Слуга Ворона

      Прошло несколько недель. Дни сливались в одно, и, вместе с тем, каждый из них был совершенно неповторимым. Эрика научилась говорить людям вокруг «ты», научилась носить лёгкие платья, научилась нескольким фразам на кэнналоа и даже научилась понимать Хуана. Часто именно с ним она выходила в город, и тогда управляющий выступал в роли переводчика или рассказывал ей о местных традициях. Эрике показалось даже, что он стал смотреть на неё уважительней и теплее.       Те же изменения происходили и в прочих местных. Герцогиня с восторгом замечала, что её узнают, ей улыбаются и, кажется, даже одобряют её общение с соберано. Иногда она представляла, что произошло бы в её собственном доме, вздумай она пригласить даже не самого Рокэ, а кого-нибудь из его земляков.       Надорцы испытывали искреннюю ненависть к южанам, и раньше Эрике казалось, что так не просто должно быть, а что по-иному быть не могло. Север и Юг вечные враги. Окделлы никогда не простят Алва. Только сейчас она начала понимать, что всему виной те представления, которые её собственная семья навязывала своим поданным всё это время. Очевидно, в отличие от них, герцоги Алва были достаточно мудры или достаточно счастливы, чтобы не нести ненависть хотя бы в собственный дом.       Сам Рокэ оставался прежним. Он не выделялся здесь среди прочих так, как выделялся в Олларии, потому что был таким же, как все в этом месте. Маршал сливался с Кэнналоа или оно сливалось с ним, одним словом, Эрике казалось, что он рядом всегда, даже когда его не было поблизости. Рокэ был тёплым южным ветром, был тяжёлыми гранатами, гнущими ветви деревьев, был жгучими солнечными лучами, греющими кожу.       Сегодняшний день резко отличался ото всех остальных. В Алвасете приехали гости. Герцогиня узнала об этом за завтраком, когда Рокэ сообщил, что с минуты на минуту должна приехать его кузина со своим мужем.        Эрике почему-то казалось, что Рокэ не имеет родственников вовсе. Она и забыла, что когда-то давно Паоло рассказывал ей про Альберто Салина. А ведь именно его семье предстояло унаследовать право на Дом Ветра. Леона — та самая кузина маршала — очевидно, приходилась ему старшей сестрой.        Эрика впервые увидела её, стоя за правым плечом герцога Алвы. Леона была настоящей красавицей. Она выскочила из экипажа, оперевшись на ладонь вышедшего перед ней мужчины, скорее всего, мужа, и тут же быстрым, пружинящим шагом подлетела к Рокэ, обнимая его за плечи и целуя в обе щеки.        Герцогине Окделл не доводилось раньше видеть такого вольного обращения женщин с её эром. Обычно все они своим поведением, даже не желая этого, выдавали напряжённость, выражающуюся либо в кокетстве, либо в подчёркнутом равнодушии. Эрика и сама понимала, что тем или иным способом пытается впечатлить Рокэ. Уж таким он был человеком: чтобы нравиться самим себе, людям сначала необходимо было понравиться ему. Ну или хотя бы его разозлить.        Но Леона как будто совсем не заботилась тем впечатлением, которое производит своим поведением. Отстранившись от кузена, она обернулась к Эрике и с тёплой улыбкой стиснула её ладони в своих, тёплых и не стянутых перчаткой.  — Как я рада тебя видеть! Я Леона. Росио мне о тебе писал.       Эрика невольно ей залюбовалась. Блестящая смуглая кожа, тёмные бархатные глаза и волосы, косой закрученные на затылке: так изображали южных принцесс в тех книгах, которые она в детстве брала из семейной библиотеки.        Герцогиня Окделл попала под очарование своей новой знакомой с первых минут. Она показалась ей идеалом во всех отношениях, и Эрика с радостью приняла успевшее стать привычным обращение на «ты».        Только обменявшись с прекрасной гостьей несколькими фразами, герцогиня обратила внимание на её мужа. Родриго Эччеверия был широк в плечах, он общался с Рокэ и стоял в пол-оборота к дамам, а когда взглянул на неё, Эрика невольно вздрогнула.        Родриго точно не был старше Рокэ, но всё его лицо было помято из-за кожи, облепившей его как глина, в нескольких местах свернувшаяся в неровные складки шрамов.        Леона взглянула на него, и в её глазах тут же зажглась нежность. Она погладила Эрику по плечам, а потом подошла к мужу и обняла его за руку, что-то говоря на кэнналоа. Было совсем несложно понять, что супруги любят друг друга, и за одно это Эрика была готова выделить рэю Эччеверия место в своём сердце.        А он смотрел на неё, как совсем недавно смотрел мастер с фигурками. Герцогиня до сих пор не научилась принимать такое внимание к себе, да и к тому же, это было странно: то, что может удивить простолюдина, едва ли произведёт то же впечатление и на дворянина. А один титул «рэй» говорил о дворянском происхождения гостя герцога Алвы. — Es ella! — кэнналиец обратился к жене, а потом отстранился от неё и шагнул к Эрике. — Герцогиня Окделл, я прошу вас уделить мне несколько минут. Соберано, ты не возражаешь? — Ни в коем случае.       Рокэ не казался удивлённым, но выглядел заинтересованным. Она оглянулась сначала на него, потом на Леону и, встретив одни улыбки, приняла предложенный Родриго Эччеверия полусогнутый локоть. Они вышли на улицу и там остановились.  — Маленькая герцогиня, вы не помните меня?       Эрика свела брови. Лицо, испещрённое шрамами, определённо не было ей знакомо, но что-то в необычном обращении всколыхнуло душу.  — Это правильно: я лишь немногий из тех, кого вы спасли, — рэй улыбнулся, и эта улыбка придала ему привлекательности. — Там, в Агарисе, вы были так добры, что исполнили мою просьбу и передали письмо. Какой же девочкой вы ещё были!        И Эрика вспомнила. Тот день, когда она впервые увидела Робера. Так значит, рэй Эччеверия тот самый мужчина с обмотанным бинтами лицом? Эрике ещё не доводилось встретить ни одного солдата, посетившего когда-то лазарет в Агарисе. Часто, очень часто, раны были слишком тяжелы и несовместимы с жизнью. А порой лечение занимало долгие года. Незнакомец в бинтах в своё время тоже показался ей не жильцом, и поэтому она старалась быть особенно ласковой с ним.  — Это были вы! Я вспомнила.        Отчего-то на душе стало радостно, как будто она вдруг встретила старого друга, хотя Эрика знала о Родриго меньше, чем ничего.  — То письмо предназначалось моей возлюбленной, и теперь она моя жена.        Тёмные глаза рэя лучились чем-то тёплым. В этот момент он был красив! — Госпожа Леона — та самая девушка! — Воскликнула Эрика, пришедшая в восторг от этой необычной истории.  — Всё верно.        Неожиданно рэй Эччеверия, не выпуская её руки, опустился на колено. Эрика от неожиданности слегка отпрянула назад, но он осторожно удержал её.  — Маленькая герцогиня, я клянусь верно служить вам и выполнить любую вашу просьбу. Разрешите мне отблагодарить вас.        Перед Эрикой никогда не становились на колени. Она оторопела, не зная, что делать и что говорить, поэтому молча кивнула, надеясь, что этого хватит для того, чтобы принять эту странную, данную от всего сердца клятву.

***

— Видишь-ли, в своё время я была обвенчана с Арсеном Эр-При, — Леона протянула Эрике чашку с шадди и села рядом. — Этого требовало не моё сердце, но мой долг. А сердце было отдано другому.        Морисский напиток Эрика пробовала впервые. На Севере шадди не жаловали, да и Матильда не слишком уж его привечала. Однако всё, что делала Леона, получалось чудесным.  — Тот день отнял у меня и жениха, и любимого.        Тот день — это Ренкваха!  — Они оба мертвы, так я полагала, — сестра неведомого Альберто опустила взгляд и улыбнулась. — Меня собирались просватать за маркиза Ноймара. Моя душа плакала, но я бы пошла. А потом пришло письмо от Родриго.        Эрика затаила дыхание, боясь спугнуть момент абсолютной искренности, которая скользила в каждой интонации красавицы-южанки. — Он не должен был оказаться в Агарисе. Произошла чудовищная случайность, но эта случайность едва не погубила мою любовь.        Где-то вдали слышался звон оружия: это Рокэ и граф Эччеверия тренировались не на шпагах, но на экзотических саблях, в то время как супруга рэя увела Эрику в стоящую неподалёку беседку.  — А ты её спасла, — помешивая шадди, Леона была задумчива и прекрасна. — Родриго столько рассказывал мне про маленькую девочку, которая приносила ему воды и была так любезна с ним. А после в Кэнналоа стали говорить о чудесной госпоже, которая со всеми добра и приветлива. Я люблю тебя, Эрика. Ты мне как сестра, хотя ещё не знаешь это.        Эрика не сдержалась и порывисто обняла эту прекрасную девушку, которая была так добра к ней и говорила так много приятных слов. Леона тихо рассмеялась и прижала герцогиню к себе. Тёплая ладонь накрыла и ласково погладила спину Эрики.  — Смотри, рэй Эччеверия, сдаётся мне, дамы затевают нечто коварное. К примеру, как бы им разыграть несчастных слуг и спрятать от них мыло.        Герцог Алва подошёл незаметно. Белая рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, а волосы слегка взлохмачены. Он улыбался, но не иронично, как обычно, а просто весело.        Леона сделалась смущённой, и Эрика поняла, что эта история с мылом — что-то из их общего прошлого, возможно, даже из детства. Ведь должно быть и у Первого Маршала Талига детство! — Мы затеваем твоё убийство, Росио. Должна же хоть у кого-нибудь получиться эта невинная шалость.        Рокэ рассмеялся, и на этот раз смущённой себя почувствовала герцогиня Окделл.

***

— Это всегда будут платья, но сначала проще учиться так.       Леона отступила на несколько шагов и окинула Эрику внимательным взглядом. Герцогиня Окделл на секунду вообразила, что за зрелище она должна представлять из себя в тех широких шароварах, которые южанка заставила её надеть «для удобства», и содрогнулась. — Главное — привыкнуть к каблукам, а остальное несложно. Смотри за моими движениями и повторяй.       Услышав восторженный рассказ Эрики о танцах, которые ей не раз доводилось видеть в Кэнналоа, рэа Эччеверия тут же загорелась желанием обучить гостью, но энтузиазм герцогини Окделл заметно поутих в ту секунду, когда Леона извлекла из шкафа туфли на таком высоком каблуке, что Эрика искренне сомневалась, что сможет в них ходить, не то что танцевать. — Я буду твоим кавалером, — Леона улыбнулась, обнажив чудесные жемчужные зубы. — Запомни: танец — это всегда история любви, рассказанная двумя. Ты сама можешь выбирать оттенки для своего рассказа, но выбрав однажды, не сбивайся с пути.       Леона положила ладонь на талию Эрики и вдруг сделала два стремительных шага ей навстречу. Эрика неловко отступила назад, удерживаясь на ногах только благодаря умению балансировать, выработанному за множество тренировок с эром. — Нет же! Смотри не под ноги, а мне в глаза, — рассмеялась Леона. — Ты должна принять вызов.       Герцогиня Окделл послушно подняла взгляд. Сейчас южанка как никогда напоминала своего кузена, весёлого и вызывающего. Когда же она научится спокойно относиться к этой семье? — А теперь обойди меня по кругу, — скомандовала Леона. — Так, чтобы я не могла тебя поймать. Представь, что ты песок, утекающий сквозь пальцы.       Никогда в жизни, даже перед зеркалом таверны в зелёном платье, Эрика не чувствовала себя так неловко. Она попробовала обойти Леону, но те движения, которые со шпагой давались ей легко, теперь казались практически невыполнимыми. Скалы не умеют ускользать сквозь пальцы, хоть волны и способны со временем превратить их в песок. — Теперь ложись мне на руки. Ложись, я удержу.       Прежде, чем Эрика успела ответить, Леона притянула её к себе, вынудив почти всем корпусом опереться на неожиданно сильные руки. Пальцы другой скользнули по животу герцогини и пробежали вверх, до самой груди, запуская по всему телу волну мурашек, а из горла — приглушённый вздох.       Эрика была обучена танцам с детства, но это были придворные танцы, которые не имели ничего общего с кэнналийскими. Матушка бы назвала то, чему сейчас пыталась научиться её дочь, непотребством и развратом. Даже Матильда и та навряд ли решилась бы на такую откровенность. Отдаться в руки мужчины, позволять трогать себя, касаться своей кожи. Это было непозволительно и красиво, как пляска на раскалённых углях, но с Леоной всё казалось обманчиво безопасным. — Теперь твоё соло. Повторяй за мной.       Леона была божественна. Она изгибалась, клонилась то влево, то вправо, обхватывала себя руками, скользила пальцами по плечам. Это было восхитительно и… совершенно недостижимо. — Нет, нет, я не смогу!       Эрика обняла себя за плечи и, сжавшись, отошла в сторону, остановившись перед высоким зеркалом. Что она о себе возомнила? Что сможет двигаться так же красиво? Но она угловатая, неловкая. Ей никогда не сравниться с этими красивыми и гордыми людьми! От обиды противно защипало в носу. — Ну что ты?       Зеркальная Леона плавно подошла к зеркальной Эрике и обняла её со спины. Её лицо выражало ласку и сочувствие. Южанка опустила подбородок на плечо Эрики и грустно улыбнулась. — Чего ты боишься, mi corazon?       «Corazon» по-кэнналийски — «сердце». Леона добра к ней, безгранично добра, но только она этой доброты не заслужила! — Ты посмотри на меня! Я никуда не гожусь. И эти волосы… — Волосы, волосы! Ты всё время твердишь про волосы. Вот, смотри!       Совершенно внезапно из складок платья Леона выхватила кинжал. Эрика не успела ничего, потому что, едва посмотревшись в зеркало, рэа рывком избавилась от своих прекрасных волнистых волос, которые сегодня носила распущенными весь день.       Герцогиня Окделл вскрикнула и бросилась подбирать упавшее на пол богатство, но Леона только махнула рукой. — Оставь. Они — ничто. Они были, и их уже нет.       Леона улыбалась, а её волосы теперь едва доставали до плеч. В первую секунду Эрика до смерти испугалась, но теперь она видела, что её названная сестра красива как и прежде. Ничто, решительно ничто не поменялось в ней в худшую сторону, не смогло сделать её менее прекрасной! — Дело не в волосах, Эрика. И не в платье. Никогда не в них. Красота декораций — ничто, красота пламени внутри тебя — сокровище. Танцуй со мной. Брось пустые страхи. Ты самая красивая девушка на свете. Идём же, идём!       Они танцевали, и Эрика больше не боялась и не смущалась. Ей было радостно и легко. «У тебя есть крылья» — повторила рэа Эччеверия слова соберано.       А когда танец закончился и Эрика остановилась, задыхающаяся и взбудораженная, Леона вдруг обняла её за талию и поцеловала в губы, забирая последнее дыхание. Эта длинная, сладко-болезненная нега невероятно сильно отличалась от мимолётной искры, проскочившей между Риком и Бланкой. Эрика прикрыла глаза и качнулась, обессилено ложась в тёплые смуглые руки, а Леона отстранилась, сияя весёлой улыбкой. — Кэнналийский танец всегда заканчивается поцелуем.