Пятьдесят оттенков розового

Всё утро Хару вертится вокруг него и выжидающе буравит его взглядом, и Хаджиме в итоге сдаётся и идёт к сейфу. Достав оттуда обещанный пакетик мефедрона, он демонстративно бросает его на столешницу, и едва он успевает обойти стол и сесть в кресло, как пакетика уже нет, а розововолосая молния стремительно скрывается за дверью. Ну, хотя бы можно будет поработать, ни на что не отвлекаясь. – Ты что-то хотел? – не отрываясь от ноутбука, спрашивает он, когда вновь ввалившийся в кабинет Харучиё возникает прямо перед столом. Упираясь ладонями в столешницу, он практически нависает над ней, и Коко почти физически ощущает, что на него откровенно пялятся. – Хотел, – странно напряжённым голосом отзывается Санзу. – Вот только не говори мне, что уже всё снюхал, – строго говорит Хаджиме, поднимая голову, и, натолкнувшись на полный вожделения взгляд чёрных глаз, растерянно замолкает. Вместо ответа Хару резко ныряет вниз. Коко же инстинктивно поднимается, пытаясь заглянуть за стол, но его тут же обхватывают за колени и силой усаживают обратно в кресло, а вынырнувшая из-под стола розововолосая макушка появляется между его ног. – Эй, ты что делаешь? – возмущённо таращится он на Харучиё. – То, что хочу, – заявляет тот, проворно расстегивая пуговицы на его брюках. И Хаджиме только заторможено смотрит, как Хару торопливо вытаскивает из штанов его член, обхватывает его ладонью и накрывает ртом головку. Громко вздохнув от неожиданности, он кладет руку на затылок Санзу и мягко сжимает волосы, и тот довольно мычит и берёт глубже, вынуждая его застонать и вцепиться второй рукой в подлокотник. Рефлекторно раздвинув ноги, Коко сползает вниз по сиденью и закидывает голову назад, приоткрывая рот и беззвучно выдыхая. Вспомнив о незапертой двери, он приходит в себя и, чуть приподнявшись, пытается встать и закрыть её, но кончик ловкого язычка внезапно надавливает под головкой члена, и Коко, ощутив резкий взрыв удовольствия, падает обратно. Поняв, что всё равно не сможет сейчас оттолкнуть Хару от себя, он расслабляется и прикрывает глаза. Тёплые ладони Харучиё нагло забираются ему под рубашку, приподнимая её, и поглаживают кончиками пальцев живот и бока, а длинные пряди щекочут кожу, заставляя тело трепетать, и беспокойство, что их увидят, вскоре полностью рассеивается, уступая место наслаждению обволакивающим влажным жаром чужого рта. В голове теперь остаются лишь пустота и желание, чтобы это никогда не прекращалось. – Повеввы вовофы, – вдруг вырывает его из всеобъемлющей неги голос Санзу. – Чего? – открыв глаза и, кажется, всё ещё плохо соображая, переспрашивает Хаджиме. Не прекращая сосать, Хару опять мычит что-то невнятное, и ему от этого становится дико смешно. – Сначала вытащи всё лишнее изо рта, а потом уже говори, – советует Коко, сотрясаясь от смеха. Пальцы на его боках тут же сжимаются, крепко удерживая его на месте, а член ощутимо прикусывают. Охнув и неудачно дёрнув ногой, он бьётся коленом об столешницу и шипит от пронзившей ногу боли. – Не делай так больше, понял? – потирая сведённое судорогой колено, он отвешивает Санзу лёгкий подзатыльник. Обиженно глянув исподлобья, Харучиё вытаскивает член изо рта и бормочет: – Волосы подержи. Усмехнувшись, Коко с нежностью подхватывает падающие тому на лицо розовые прядки, заводит их назад и ладонью придерживает на затылке. – Фивнее, фовми фивнее, – уже взяв в рот, снова неразборчиво мычит Хару, но на этот раз он всё же смутно улавливает, чего тот хочет. Сжав пальцы на его волосах, он плавно натягивает их, другой рукой массируя его затылок чуть пониже, и Харучиё, зажмурившись от удовольствия, пьяняще стонет. Вибрируя горлом, он жадно обсасывает его член, и Хаджиме, отдёрнув руки, съезжает по креслу ещё ниже. Изо всех сил опираясь на локти и неловко цепляясь пальцами за сиденье, он едва удерживается от падения и невольно прижимается лбом к подлокотнику, прерывисто дыша. Вновь выпустив ствол изо рта, Санзу быстро двигает по нему ладонью и усердно вылизывает под головкой, а затем снова глубоко заглатывает, сминая яйца, отчего Коко замирает и, глухо простонав, изливается. Охотно всё проглотив, Харучиё отстраняется и жалобно смотрит на него. – Потрогай, – просит он и потирается лбом о колено. – От мефа хочется, чтобы трогали. Отдышавшись и застегнув брюки, Хаджиме ласково поглаживает его шею, как котёнка гладит под подбородком и трёт за ушками, пока тот, протяжно застонав, не утыкается щекой ему в бедро, вздрагивая всем телом. Это всё какое-то чёртово безумие, но ему определённо понравилось. Впрочем, надо бы не забыть заказать новый рабочий стол. Такой, чтобы Хару под ним не пролез.