Пятьдесят оттенков розового

Коконои Хаджиме не любит непредсказуемых людей, поэтому ранее Санзу в течение нескольких лет лишь напрягал его, вызывая различные опасения на свой счёт. Но вот уже около недели Харучиё постоянно вьётся в его кабинете, и Коко понимает, что был чертовски неправ насчёт него. Шнырящая по комнате белокурая молния сначала ужасно отвлекает и не даёт спокойно работать, но вскоре своим присутствием начинает приносить ощущение какого-то странного покоя, словно бы в общую картину рабочего кабинета внесли долгое время недостающий в ней элемент. И даже, казалось бы, абсолютно безумные, почти оккультные загоны Хару начинают казаться вполне нормальными, и, сначала жутко нервировавшие Коко длительные, сопровождаемые странными движениями рук, стояния над его головой постепенно становятся притягательным в своей загадочности повседневным ритуалом. Спустя ещё несколько дней Хаджиме ловит себя на мысли, что во всей этой идиллической картине что-то всё-таки не так. Что-то явно ускользает от его внимания. И лишь когда он видит в кои-то веки соизволившего посетить штаб Майки с пакетом дораяки в руках, до него доходит: Харучиё совершенно ничего не ест. Уже больше недели Санзу ходит за ним по пятам, и Коко ещё ни разу не видел, чтобы тот хоть раз обедал. Зато он вдруг чётко видит, что тот ещё больше похудел. Только вот что он может сделать? Спросить, что вообще происходит? Бессмысленно. Потребовать перестать употреблять? Просто смешно. Скрутить и отвезти в наркодиспансер? Ещё смешнее, да ещё и глупо — через некоторое время Санзу выйдет оттуда и продолжит принимать, зато его доверие Коко потеряет. Единственным разумным выходом кажется подпустить его к себе поближе и заставить открыться, и тогда уже воздействовать на него. *** ‒ Можно волосы потрогать? ‒ закончив очередной сеанс своего энергетического колдовства, просит Санзу. ‒ Ты давно ел? ‒ задаёт ему встречный вопрос Коко. ‒ Эм, ‒ заминается сбитый таким вопросом с толку Харучиё, ‒ не знаю. Не помню. ‒ Тогда нельзя, пока не поешь, ‒ отрезает Хаджиме. Кабинет моментально наполняется атмосферой разочарования, и он слышит, как всё ещё стоящий рядышком Хару расстроенно сопит. Коко решительно выходит из-за стола и снимает с вешалки пальто. ‒ Одевайся, ‒ привлекает он внимание Харучиё. – Пойдём, пообедаем. И Санзу с величайшей готовностью летит за своим плащом. Проходя через вестибюль, Хаджиме натыкается на странный взгляд сидящего там Рана, лишь мельком скользнувший по нему и почему-то остановившийся на идущем рядом Харучиё. Совершенно нечитаемый внимательный взгляд. Отчего-то ему становится не по себе, и он ускоряет шаг, уводя Хару за собой. Уже в ресторанчике Санзу долго и без интереса разглядывает меню и, в конце концов, откладывает его в сторону. ‒ Ничего не будешь? ‒ озадаченно спрашивает Коко. ‒ Обед за мой счёт, если что. ‒ Не хочу. Я уже ел. Утром, ‒ неубедительно врёт Харучиё. ‒ Так, ладно, ‒ решается пустить в ход последнее оружие Хаджиме, радуясь, что официант ещё не подошёл и этого не услышит, ‒ если ты что-нибудь поешь, я дам тебе потрогать свои волосы. Договорились? Сразу же оживившись, Санзу вновь берётся за меню, не читая пролистывает, и, остановившись на первой попавшейся странице, выдаёт: ‒ Якисоба. Я буду якисобу. Когда заказ приносят, Харучиё долго и крайне старательно, будто желая что-то в ней найти, ковыряется палочками в лапше, так и не съев ни кусочка. ‒ Пока не съешь хотя бы половину, к волосам не притронешься, ‒ ставит ультиматум Коко, просто не веря, что сейчас действительно уговаривает двадцатилетнего парня поесть. Хару тут же спохватывается и спешно набивает рот лапшой. Закатив глаза, Хаджиме берёт свой бокал пива и откидывается на спинку дивана, периодически поглядывая на своего подопечного. Интересно, как вообще так вышло, что из финансиста он подался в няньки для наркомана? Позже в офисе он едва успевает раздеться и сесть за стол, как Санзу тут же оказывается у него за спиной. ‒ Волосы. Ты обещал, ‒ каким-то странно взвинченным шёпотом напоминает он. ‒ Зачем тебе это? ‒ вовсе и не собираясь отказываться от своего обещания, всё-таки интересуется Коко, внимательно глядя на лицо Хару. ‒ Просто заморочка, ‒ пожав плечами, уже нормально отвечает тот. Хмыкнув, Хаджиме чуть откидывает голову назад, позволяя Харучиё играть со своими волосами. Тот сначала невесомо проводит пальцами по всей длине волос, и Коко, кожей ощутив лёгкое прикосновение кончиков пальцев к своей макушке, закрывает глаза. Что ж, а это оказывается приятнее, чем он думал. Он старается как можно лучше прочувствовать столь необычный телесный контакт и сосредотачивается на ощущениях, и словно бы со стороны видит, как ловкие пальцы осторожно перебирают его волосы, разделяя, подцепляя и перекидывая пряди одну через другую. ‒ Ты мне там что, косичку заплетаешь? ‒ не открывая глаз, спрашивает Коко. ‒ Нельзя? Я потом расплету, ‒ извиняющимся тоном уверяет Хару. ‒ Да, уж будь любезен. Когда Санзу, наигравшись, уходит и, довольный, разваливается на уже почти что своём диване, Коко, перекинув волосы через плечо, проводит по ним ладонями и обнаруживает в них нечто странное. Вытянув из основной массы волос затерявшуюся в ней маленькую, завязанную канцелярской резинкой косичку, он недоумённо переводит взгляд с неё на Харучиё. ‒ Не расплетай! – тут же кричит тот. – Я вплёл в неё энергию! Господи, опять эта чушь. ‒ Пожалуйста, не расплетай, ‒ чуть ли не слёзно просит Хару, заламывая руки. И Хаджиме, сжалившись над его умоляющей физиономией, закидывает волосы за спину и прячет косичку обратно под них.