Cyberpunk: Эвтюмия - Катарсис

      Взрыв заслонил весь обзор. Он не был суперсильным, взрывная волна никого не швырнула, да и взорвались ракеты на удалении, но хватило и этого: силуэт Смэшера исчез из поля зрения, словно его выжгли из пространства.              Вспышка была ослепительно яркой, как фейерверк в тёмной небе, только в разы опаснее. Яркая вспышка, шлейф дыма, громкий хлопок, помимо урона она способна перекрыть обзор. Прокаченные наёмники на такое почти не обращают внимание. Главное — не дай взорваться рядом.              Из-за детонации часть технологических стоек с серверами в центре зала рухнула, парочка разлетелась шрапнелью по залу, тарабаня о стены и пол. Мелкие куски ближайшей конструкции врезались в меня, не нанеся ни царапины на броне «Арасака», надетой поверх. Другим напарникам тоже прилетело — но все отделались легким потряхиванием, как будто рядом взорвали учебную гранату с безопасным наполнением. Обычный человек в такой стальной осадок получил бы дырку в коже, а нам все-равно.              Я поднял автомат и нацелился на Смэшера. На визуальном интерфейсе красным горел маркер — там, где я последний раз видел наёмника перед взрывом. Даже если выключить свет в здании, мой оптический имплант оставит мне зрение — и не только мне: все действовали так же, подключив импланты и датчики.              Одновременно начали стрелять по красному силуэту. Первые выстрелы прозвучали почти сразу, и стало ясно: мы опоздали с ответным огнём. Ни одна пуля не попала в Смэшера — об этом нам быстро дали понять.              После запуска ракет он снова ушёл в предельно быстрый режим и пронёсся сквозь остатки взрыва по центру зала. Его тело развеяло остатки дыма. Бежал прямо на Ви, которая в момент детонации оказалась ровно между мной и Горо.              Силуэт — это всё, что я успел увидеть, прежде чем Смэшер врезался в Валери, используя тело как таран. Он отбросил её метров на пять в сторону. От толчка такой железной тушей девушка влетела в ближайшую стойку с серверами. По инерции её пару раз покрутило в воздухе, прежде чем она ударилась о пол. От удара одна из стоек согнулась, половина конструкции осела под углом.              У неё не так много имплантов, так что ей точно было больно.              После этой перестрелки в зале придётся менять всю технику, подумал я, узрев последствия короткой передряги. Главное впереди, последствий для зала прибавится в геометрической последовательности.              Ви застонала, когда её спина больно стукнулась о широкую панель, и она скользнула по полу. Сознание оставалось при ней. На лице мелькнули болезненные гримасы, но в целом она была жива и здорова. Даже удержала в руке оружие, несмотря на внезапный полёт и падение.              — Везучие, раз смогли до меня добраться, — процедил Смэшер, одновременно целясь в меня из дробовика. Он вырвался из ускорения и, не теряя равновесия, нажал на курок. — И увёртливые.              Мне хватило короткого толчка от сандевистана на средней мощности, чтобы сместиться с прежней точки и уклониться от выстрела. Пара осколков и шариков шрапнели всё же угодила в броню, но большая часть пролетела мимо, рассыпавшись по пустому пространству позади меня. От шрапнели вовсе не уклонялся. Пули в замедленной съемкой пролетели мимо.              Во время уклонения, на пределе сознания, я наконец принялся взламывать оперативную систему Смэшера. Момент подвернулся: цель стояла неподвижно после рывка и выстрела, не спеша возвращаться в ускорение. Точнее говоря, спешить то он спешил, но я оказался быстрее. Это была та секунда — окно, которое могло открыть доступ в его систему.              — Сначала пёс, потом его хозяин! — рявкнул Горо с противоположной стороны и выпустил автоматную очередь прямо в спину Смэшера.              Дополнительная помощь, чтобы отвлечь не помешает во время взлома. Да, такой огонь вряд ли серьёзно повредит противнику; скорее, он заставит киборга сделать шаг в сторону, может, развернуться и ответить. Хотя бы задумается на долю секунды. Но даже короткая заминка под перекрёстным огнём дала мне ту самую возможность для взлома.              Мне не нужно было много: шанс и полная концентрация на взлом. Я одновременно двигался под ускорением сандевистана, уклоняясь от возможной повторной очереди, взламывал оперативную систему Смэшера, защищенную топовым уровнем «Льда», и продумывал, как ему нанести непоправимый урон, когда взлом пройдёт успешно.              Его операционная система и оборона отличались от обычных имплантов человеков. Она больше походила на программную архитектуру боевого робота лимитированной серии: модульная, с аппаратными рукавами и слоями аппаратной валидации, рассчитанная выдерживать широкий спектр скриптов и кибератаку от продвинутого нетраннера. Это усложняло взлом... но я и не с таким справлялся.              [Подключение к процессору...]              [Система: АС-01, v0.3. Требуется код доступа.]              [Попытка входа... Ошибка.]              [Загрузка... Ошибка.]              [Активация доступа... Ошибка.]              [Идёт подбор кода доступа...]              [Доступ получен. Модель: AC-01, v0.3]              [Настройка... Панель управления...]              [Критическая ошибка! Обнаружено внешнее подключение.]              [Запущена проверка...]              [Проверка завершена. Доступ получен.]              [Панель управления. Вкладка с обновлением запущена.]              [Загрузка пакета файлов: Заражение; Сбой имплантов; Перегрев; Плавление синапсов; Замыкание...]              [Успешно.]              В тот момент, когда шли процесс взлома и последовательная загрузка скриптов, Смэшер успел сделать поворот на сто восемьдесят градусов и направить дуло на Такэмуру.              Повелся на атаку Горо? Неудачно он сменил цель. Видимо не заметил...              А хотя постойте, с чего ему вообще заметить попытку взлома? Он профессиональный боевик с передовыми имплантами, собранными в полноценного робота. Но никогда его не замечали за мастерством в нетраннерской сфере.              Повернуться и прицелиться успел. Выстрелить не успел — скрипты сработали раньше, перехватив инициативу в доли секунды.              Первым ударил скрипт «Заражение». Он прокатился по всем соединения и скрытым отсекам роботизированного тела в поисках компонентов, в которых могла храниться токсичная жидкость или корродирующие растворы. По полноформатному роботу такой скрипт может не казаться смертельным, но он ранил системы управления, нарушая функциональность. Внутренние трубки, сенсорные узлы, местами герметичность дала слабину: утечка в сочетании с повреждённой электроникой начинала подрывать работу.              Не успели мы перевести дыхание, как заработал второй скрипт. Его суть проста и банальна: чем больше у цели имплантов — тем эффективнее сбой. На человекоподобных киборгах и роботах он действует разрушительнее всех: ломал синхронизацию между датчиками, посылал ложные сигналы о положении конечностей, искажал отдачу мысленных команд в импланты. Смэшер застыл на месте, палец сжался на курке дробовика, и в эту секунду дуло оказалось направлено на ногу.              Такэмура заметил заминку наёмника. Острый, опасный момент ушёл. Он мог потерять ногу, если бы тот успел выстрели. Теперь же появилась возможность пострелять в ответ.              Третьим включился «перегрев» — стандартный, но оттого не менее опасный распространенный «демон» нетраннеров. Название отражает принцип: скрипт заставляет энергетические модули работать за пределами ограничителей, снимает лимиты и выжимает ток до критических значений. Конденсаторы кипят, силовые проводники дымят, термисторы начинают выдавать ложные показания. В системах начинаются клоки и самопроизвольные перезагрузки. Этот скрип по себе слаб, и уровень повреждений зависит от мастерства нетраннера и снова от количества имплантов, которые может затронуть перегрев.              В этот момент в дело вступил Горо. Он выцелил голову киборга и открыл автоматный огонь по прочному шлему. В голове у меня всё замедлилось: я видел, как пулевые снопы прорезают воздух и летят в металлическую маску, как ударяют по ней со скрежетом и треском — будто кто-то пытается расколоть броню молотом, только звуки здесь были острыми и сухими. Каждая пуля разрушала маску, за которой скрывалось самое уязвимое место Смэшера... можно сказать единственное. Ты либо уничтожаешь конечности, либо полностью разрушаешь грудь с главным блоком питания, либо пробиваешься через маску к мозгу.              Четвёртый скрипт можно было считать завершающим ключевым звеном. Нервная система киборга получает потоки данных от всех датчиков. Поток данных засорялся намеренно: в мозг шёл поток мусорной информации со всех портов одновременно, повторяющийся короткими, резкими сериями — симуляция мигрени, только в электронной форме... и на много больнее. Обычный человек потеряет сознание. Нервная матрица получала противоречивые команды, и в итоге центральный процессор начинал «прыгать по каналам», пытаясь согласовать несовместимое. Мозг обычного человека к такому не готов.              Именно замыкание — неправильные показатели в ключевых имплантах — стало краеугольной точкой цепи. Оно не только вывело из строя отдельные блоки на несколько секунд, но и продлило эффект ранее запущенных скриптов, заставив их накладываться и усиливать друг друга. Продление от замыкания вышло долгим, процентов тридцать.              Результат оказался впечатляющим: наёмник застыл на открытом месте, охваченный лютой перегрузкой. Его движения стали дергаными, потоки команд расходились, конечности дёргались, как будто кто-то прерывисто дергал провода.              За эти драгоценные секунды Горо всадил четыре пули прямо в шлем — три удара по голове — и одна попала в сочленение шеи. От нескольких попаданий часть шлема откололась. Там стала заметна последняя прослойка, которая содержала мозг. Также вместе с той частью откололся один визор. Он ослеп на левую часть зрения.              Последнее не особо важно, ведь у него имелись дополнительные камеры на туловище. Их можно использовать при потери зрения. Это не удобно, но на безрыбье и рак рыба.              Я сзади поздравил его автоматной очередью по нижней части туловища, повредив крепление корпуса; теперь ему будет гораздо труднее крутить корпус и быстро маневрировать.              Маленькие повреждения накладывались друг на друга, что вкупе с перегрузками впоследствии замедлило его движения и реакцию.              [Запущена автоматическая проверка...]              Устройство, в котором был загружен «Лёд», вступило в игру. Точнее говоря, заработала скрытная функция.              [Обнаружено отклонение от изначальных данных.]              [Произошло копирование последней активной работы.]              [Перезагрузка системы...]              К сожалению, ситуация не располагала к тому, чтобы тщательно проверить, что именно сделал его «Лёд». Меня напрягла информация о копировании.              Адам Смэшер исчез из поля зрения, оставив за собой лишь расплывчатый, иллюзорный след — эффект от чрезмерной скорости. Он рванул на возвышенность над сияющей надписью «Арасака» и встал там, как фигура на пьедестале, правда фигура покоцанная и явно не в лучшей форме.              Странно, несмотря на ту массу данных, что должны были хлынуть в его мозг после сработавших скриптов, он никак не отреагировал на урон. По ощущениям, с его мозгом кто-то работал иначе, чем я рассчитывал: никакой реакции на боль, никакой борющейся паники, лишь механическое продолжение действий.              Разумеется, основная нагрузка на движение и реакцию ложится на внешние распределители, но даже они обычно «сообщают» мозгу о повреждении — краткая вспышка боли, судорога, сбой в ослабленном виде, чтобы понимать, где повреждение. Здесь ничего такого не было. Ему точно всё отключили, и при этом высокий болевой порог, либо вовсе нахимичили с нервной системой.              — Ты предатель, Горо! Я накажу тебя от лица корпорации! Это мой долг, и я его выполню! — провозгласил Смэшер громко, голосом, от которого в зале повеяло предстоящими проблема. В тот же момент он дал команду — и все оставшиеся на спине ракеты разлетелись по залу словно стая гончих при виде ослабевшей добычи.              Взрывы обрушились по залу волнами; от них мигали огни и летели осколки. Ракетные залпы сыпались то справа, то слева по траектории, когда нам приходилось бежать полукругом и взбегать на возвышенность, чтобы сравняться с ним по уровню. Пласты дыма и искр заслоняли пространство, давали мертвую паузу между выстрелами и заставляли действовать по наитию.              Валери отскочила к входу, через который мы вошли. Она с трудом уклонилась от последней ракеты, прилетевшей ровно в дверь.              Бывший телохранитель Сабуро повторив моё действие, забрался по уступу на другой стороне, занимая удобную позицию на противоположной возвышенности.              Ракеты порой промахивались на сантиметры. Правда, под ускорением от сандевистана уклониться было сравнительно просто. В общем, с ракетами справиться даже легче, чем с рывками и перестрелкой на ближней дистанции. Хотя в этот раз мы не взрывали ракеты ответным огнём, уж слишком много их вылетело, все считай, да и любит этот киборг атаковать сразу после взрыва...              Почему снова не атаковал кого-нибудь из нас?              Я остановился и перевёл на него взгляд.              Смэшер стоял, как будто запрограммированный на одно действие: выполнять приказ. Видимо ранний взлом подействовал. Ему потребовалось время, чтобы восстановиться, поэтому и использовал разом все ракеты.              И он выкинул в сторону дробовик. Заместо него поднял с пола модифицированный пулемет, который там ранее лежал в одиночестве, и сделал это, пока мы были заняты бегом от ракет.              Похоже, проходила какая-то подготовка к нашему приходу...              Из проходов по бокам начали выбегать солдаты Ёринобу, занимая позиции за колоннами и углами. Их было много. Человек пять выбежало одновременно, столько же бежали по коридорам, чтобы следом занять позиции. Ладно, сто процентов, что проходила подготовка. Я только-только обрадовался состоянию Смэшера, как к нему прибежала подмога.