Пятьдесят оттенков розового

Изначально Ран рассматривал Харучиё лишь как временное развлечение, и пока тот был никому не нужен и не интересен, ему тоже не было до него особого дела. Но в тот день, когда он осознал, что Санзу пользуется чужим вниманием, всё резко поменялось. Хайтани тогда вдруг понял, что его это совершенно не устраивает, что он хочет большего. Хочет безраздельно обладать им, превратить его в игрушку для исполнения своих прихотей. И сначала всё шло просто прекрасно: Хару-чан был покорным и делал всё, что ему скажут, и, в конце концов, даже начал приходить к нему не только за дурью, но и за близостью как таковой. А потом в их отношения зачем-то вмешался этот, и теперь Хару только и делает, что крутится вокруг него, целенаправленно избегая самого Хайтани, и это просто выводит его из себя. Вот и сейчас странно возбуждённый Санзу проносится по коридору практически у него перед носом, то ли действительно не заметив его, то ли нахально проигнорировав. Ну и куда это наша принцесса так спешит? С любопытством проследовав за ним, он едва успевает заметить, как тот скрывается в кабинете Коконои. Ах да, ну конечно. Куда ещё он может пойти, кроме как к своему дружку. Подойдя к двери, Ран слышит возмущённый голос Коко, а затем, приложив к ней ухо, и говорящие сами за себя стоны. Осторожно приоткрыв дверь, он тут же узнаёт эти наполняющие комнату характерные причмокивающие звуки и следом видит весьма возбуждающую и одновременно приводящую в бешенство картину: чёртов Коконои, громко вздыхая, с блаженством на лице полусидит-полулежит на кресле, а из-под его стола виднеются чьи-то ботинки, и нетрудно догадаться, кому они принадлежат. На секунду ему до безумия хочется безо всяких церемоний зайти в кабинет, за волосы вытянуть мелкую шлюху из-под стола и тотчас же придушить у Коко на глазах, чтобы тот, наконец, понял, что влез туда, куда не следовало. Но быстро успокоившись, Хайтани аккуратно закрывает дверь и с непринуждённым видом уходит. Он не будет принимать поспешных решений, ведь у него ещё остались способы удержать Харучиё. Влетев, однако, в свой кабинет, Ран всё-таки не удерживается от того, чтобы демонстративно хлопнуть дверью. Подскочивший от неожиданности и выронивший телефон Риндо вопросительно смотрит на него. – Эта сучка сейчас сосёт Коконои, и сосёт так, что у того, похоже, полностью пропала способность соображать. Этот ёбаный клоун, поучавший меня, что надо закрывать дверь, оказывается сам не в состоянии этого сделать, так что если хочешь, можешь пойти посмотреть на это милое представление, – скалясь, предлагает он брату. Многозначительно фыркнув, Рин поднимает с пола мобильник. А Ран, плюхнувшись в кресло, уже звонит своему поставщику, в ожидании ответа нервно барабаня пальцами по столу. – Мне нужен фентанил, – с нетерпением выпаливает он, как только трубку снимают. – Чего? Фентанил? – с удивлением переспрашивают на том конце провода. – Нахуя он тебе? – Слышь, ты там часом ничё не попутал?! – окончательно взбесившись, набрасывается Хайтани на собеседника. – Чё за тупые расспросы? Ты дилер или базарная бабка? Сказал, нужен, значит, нужен! – Ладно-ладно, я тебя понял, но фентанил сейчас никак не достать. У нас с этой дрянью уже давно никто не работает, и ты прекрасно знаешь, почему. – Достань через медиков или купи в Китае. Там всегда варили на экспорт, – с трудом подавив раздражение, предлагает он. – Я готовое через границы не вожу, забыл? А через медиков — попробую. Сколько тебе надо? – Два грамма. Минимум один. – Сколько-сколько? Не, братан, извиняй. Даже самый отчаянный лекарь столько не продаст. – Блять, да ты заебал меня уже! Тогда найди мне человека, который сможет его сварить. Дай столько денег, сколько попросит. Если нужно, просто притащи кого-нибудь из Китая. Все расходы я оплачу, – заверяет Ран, беспокойно поигрывая зажигалкой. – Ебать странные у тебя загоны. Впрочем, лады, я постараюсь. Сегодня же расспрошу своих насчёт таких умельцев. – Так, постой-ка, Аки. Ты, кажется, недостаточно хорошо меня понял. Ты не постараешься, а найдёшь, – с нажимом цедит он сквозь зубы. – Даю тебе три дня. Не справишься — ищи новых покупателей, – заявляет Хайтани и сразу же сбрасывает. Закурив, он поднимает голову и натыкается на настороженный взгляд брата. – Ты это сейчас серьёзно? – спрашивает тот. – А что, было так уж похоже на шутку? – расплывшись в фальшивой улыбке, нежно интересуется Ран. – Или ты имеешь что-то против? Может быть, у тебя есть иные предложения? – Тебе не кажется, что это уже слишком? – с откровенным неодобрением высказывается Риндо, вызывая у него очередную вспышку злости. – Да и с Акирой ссориться — такая себе затея. Ты чё, хочешь проебать самую годную в стране синтетику? – Я ничего не проебу. Он всё достанет, просто цену себе набивал, – терпеливо поясняет он и уже с неприкрытой агрессией напоминает: – Так что там насчёт других предложений? Давай, удиви меня. – Эм, ну не знаю, может, просто забьёшь? Пускай катится нахер и трахается с кем хочет, – выдаёт Рин после небольшого раздумья. – А то как-то дороговато выходит за его потрёпанную задницу, не находишь? – Надо же, какой ты умный, братец. Уже и все расходы подсчитал. Да ты прямо настоящий бухгалтер, – с умилением шипит Ран. – Ещё есть что сказать? – Вроде бы нет. – Вот и закрой рот. Безразлично пожав плечами, Риндо замолкает и снова утыкается в телефон. Вот бы и Хару был таким же понятливым и послушным, но, к сожалению, он глуп и своеволен, раз постоянно убегает от него, несмотря на все предупреждения. А Ран ведь до последнего пытался быть с ним добрым, но это не сработало. Затем он пытался быть строгим, при этом щедро награждая за послушание, но и это не помогло. Теперь же ему просто придётся действовать жёстко, и Харучиё сам вынудил его пойти на это. Раз за разом Хайтани ставил его перед выбором, и раз за разом Санзу выбирал неправильно. Значит, выбора он ему больше не оставит.