Слуга Ворона

      Про себя Рик ласково ругал эра, на чём свет стоит. И почему, едва войдя во дворец, он начинает гнать, как натренированный мориск? Вот и попробуй так не споткнись, не запнись и не упади!       Обычно, чтобы попасть в кабинет к Штанцлеру, нужно было иметь приглашение или, по крайней мере, сообщить о своём намерении слугам. Но Рокэ, разумеется, этого делать не стал, и никто не попробовал его остановить. Лицо кансилльера надо было видеть, и Рик видел. Эр Август побледнел и, довольно быстро для своих вечно медлительных движений, вскочил со стула. — Не стоит, не стоит! — Рокэ замахал руками, словно почётный гость, удерживающий хозяина от излишних любезностей.       Штанцлер переводил взгляд с маршала на оруженосца, и в этом взгляде горел страх. В конце концов глаза кансилльера остановились на пальцах Ворона, где выделялось кольцо с большим красным камнем. — Чем обязан вашему визиту, Рокэ? — С видимым усилием, придя в себя, кансилльер снова опустился в кресло. На Рика он больше не смотрел.       Рокэ тяжело, слишком тяжело, чтобы это звучало правдоподобно, вздохнул. — Видите ли, эр Август, — он особо выделил обращение «эр», которым никогда не пользовался. — Меня всё утро мучает жажда.       Перед выходом из дома сеньор пообещал представление и велел только «немного подыграть». Сначала маркиз не понял, теперь начал понимать. — И никто не хочет составить мне компанию! — Тоном капризного ребёнка продолжил герцог Алва. — Даже мой оруженосец.       Он обернулся к Рику, и в его глазах читалось веселье. — Я не люблю вино, — вступил в игру маркиз, почти наощупь. — Вот видите! — Воскликнул маршал. — Спрашивается: и для чего я брал себе на службу молодого человека из дворянской семьи? — Герцог всплеснул руками. — Как хорошо, что вы, эр Август, Человек Чести. Вы просто не можете бросить нуждающегося в столь бедственном положении.       Судя по лицу Штанцлера, он вполне мог. Но кто ему позволит? — Эрика, налей-ка мне и господину кансилльеру.       Рокэ оглядел комнату в поисках бутылки вина и нашёл её. — Любите Девичьи Слёзы, Август?       Штанцлер ответил что-то невразумительное, а Эрика послушалась, про себя отметив то обращение, которое использовал эр. Кансилльер, очевидно, отметил тоже и побледнел пуще прежнего. Рик, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид, откупорил бутылку и аккуратно разлил Девичьи Слёзы по бокалам. Подумать только: этот дрожащий человек вчера внушал ей страх! — Август, я предлагаю выпить за честь. Эрика, садись рядом, ты будешь наглядным примером человека, развращённого моими злодеяниями.       Оруженосец послушно подвинул стул и сел рядом со своим эром. — Так вот, о чести, — Ворон непринуждённо снял кольцо с пальца и покрутил его в руках. — Мне, как известно, это слово почти ни о чём не говорит. Но вы так настойчиво объясняли его значение моему оруженосцу.       Как ни в чём не бывало, он поддел ногтём ободок камня и тот, тихо щёлкнув, приоткрылся. — Мы с вами люди немолодые, — порошок просыпался в один бокал, а после во второй. — И вы совершенно правы: жизнь — ужасно утомительная штука. Вы так великодушно хотели избавить меня от неё. Но Эрика всё безнадёжно испортила. Знаете, эти молодые люди в наше время…       С каждым словом маршала Штанцлер выглядел всё хуже и хуже, так что Рик начал опасаться, что у кансилльера случится сердечный приступ. — Однако я хочу отблагодарить вас за рвение. Ваша жизнь, без сомнения, так же тяжела, как моя. Так давайте избавим себя от лишних тягот вместе. — Я в последнее время неважно себя чувствую…       Голос кансилльера звучал так тихо, что его едва можно было различить. Рик вздрогнул, когда услышал щелчок смещающегося предохранителя. Ворон извлёк наружу пистолет, приставляя его аккурат к сморщенному лбу Штанцлера. Оруженосец не ожидал этого. Он собирался встать, но был остановлен строгим взглядом. — Пейте, Август, — голос Рокэ звучал почти ласково.       Руки Штанцлера тряслись, когда он подносил бокал к побелевшим губам и делал небольшой глоток. На глазах Рика происходило… что? Убийство? Самоубийство? Вынужденное самоубийство? Он знал, что должен прекратить происходящее, заступиться за кансилльера Талига, но ни ноги, ни губы его не слушались, и он наблюдал как заворожённый за тем, как герцог Алва принуждает эра Августа пить яд. — До дна, Август, ну!       Под внимательным наблюдением герцога кансилльер выпил всё содержимое бокала. Рик не мог поверить своим глазам. Так Ворон отравил его, на самом деле отравил. Да Август Штанцлер уже сейчас — ходячий мертвец!       Осмотрев пустой бокал, маршал довольно улыбнулся и резким движением осушил собственный. — Мой герцог!!! — Оруженосец вскочил, выхватывая проклятый бокал из рук эра. — Не переживайте так, юноша, — на секунду Рокэ едва ощутимо сжал его ладонь, а после снова обернулся к кансилльеру. — Ну всё, теперь наши с вами души спасены.       Штанцлер встал, и бокал из-за неловкого движения опрокинулся, с глухим звуком прокатившись по полу. — Если на этом наш разговор окончен… — Идите, — Рокэ безразлично махнул рукой, откидываясь на спинку стула.       Кансилльер, пошатываясь и водя в воздухе руками, как слепой, покинул собственный кабинет. Едва дверь за ним закрылась, и представление было окончено, Рик отмер. — Вы выпили яд! Зачем вы выпили?! — Тише, Рик, меня не нужно спасать, — Рокэ улыбнулся. — Самое опасное, чего мне будет стоить эта отрава — небольшой жар.       Маркизу хотелось верить, и разумом он даже верил, ведь Алваро Алва приучил своих детей к ядам с детства, но беспокойные мысли прогнать не удавалось. — Когда начнёт проявляться эффект? — Не своим голосом уточнил оруженосец. — Ближе к вечеру, — Ворон передёрнул плечами. — Позвольте мне зайти к вам этим вечером.       Рокэ гордый. Если что-то пойдёт не так, он наверняка даже не станет звать на помощь, а Хуан не посмеет ослушаться господина, буде тот прикажет не заходить. Рик должен быть рядом, должен убедиться, что яд в самом деле не является для неуязвимого эра угрозой. Герцог Алва рассмеялся и потрепал оруженосца по коротким золотым волосам. — Вы чудо, мальчик.

***

— Поверить не могу, что вы выпили яд только затем, чтобы устроить сцену, — Рик подбросил в камин дров, недовольно поглядывая на слишком уж разрумянившегося эра. — Во многие вещи не верится, — маршал повёл плечами, то ли раздражённо, то ли зябко. — Но ты действительно зря так копошишься. — Что с кансилльером? Он уже..?       Маркиз не знал, что чувствует по отношению к развернувшемуся сегодня спектаклю. С одной стороны, Штанцлер заслужил наказание, но с другой — не такое! Если Рокэ считает, что так правильно, так тому и быть, но Рик не мог избавиться от неприятного чувства. — Он принял рвотный камень и покинул дворец, — Рокэ откинул голову на спинку кресла и устало прикрыл глаза. — Талигу придётся найти нового кансилльера. — Зачем вы это сделали? — А зачем ты убиваешь муху, когда видишь, что она норовит сесть на твой ужин?       Рик замолчал. Маршал тоже. — Эрика, ты ведь никому так и не рассказала?       Оторвав взгляд от огня, она обернулась. Алва снова смотрел на неё, внимательно и утомлённо. — Нет. Только Паоло догадался.       Маршал приподнял брови в немом вопросе. — Он после смерти всегда называл меня девочкой, — тихо пояснила Эрика. — Я до сих пор восхищаюсь вашей выдержкой, юноша. — Это скорее трусость, мой герцог. Мне было страшно разочаровать вас. — Вы ещё такой ребёнок…       Синие глаза снова закрылись. Рик понимал, что яд и впрямь бессилен перед его герцогом, но волнение никуда не делось. Робер в их последний разговор говорил похожие слова, но от Рокэ их почему-то было слышать легче. — Сильвестр ведь знает? — Разумеется. — Это он рассказал вам?       Ворон улыбнулся. — Скажем, он искренне в этом убеждён. — Вы догадались сами? — Тебя это удивляет?       Видимо, разговор немного оживил маршала: его глаза снова смеялись. — Первые два дня я предполагал, что ты ненавидишь меня за то, что я застрелил твоего родича. А потом до меня дошло, что я дурак, а ты девочка.       Эрика улыбнулась. — Его Преосвященство прямо-таки горел желанием перечислить мне всю родословную моего нового оруженосца, но я очень попросил его этого не делать и сказал, что мне будет интересно догадаться самому. — Так вы не знали моей фамилии? — Я ждал, пока ты сама мне расскажешь.       Она рассмеялась, и он засмеялся тоже. — А помните, как я пыталась поладить с Моро? — Мы с Хуаном поспорили. Он был уверен, что ты не справишься. — А как вы оставили меня один на один с баронессой! — О! Ты была неподражаемым кавалером! Марианна рассказала мне о твоём благородстве. — Что?!       Они вспоминали самые забавные моменты с весельем и теплотой. Так говорят друзья, так говорит семья, так говорят люди, которые друг друга слышат и слушают. Но Эрика видела, как яд оказывает действие и эра лихорадит. — Вам лучше теперь лечь, — обеспокоено заметила она. — Значит, всё-таки лик святых? — Герцог держался обыкновенно, но теперь румянец сошёл и уступил место болезненной бледности. — Отдохните, пожалуйста, — подбросив последние поленья в огонь, Эрика встала, собираясь уйти.       Будь на то её воля, она бы проболтала со своим сеньором до рассвета, но что, если яд оказался сильнее, чем герцог думал? Тогда ему сейчас точно не до разговоров с нерадивым оруженосцем. — Рик, погоди, — глаза Рокэ были закрыты, но он улыбался. — Я скоро уеду в Кэнналоа. Ты поедешь со мной или соскучился по родным снегам?       Эрика застыла. Он звал её с собой, в место, где родился! — Мне можно с вами?       Ворон тихо рассмеялся. — Как мой оруженосец, ты обязан сопровождать меня везде. — Я очень хочу!       Как она была благодарна! Неужели это правда? Он хочет видеть её рядом с собой, хочет показать свой дом, хочет разделить с ней своё свободное время! — Хорошо. Хорошо, девочка. Я покажу тебе наше море.