Слуга Ворона

— Рик!       Маркиз Кадрон, перемазанный грязью и потом, подбежал к Первому маршалу не очень-то по-придворному, зато вполне по-военному. — Бегом к генералу Савиньяку, передавать о временной остановке.              На войне Ворон ожил и повеселел, словно предвкушаемые смерти врагов наполняли жизнью его самого. Рик, заметивший за собой свойство перенимать настрой собственного эра, тоже был бодр. Война только началась, а он уже ощущал себя в самой гуще событий. Ему нравилось, до восторга, до упоения нравилось чувствовать себя полезным. А здесь он, Разрубленный Змей, полезным был!       Вскочив на Ызарга, маркиз отправился исполнять приказ начальства. Эмиль Савиньяк ожидаемо был копией Лионеля, но он казался Рику ближе, теплее, и характером походил на Арно больше, чем на близнеца. Оруженосца Первого маршала он заприметил и узнал издалека. — Генерал Савиньяк, я с поручением от Проэмперадора.       И как только Ворон додумался принять этот титул?! Если всё пойдёт так, как идёт сейчас, маркизу Кадрону не придётся отягощать себя планами убийства. Герцог со своей смертью прекрасно справится сам. — А, Рик! — Эмиль открыто улыбнулся. — Поручение принято. Перепоручаю вам немедленно предоставить заслуженный отдых коню и присоединиться к нашему обеду. — Так точно, генерал! — Гаркнул Рик, подражая знакомым офицерам.       Теперь предстояло помочь разбить лагерь. Оскар Феншо, один из генералов и товарищ Эмиля, встретил маркиза весёлой улыбкой. — Как дела, Рик? — Замечательно, генерал! Вы слышали, какие байки ходят про Белого Лиса?       Оскар задумался на несколько секунд, а после оттарабанил по памяти: Казарский Лис по слухам бел, Поскольку страх им овладел. Причина этого проста: Лишился старый Лис хвоста.       Рик рассмеялся. Да, именно этот стишок солдаты декламировали друг другу уже целую неделю, хотя автор был никому не известен. — Ну-ну, хватит смеяться и марш исполнять приказ генерала Савиньяка. — Так вы же тоже генерал. — Значит, двойной тебе приказ: беги за похлёбкой.       Скоро разбили лагерь, и Рик не без удовольствия принялся за выполнение данных ему поручений. Здесь он чувствовал себя практически как в лазарете Агариса: его знали и любили, причём любили по заслугам и оценивали точно так же. Он больше не был чужим, как в доме Ворона. У него появились товарищи, похожие на Арно Савиньяка. Они беседовали, а потом выпивали за здоровье Первого маршала, и никому бы в голову не пришло упрекнуть Рика за это. — Эй, Рик! Опять на побегушках? — Эстебан Сабве, оруженосец Килеана-ур-Ломбаха, был единственным человеком в лагере, отношения с которым у маркиза Кадрона не сложились.       Вообще-то эр Эстебана был столичным комендантом, и война вовсе не входила в сферу его обязанностей, но ему требовалось что-то узнать здесь, а после изложить это в отчётах, так что и его оруженосца как-никак терпеть приходилось.       Рик помнил рассказы Арно и Паоло об этом господине и догадывался, что Эстебан попросту завидует тому, что место подле Первого маршала занял не он. По такой мелкой причине ненавидеть его Рик не мог, но и симпатию к маркизу Сабве испытывать не выходило. — Опять, Эстебан, — согласился Рик, забирая свою порцию похлёбки. — А ты, как водится, не у дел?       Сабве зашипел, и настроение поднялось ещё больше. Спорил с ним оруженосец весьма беззлобно, зато такие стычки не давали заскучать и отлично служили для выброса лишней энергии, которая здесь плескалась через край. — Рик, зайди ко мне сегодня вечером, — генерал Феншо подошёл со спины и хлопнул маркиза по плечу. — Если Монсеньор отпустит, — невнятно из-за набитой во рту еды ответил Рик. — А мы попросим генерала Савиньяка его отвлечь, — Оскар подмигнул и сел рядом.       При появлении начальства Эстебан притих и только изредка бросал недовольные взгляды. — Тогда зайду, — легко согласился маркиз.

***

      Оскар сразу понравился Рику. Простой и прямолинейный — таких людей он ценил всегда. Генерал Феншо был много выше маркиза Кадрона по званию, как Рокэ и Эмиль, но, общаясь с ним, оруженосец не ощущал такой дистанции. Оскар был старшим товарищем, и Рик чувствовал, что также нравится ему. — Он даже не спросил меня, где я собираюсь провести вечер. Просто махнул рукой. — Ну конечно, — Оскар встал, взял в руки бутылку и откупорил. — Ты ведь не маленький ребёнок.       Рик задумался и вынужден был согласиться. — В таком случае, за здоровье Первого маршала! — Он поднял вверх бокал, который только что принял от Оскара.       Генерал эхом подхватил тост и выпил. Здесь так делали все. Любой тост был обращён к Первому маршалу Талига так же, как любую молитву человек обращает к Создателю. В городе Рику нередко приходилось слышать не самые приятные вещи про своего эра. Его называли жестоким, бессердечным, подлым. Но для солдат он был божеством: на него возлагали надежды, ему вверяли благополучие целой страны.       Рик сделал глоток из бокала и поставил его на место. Он старался никогда не пьянеть, особенно в присутствии Ворона. Оскар не обращал на это никакого внимания, он продолжал пить. — Мы ведь победим, Оскар? — Этот вопрос был задан Риком для проформы. Ни от одного человека в армии он ещё не слышал сомнений в победе Талига. — Даже не знаю, — внезапно выдал Феншо и сделал новый глоток. — Не знаешь что? — Удивлённо переспросил Рик. — Всё дело в Алве. Он... сдаёт, по-моему, — Оскар недовольно цокнул языком и снова встал на ноги. — Ты о чём? — Маркиз ошалело моргнул. Никто в лагере не осуждал герцога Алву. — Он медлит там, где это совершенно не нужно. У нас есть силы, идеи есть. Но ведь мы так всё пропустим! Я понимаю, ошибки совершает каждый. Ну так пусть позволит себя поправить.       Ворон никогда ни к кому не прислушивается и не просит ничьей помощи — что правда, то правда. И всё же... — Нет! — Вскочил со своего места внезапно задетый за живое Рик. — У него есть план! Есть опыт.       Оскар не ответил и вышел из палатки. Маркиз последовал за ним. — Вот именно: опыт. Не обижайся, но ты птенец, Рик. Это твоя первая война, а я уже кое-что да повидал, — Феншо сжал и разжал кулаки, с шумом втягивая прохладный воздух. — Я очень хочу вернуться с победой, понимаешь? Как я смогу посмотреть в глаза Её Величеству, если... — Так ты влюблён в королеву! — Внезапно осенило Рика. — Это она наговорила тебе чепухи про Монсеньора. Мол, он жестокий с ней и всё такое, да?       Если бы Рик задумался о противоречивости собственных действий, он бы посмеялся сам над собой. В душе он распинал Ворона куда больше, чем Оскар, но стоило ему услышать, как о его эре говорит плохо кто-то чужой, как он сразу же умел найти тысячу аргументов в его защиту. Это свойство рано или поздно приобретают все верные слуги. — Да! — Оскар свёл брови к переносице. — Да, он жесток к ней. Но дело не в Катари...       Катари?! Так она предлагает обращаться так к себе всем без разбора? Да ещё и распускает слухи про маршала? Раньше Рик жалел королеву, но теперь он был по-настоящему оскорблён. Он бы оскорбился так же, вздумай кто-нибудь осудить его семью или его коня. — Рик, ты мне нравишься, — Феншо внезапно сменил гнев на милость и обхватил маркиза за плечи. — Ты честный, благородный человек. Я тебе скажу кое-что, а ты поклянись никому не рассказывать.       Оскар захмелел, и Рик хотел остановить его, чтобы уберечь от необдуманных признаний, но он всё равно заговорил: — Я уведу свой отряд. Мы нападём на бириссцев и застанем их врасплох. — Оскар! — выдохнул ошарашенный Рик. — Как можно?! — Можно? Нужно! Ты поклялся, Рик. Поклялся? — Я не стукач, — с гордостью ответил маркиз Кадрон. — Но послушай, это же предательство.       Это в обычной жизни подвергают сомнению и задают вопросы, а на войне не исполнивший приказ командира — дезертир и подлежит военному трибуналу. Оскар был в армии на хорошем счету, но такой выходки не простят даже ему. Не простит Ворон. И остальные военные с ним согласятся! — Алва ведь сам... сам пристрелил начальника, когда нужно было. Да только я и так сказал тебе много, — на свежем воздухе Феншо начал приходить в себя. — Мне пора. А ты смотри не забудь, что поклялся молчать.       Оскар ушёл, а Рик остался один. Понимание произошедшего доходило до него постепенно, и, чем больше он думал об этом, тем ужасней ему казался план Оскара. Ослушаться приказа на войне? Нарушить дисциплину? Так поступают дезертиры и предатели! Но кем будет он сам, если выдаст боевого товарища? — Он с ума сошёл! — Леворукий знает откуда вывалился взъерошенный Эстебан Сабве.       Рик отступил на шаг. Мерзавец всё слышал! Но где он был? Прятался в кустах и подслушивал, как трус? Что ж, это на оруженосца цивильного коменданта было более чем похоже! — И ты вместе с ним! Тюфяк! Я так и знал, что ты ызарг проклятый! — В тоне негодования продолжал разбушевавшийся наследник Колиньяров.       Надо было срочно исправлять ситуацию, иначе она непременно обернётся катастрофой. Для Оскара, для Рика, для всей армии! Эстебан обо всём доложит и извратит информацию так, как ему взбредёт в голову. Он не сможет объяснить, как всё было на самом деле, это сумеет только Рик! — Нет, Ызарг — это мой конь, — как можно спокойней возразил Рик. — А ты молчи. Ничего не знаешь, так и не лезь. — Не знаю?! — Эстебан прямо-таки задохнулся от возмущения. — Закатные твари! Да ты со своим дружком замышляешь предательство Проэмперадора!       Вообще маркиз Кадрон был крайне редко согласен с маркизом Сабве, но на этот раз удивился тому, насколько их мысли совпадают. — Дурак, — искренне выпалил Рик, — Да я же хочу ему помешать.       Эстебан задумался и наконец с сомнением выдал: — Да ну? — Генерал Феншо заблуждается, — продолжил высказанную мысль оруженосец. — Его надо остановить. — Тогда пойдём к Алве, — предложил Сабве всё ещё недоверчиво, но уже куда более миролюбиво.       Это было бы абсолютно правильным решением, окажись на месте виновного кто угодно, кроме Оскара. Генерал Феншо — хороший человек. Он предан Талигу и хочет как лучше. При личном разговоре Рокэ наверняка бы сумел объяснить ему всё, но если герцог узнает о мыслях, бродящих в голове у Феншо, он просто обязан будет отдать его под трибунал. Поступить по-другому он просто не имеет права. Как Проэмперадор и как Первый маршал. А вот если можно бы было убедить Оскара или хотя бы просто сорвать его замысел… — Нельзя, я дал слово, — упрямо возразил Рик. — А мне что за дело до твоего слова? — Колиньяр расплылся в премерзкой улыбке. — Я пойду и расскажу, вот и всё.       Где-то внутри маркиз понимал и даже поддерживал ход его мыслей, но заплутавшего товарища нужно было попробовать спасти. — Он тебе ни за что не поверит. Монсеньор. Давай лучше скажем Эмилю. Он... он не станет сильно злиться и сможет всё объяснить Оскару. Они ведь друзья: Феншо его послушает.       И не будет объявлен преступником. — Герцог Алва стукачей не любит, — уверенней продолжил Рик обосновывать свою позицию. — Он нас отчитает и вся недолга.       Сабве скривился. Ворон действительно не привечает стукачество, но предупреждению он поверит или хотя бы захочет проверить его. Но Рик оруженосец Первого маршала, и Эстебан это помнит. Он считает, Рик знает эра лучше, так что придётся немного приврать. — Ладно. Только ты мне до сих пор очень не нравишься. — Да ты мне, в общем-то, тоже, — прислушавшись к своим чувствам, сказал Рик. — Когда всё закончится, я вызову тебя на дуэль, — пообещал Эстебан. — И этим окажу Первому маршалу услугу. Не сомневаюсь, что он с радостью избавится от такого оруженосца. — Договорились, — не стал спорить Рик. — Думаю, господин цивильный комендант не очень расстроится, если ему придётся вернуться в Олларию без тебя.       Когда Эстебан в последний раз зыркнул и скрылся за палаткой, оруженосец выдохнул. Похоже, только что он нарвался на свою первую дуэль, но, по крайней мере, ему удалось вступиться за друга.