Ведьмина колыбельная. Глава 15
17 февраля 2023 г., 15:08
Рик нерешительно выглядывал из-за плеча эра, жадно впившись взглядом в огромный чёрный камень — возвращённый алтарь бакранов, к которому сам Бакна и старшая жрица, Мудрая Гарра, лично предложили Первому маршалу подойти. Церемония наверняка была чем-то сакральным, но эр не гнал оруженосца прочь, а Рик был так заворожён таинственным ритуалом, что не нашёл в себе сил уйти.
Матушка порицала любые упоминания магии, но старая Энни утверждала, что мир устроен совсем не так просто и полон древних тайн. Как-то им с Айрис даже удалось уговорить кормилицу устроить для них ночь гаданий, совсем как в её молодости. Тогда, втайне от матушки, сёстры с ногами забрались на широкий подоконник с двух сторон от зажжённой Нэн свечи. Кормилица шептала старинный наговор и по очереди сжигала по одному волосу старшей и младшей сестры. Считалось, что вспышка сулила скорое счастье, а медленно поглощающий волос огонь предвещал долгое ожидание. Волос Эрики всегда сгорал неторопливо.
Но сегодняшнее гадание не было похоже ни на что. Герцог Алва вылил на алтарь ведро священной воды из источника и склонился над ним, вглядываясь в поблёскивающую поверхность, как в зеркало.
Отчего-то именно в эту секунду Эрику охватил почти религиозный страх. Старая Энни часто говорила, что тщательней всего нужно беречь лицо, имя и кровь. Кровь маршал пролил у костра совсем недавно, имени не скрывал, а теперь неведомые силы могли вглядеться и в его лицо, обойдя, быть может, последнюю защиту. Этот смелый, самоотверженный человек совсем не боится смерти. Зря!
— Не стоит, мой герцог.
Рик протянул руку к плечу эра, но запястье вдруг сжало тугим обручем, и он отшатнулся назад, ошарашено глядя на Мудрую Гарру. Худощавая смуглая старуха вцепилась в его десницу так, словно её пальцы необъяснимым образом впитали в себя силу четырёх сильных мужчин. Выражение лица старшей жрицы практически напугало маркиза, и уж точно вызвало у него отторжение. Нечто хищное было в сморщенном лице, в эту секунду похожем на морду обозлённой рыси.
Ведунья что-то прошипела, а герцог Алва оторвался от ритуала и поднялся с колен, мягко отодвигая Рика назад, за собственное плечо. Рик прислушался к собственному колотящемуся сердцу и зажмурился, чтобы вернуть себе самообладание. После разговора с Эддардом, после встречи с Ро это уже слишком.
— Что она говорит? — Голос герцога звучал спокойно, но он не опустил руки, которой продолжал слегка загораживать своего оруженосца.
— Не знаю, стоит ли…
Так всё это время здесь был один из адуанов?!
— Не мнитесь, как девица перед венчанием.
Ворон стоял к нему спиной, Рик не видел его лица, но был готов поклясться, что сеньор в эту секунду раздражённо поморщился.
— Переведите мне всё, что скажет сия уважаемая дама, слово в слово.
— Монсеньор, — робко ответил адуан. — Она говорит, это рука смерти тянется к вам.
Рик невольно опустил взгляд на свою ладонь. Рука смерти? Неужели жрица увидела заговор? Но почему именно сейчас, когда он решился не участвовать в нём? Оруженосца бросило в жар. Нестерпимо захотелось уйти прямо сейчас, позорно сбежать и спрятаться где-нибудь до тех пор, пока это обжигающее чувство не уйдёт.
— Передайте сударыне, что это всего лишь рука моего оруженосца, не более, — небрежно бросил герцог.
Не придал значения словам ведуньи или делает вид?
Адуан сказал несколько слов на зычном бакранском языке, а старуха, осознав, что с ней заговорили, повернулась к Проэмперадору и стала говорить, глядя ему в глаза, больше не обращая внимания на Рика, всё ещё стоящего тут же. Её голосу сопутствовал бас адуана, и, сплетаясь, эти два звука отчего-то звучали пугающе.
— Ненависть заговорит, и осуждённый получит возмездие. Век богов подходит к концу. Всё началось Ветром и закончится Скалами.
Да нет же, адуан не переводит, просто Гарра каким-то образом говорит его устами! Их губы шевелятся одновременно, а взгляд у этого человека пустой, как у заворожённых мужчин из рассказов доброй Энни.
Вдруг всё прекратилось. Адуан пошатнулся и растерянно заморгал, гул стих, а жрица сделала шаг навстречу герцогу Алве и сказала несколько незнакомых слов, но эр кивнул так, словно всё понял.
— За мной, юноша.
Маршал изловчился и поймал ладонь старухи, прикладываясь к ней поцелуем так, словно перед ним была не ведьма, а первая красавица двора. Поклонившись напоследок ещё и Бакне, он развернулся и стремительным шагом направился в сторону лагеря. Рику ничего не оставалось, кроме как последовать за своим сеньором.
***
— А вообще, Прымпирадор показал им, где ызарги прячутся, — Клаус торжественно водрузил на стол полную бутылку кэнналийского. Оруженосец разлил вино по бокалам и не испытал ни капли стыда. Начальство в удовольствиях себе не отказывает, так почему бы и простым солдатам не позволить себе такую слабость? — Мы победили! — Рик не выпил ещё ни глотка, а голова уже кружилась от восторга. — Мы все им показали! Даже не верилось, что всё кончено. Неужели бой действительно завершён, они одержали победу и со дня на день вернутся домой? И снова он назвал особняк герцога Алвы своим домом. Как же хочется увидеть Хуана, Бенито, даже ворчунью Бланку! Он уже купил для них сувениры на ярмарке и ждёт не дождётся, чтобы их подарить. Конечно, были у возвращения и отрицательные стороны. От разговора со Штанцлером никуда не денешься, да и королева едва ли удовлетворится той единственной беседой, что между ними произошла. Но Рокэ не больше Рика любит дворец и наверняка не станет наведываться туда чаще, чем по долгу службы. Нет, не надо ожидать худшего. Напротив, его ждёт ещё много счастья, ведь оруженосец служит эру целых три года. Три года жизни, три года приключений и радости, а по истечении этого срока он во всём сознается, ведь женщину нельзя посвятить в рыцари. — А знаешь, я сегодня напьюсь! — Весело заявил Рик. - Где Проэмперадор? — Так он верно с той… красоткой. Рокэ Алва привлекал к себе женщин, как корова в поле привлекает мух. Дамы самого разного положения, внешности и достатка делали всё, чтобы обратить на себя внимание первого красавца и лучшего воина Талига. Рокэ редко отказывался от оказываемого внимания, но принимал его с ленивой благосклонностью — сначала Рик не мог избавиться от раздражения, которое вызывала в нём такая безответственность по отношению к дамам со стороны эра, но невозможно было провести несколько месяцев в окружении солдат и презирать краткосрочные любовные связи. В этом не отказывал себе никто, кроме, разве что, образцово порядочного генерала Вейзеля. По понятным причинам Рик тоже не злоупотреблял женским обществом, и артиллерист, принявший это за проявление благочестия, смотрел на оруженосца Первого маршала с особой приязнью. — О-о-о! Маркизу не составило труда понять, о какой именно красавице идёт речь. Утром ей удалось урвать внимание Ворона какой-то весёлой песней, и с тех пор она то и дело обменивалась с герцогом многозначительными взглядами. — Ну, тогда за Монсеньора и чтобы капризнейшая из дам, Удача, всегда была на его стороне! Выпили за Рокэ, а потом за победу, за отвагу, за преданность, за… На пятом «за» у Рика закружилась голова. Так было, когда Матильда первый раз, строго-настрого наказав не рассказывать матери, дала ей попробовать касеру. Запели песни. Клаус завёл что-то бакранское, потом к попойке неожиданно присоединился Шеманталь. Ему обрадовались, и уже очень скоро песни тянули втроём. — За Монсеньора! — За Прымпирадора, чтобы ему век жить, жабу его соловей! — Век жить я вовсе не желаю. В кабак зашёл герцог Алва. Таможенники неловко повскакивали со своих мест, а Рик остался сидеть. Он вовсе не удивился появлению эра, он даже ждал его. Да и к тому же, если оруженосец попробует встать сейчас, он наверняка свалится. — О, Рик, как я погляжу, вы уже готовы, — герцог сел рядом и плеснул себе Крови. — Монсеньор, — расплылся в улыбке маркиз, — а мы тут… за вас. — За меня, — подтвердил Ворон. — А давайте лучше за вас. — Нет-нет-нет! — Засмущался Рик. — Это же вы… всё вы. — Я это отнюдь все всё, юноша, — возразил Рокэ. — Помимо Ветра есть ещё Волны, Скалы и Молнии. К ним я никакого отношения не имею. — Но вы победили! Вас все любят. Даже та… та девушка. Маркиз понимал, что говорит глупости. Он жалел, что не может облечь свои чувства в более благопристойный вид, но Кровь делала своё дело. — О, она особенно, — поспешил согласиться маршал. И куда-то ушли Клаус с Шеманталем, и они остались наедине, и на столе стояли свечи. Дрожащее пламя блеском отражалось в волшебных глазах напротив, а эти глаза смотрели на оруженосца прямо, открыто, без насмешки и без строгости. Рику показалось — в эту секунду Рокэ видит его насквозь. Словно один этот взгляд смог прочесть всю его душу, узнал и настоящее имя, и миссию, и даже отказ от неё. Ворон не обвинял и не хвалил, он просто видел, а оставаться видимым им — единственное, чего Рик жаждал по-настоящему, и сейчас он это понял с особой отчётливостью. — Что она вам сказала в тот вечер? Рокэ не стал отпираться — он в самом деле понял язык, которого не мог знать: — Что при мне и яд, и противоядие. Она сказала так. Рик скорее умрёт, чем подвергнет опасности своего эра. Гарра испугалась его. Она не хотела, чтобы оруженосец касался герцога Алвы, точно маркиз Кадрон был заражён чумой. Если это так, если Рик несёт гибель, он должен уйти, но… — Вы только меня не отсылайте. «Не отсылайте, не оставляйте, не отбирайте смысл, который я едва успел найти. Позвольте быть рядом, даже если я не очень-то и нужен, даже если ваша жизнь без меня не потеряет ничего, ведь моя без вас теперь невозможна». — Не дождётесь! — Лицо Рокэ не поменялось, но его глаза опять смеются. — Куда же я вас, с такими лекарскими дарованиями, дену? Всё плыло, как в тумане, но теперь Рик был спокоен. Он доверял Ворону, доверял, несмотря на то, что тот был врагом Талигойи, несмотря на его язвительность и все жестокости, которые он совершил. — Когда мы вернёмся в Олларию, я научу вас сражаться левой рукой, — пообещал маршал таким тоном, каким детям обещают новую игрушку. — Я очень хочу научиться! — Закивал Рик. — Так вам понравилась война? — Да! То есть не совсем. Столько людей погибло… зато мы защитили Талиг! Рокэ рассмеялся. — Я ведь говорил: эта дама подходит вам куда больше, чем королева или баронесса Капуль-Гизайль. — Вы влюблены в неё! — Рика насмешила его собственная выдумка. — В войну? — В войну! — Что ж, — кэнналиец задумался, — пожалуй, что и влюблён. — Вы оживаете здесь, — оруженосец почти никогда прежде не говорил с Вороном так много и легко, как с Оскаром или полковником Коннером. — В Олларии у вас часто был такой взгляд, как будто… как будто… — Он пытался подобрать нужное слово, но мысли путались в голове. — А здесь вы счастливы. Рокэ слушал его так внимательно, как если бы он и в самом деле говорил что-то позначительней чепухи. Герцог поднял бокал и посмотрел его на свет. — И всё же выпьем за вас, Рик. За вас и за тот подарок, что нам принесла наша общая знакомая — победу. — За победу! — С энтузиазмом подхватил маркиз тост, который был произнесён уже не раз. После маршал стал что-то рассказывать, а Рик сидел и пытался понять, как всё так вышло. Какой-нибудь год назад она жила в Надоре. Её дни состояли из уроков и общения с сёстрами. Кроме семьи да агарисских изгнанников у неё вовсе не было друзей, а фрейлиной Её Величества она бы никогда не стала. Через год или, может быть, через два она бы вышла замуж за Альдо и, возможно, даже смогла бы обрести счастье. Но никогда бы не узнала настоящей жизни, не познакомилась бы с полковником Коннером и Эмилем Савиньяком, не поссорилась с дурацким Эстебаном и не уберегла бы Оскара Феншо от трибунала. Но о чём думал Штанцлер, когда отсылал её сюда? Почему вместо герцогини Окделл не отправил хотя бы существующего где-то на самом деле Эрика Кадрона? Ро, конечно же, ошибается в своих предположениях, но тогда выходит совершенная бессмыслица. Оруженосец приблизился к какой-то очень важной мысли, но сознание вновь затуманилось, и он перестал об этом думать. Скоро Рик заснул, положив голову на стол, и ему показалось, что Рокэ подошёл к нему и взял его на руки. Это никак не могло быть правдой, ведь эры не таскают на руках своих оруженосцев.
