с собой, вновь возобладало над ним. — Вы ещё чужой здесь, юноша. Такой же, каким был я, когда отец впервые заставил меня покинуть Кэнналоа. Ещё бы, — Ворон улыбнулся, — потомок предателя. Стоит ли говорить, что ваши сородичи не слишком мне обрадовались.       Маркиз внимательно посмотрел на герцога Алву. Он впервые говорил о своём прошлом, и оруженосец стремился не пропустить ни одного слова. — Но вас все слушаются. Никто никогда вам не перечит.       Рокэ задумчиво погладил Моро по загривку. — В то время слушались моего отца. Я был птенцом, со мной никто не желал считаться и тем более уступать своих мест.       Рик попытался представить маршала своим ровесником: неловким и растерянным. У него получилось не очень хорошо, но всё равно стало очень смешно. Рассмеяться ему не позволила робость перед эром, но, когда Рик скользнул по нему смущённым взглядом, Ворон улыбнулся и чуть приподнял брови, будто всё понимая и соглашаясь. Смех наконец-то вырвался наружу. Рик смеялся, и на душе становилось не то чтобы легче, но уже намного лучше. — Это несправедливо, — отсмеявшись, выдавил он, чтобы сгладить собственную реакцию. — Почему нет? — Алва поднял брови. — Разве кто-то брал у вас в долг, едва вы появились на свет? — Конечно нет, — смущённо ответил Рик. — Значит, вам никто и ничем не обязан. Не стоит злиться на людей лишь за то, что они не желают выполнять вместо вас вашу работу или облегчать её вам, — Рокэ чуть приподнялся в седле и, сощурившись, как недавно у окна, посмотрел вдаль. Маркиз не понял, что же именно он искал. — Рассчитывайте прежде всего на себя и только на себя. Урок дружбы и доверия успеете усвоить и позже.       Всё существо Рика отторгало эту истину. Он действительно никогда прежде не чувствовал себя таким одиноким. Но и таким нужным тоже! — А как же вы? — Выдавил оруженосец, подумав, что, пожалуй, один Ворон был здесь с ним всегда, помогал во всех передрягах. — А я буду не всегда, — маршал перестал искать неизвестное вдали и вновь смотрел на своего оруженосца. — Но пока смогу, останусь на вашей стороне.       Никогда прежде Рику не хотелось так сильно рассказать эру обо всём: об Адриане, о сжигающем чувстве вины, о сомнениях. Но он молчал, заставлял себя молчать ради семьи и друзей. Ради самого дорогого на свете.