Обрести покой

      Гарри выписали из госпиталя через две недели. Все это время к нему приходили Гермиона, иногда с Роном, и, конечно, Джинни, которая временно ушла в запас своей команды, чтобы иметь возможность в любой момент посетить палату мужа. Конечно, юноша был рад посещениям, хотя чувство опустошенности не отпускало его. Он вспоминал, как хорошо ему было на той стороне, в обществе матери. Эта легкость и безмятежность давно была им забыта до этой поры, и Гарри боялся признаться окружающим в том, что в мире мертвых ему понравилось гораздо больше, чем здесь, среди живых.       К тому же юношу не оставляло чувство незавершенности. Ах, как он обрадовался, когда Лили сказала, что они все здесь. Гарри отдал бы все за возможность увидеть и пообщаться с отцом, еще раз обнять Сириуса и рассказать Римусу, как живет его сын. Но вместе с тем он гадал, а попал ли в то место Петтигрю. По сути юноша уже не испытывал к бывшему другу отца и крестного той ненависти. Сцена в подвале Малфой-мэноре, когда четвертый Мародер замешкался при реализации приказа своего господина, заключающегося в убийстве ненавистного Избранного, заставила задуматься, что Питер способен на раскаяние. А Гарри очень ценил это чувство в человеке, ведь это говорит о том, что для человека есть путь искупления, и он готов по нему идти. Привыкши думать о Петтигрю, как о проклятом предателе, раболепствующим перед Волан-де-Мортом, Поттер был в замешательстве, анализируя после битвы поступок школьного друга отца. И сошелся на мысли, что перед смертью Питер, возможно, раскаялся в том, что сделал. Конечно, это не умалило его предательства, но юноша больше не мог с той же уверенностью категорично отзываться о нем.       Джинни пришла в день выписки, принеся с собой вещи, чтобы Гарри мог переодеться. Пока девушка получала последние наставления от врача, юноша облачался в брюки и рубашку, погруженный в свои мысли. На днях его начальник прислал ему сову с посланием о предоставлении недельного отпуска с возможностью продления, если юный аврор не сможет полноценно выполнять свои обязанности. Сказать, что это "щедрое" предложение расстроило Поттера, ничего не сказать. Наоборот, он хотел не завтра, так послезавтра выйти на службу. Одна мысль, что и дома Гарри будет снова оставаться один на один со своими невеселыми мыслями, его удручала. Да, дома будет Джинни, которая, видимо, также решила продлить свой отпуск, чтобы заботиться о любимом супруге. Это сообщение даже вызвало легкую улыбку у Поттера. Наверно, девушка решила сейчас восполнить пробелы в их общении из-за того, что оба супруга в виду своих профессий имели крайне ограниченное свободное время, чтобы уделить его друг другу.       Этому факту Гарри был как рад, так и не очень. Конечно, он любил Джинни, как прежде, да и девушка никак не показывала, что ее чувства остыли. Но все же юноша как-то привык, что они не являются показателем без памяти влюбленных, что не могут представить себе жизни без друг друга. И сейчас Гарри не знал, прыгать ли ему от радости, что они, можно сказать, устроят второй медовый месяц, проводя друг с другом дни напролет. Он не знал, как сказать девушке, что хочет отказаться от предложения начальника и вернуться на работу. Джинни с таким энтузиазмом сообщила любимому эту новость, что у того не повернулся язык ее обезнадежить. Но вместе с тем Гарри просто не знал, чем займется на отпуске. Он настолько привык всегда быть загруженным на работе, что не мог даже представить какого это - ничем не заниматься днями напролет.       Размышления о дилемме прервала подошедшая супруга. Она радостно сообщила, что все вопросы улажены и можно отправляться домой. Также девушка "обрадовала" любимого, что на завтра миссис Уизли запланировала праздник, чтобы отпраздновать выписку из госпиталя. И Гарри едва смог сдержать стон недовольства. Вот только шумной вечеринки ему сейчас не хватало, ведь обещали прибыть все родственники, а значит о свободной тихой минутке юноше останется только мечтать. Но и расстраивать Молли Уизли, что приняла его в семью, как приемного сына, он тоже не мог.       Несмотря на перенесенные ранения, Поттер чувствовал себя прекрасно, и, смотря на него, нельзя было даже представить, что он находился на волосок от смерти. Врачи из Святого Мунго великолепно выполняли свои обязанности, и сделали все, чтобы аврор встал на ноги, и ничто не указывало на то, что с постели он мог уже не встать. Покинув пределы госпиталя, супруги Поттер аппарировали. Кричер встретил хозяев и, учтиво поинтересовавшись самочувствием хозяина, исчез, сообщив, что займется приготовлением ужина.       - Ты точно не хочешь прилечь? - участливо спросила Джинни, когда Гарри сообщил, что хочет написать своему начальнику письмо.       - Нет, - улыбнулся жене юноша. - Я прекрасно себя чувствую. Правда.       - Ладно, - не скрывая разочарования, ответила рыжеволосая волшебница. - Тогда как Кричер справится, я позову тебя к столу.       Поттер благодарно кивнул и поспешил в комнату, будто боясь, что супруга все-таки навяжет свою заботу, а больше всего в жизни он не любил показывать свою жалость и принимать опеку, даже от близких людей. Ему, как победителю великого Темного Лорда Волан-де-Морта, странно жаловаться на недомогание и отлеживаться в кровати. Но на пути в спальню Гарри притормозил, повернув голову к табличке, прибитой к одной из дверей. "Сириус Блэк" - значилось на ней. Когда война закончилась, и Гарри с будущей женой перебрались в дом на Гриммо, что достался ему в наследство от крестного, он строго-настрого запретил Кричеру трогать комнату Сириуса. Ему хотелось в дальнейшем приходить сюда и предаваться воспоминаниям о единственном по-настоящему близком ему человеке. Вот и сейчас, решив отложить на время отправку письма в Аврорат, юноша приблизился к двери и, взявшись за ручку, несмело толкнул ее от себя.       Все, как и было, будто Сириус лишь на мгновение вышел и вот-вот скоро вернется. Прикрыв за собой дверь, Гарри сделал несколько шагов и замер посреди комнаты. Свитки на столе, разбросанные в беспорядке, одежда в шкафах, книги на полках. Юноша ощутил, что сердце сжалось тугим обручем, замедляя биение. Как поздно он встретил крестного и как рано потерял... Как много они не обсудили, и как сильно Гарри мечтал, что однажды переедет от ненавистных Дурслей в дом друга отца. Сколько раз, как в замедленной съемке, он видел, как Сириус падает в ту чертову арку. Сколько бы Гарри ни терял в своей жизни родных и близких, сколько бы смертей он ни наблюдал, он никогда не привыкнет к этому чувству опустошенности. Когда все, о чем ты мечтал, разбивается о жестокую реальность и, казалось, сама Смерть смеется тебе в лицо, а ты осознаешь собственную никчемность перед властью Судьбы.       - Мама сказала, что вы все там, - слегка усмехнулся Гарри, представив, что говорит с крестным. - Я очень хочу тебя увидеть, Сириус. Как-то я услышал одну поговорку: "лучше иметь и потерять, чем никогда не иметь". Знаешь, я не согласен. Обладать и потерять гораздо труднее, чем просто не иметь и, соответственно, не страдать, когда это теряешь. А ты как думаешь?       И, оставив вопрос повиснуть в воздухе, юноша вышел из комнаты. Войдя в свою комнату, он сразу сел за стол и, положив перед собой письменные принадлежности, стал строчить письмо начальнику. Когда он заканчивал короткое послание, Джинни вошла в комнату и сообщила, что домовик накрыл на стол. Машинально кивнув, Гарри дописал задуманное и отправился на чердак, где обитала Мэриэль, сова супруги. После смерти Букли Поттер так и не решился приобрести новую сову. Подарок Хагрида был для него больше, чем просто питомцем. Потому для него покупка новой совы считалась своеобразным предательством той, что пожертвовала собой ради спасения хозяина.       - Ты же не собираешься выходить на работу? - осторожно поинтересовалась Джинни, когда супруги заняли свои места за обеденным столом. - Твое ранение... мы все так испугались за тебя... я просто не находила себе места.       - Но я прекрасно себя чувствую, - в который раз повторил Гарри и безмятежно улыбнулся. - И потому не вижу смысла просто так отлеживаться. Пару дней приду в себя и надо возвращаться к работе. Та банда сама себя не поймает, - весело добавил он.       - Такое ощущение, что в Аврорате только ты работаешь, - обидчиво поджала губы Джинни. - Я и так каждую минуту боюсь, что мне придет письмо о том, что ты... - она замолчала, отворачиваясь в сторону и еще больше сжала губы, сдерживая рвущийся наружу всхлип.       Гарри вздохнул и отложил в сторону вилку, почувствовав себя очень виноватым. Конечно, он не надеялся, что жена с пониманием примет его решение отказаться от отпуска. Да и он просто не мог ей объяснить свою тягу к этой опасной работе. Почему-то он всегда знал, где его призвание. И не мог представить, чтобы занимался чем-то другим или переложил свою работу на другие плечи.       Аппетит пропал. Поттер пробормотал слова благодарности, поднявшись из-за стола. Джинни ничего не ответила, продолжая буравить напряженным взглядом противоположную стену. Еще раз вздохнув, Гарри вернулся в спальню и, раздевшись, забрался под одеяло. И, хотя спать ему совсем не хотелось, он закрыл глаза. И пока Морфей не принял его в свои уютные объятия, перед взором юноши стояло улыбающееся лицо Лилиан Поттер.       Проснувшись и натянув очки на нос, Поттер увидел на прикроватной тумбочки конверт за авторством начальника отдела Аврората. Он выражал недоумение стремлением своего подчиненного, но подтвердил встречу в своем кабинете, запланированную на завтра, чтобы обсудить возвращение Гарри в ряды мракоборцев. Довольно улыбнувшись, юноша встал с кровати и оделся. Джинни в комнате не было, а это значит, что она уже распоряжается о завтраке. Юноша отправился в ванную комнату, чтобы освежиться. Принимая душ, он размышлял, как бы ему покорректнее сообщить супруге, что завтра он отправляется на работу.       Джинни сидела на диване, наблюдая как Кричер суетится вокруг обеденного стола. Но, как подумалось Поттеру, не потому, что это мельтешение очень уж увлекало молодую супругу, а просто потому, что мысли ее были далеко от сюда. Уже заранее чувствуя себя виноватым за то, что он должен сообщить, Гарри приблизился.       - Я думаю уйти из команды, - неожиданно произнесла рыжеволосая волшебница.       Юноша так и замер, не дойдя до дивана нескольких шагов. Такого поворота событий он никак не ожидал. Растерявшись, он удивленно распахнул глаза, смотря на профиль жены. Их взгляды встретились спустя пару мгновений. Джинни явно ждала реакции на свое сообщение. Только вот Поттер не знал, что сказать. Радоваться? Да, если бы и у него было много свободного времени или хотя бы желание им обладать. Расстроиться? Ну, Гарри понимал, что это решение девушка приняла из-за него. Может, она надеялась, что когда она будет постоянно дома, то и у него появится стимул так же спешить с работы. Только вот это решение ничего не поменяет.       - Ничего не скажешь? - переспросила Джинни, когда пауза уж очень затянулась. - Ты не рад?       - Это просто неожиданно, - криво усмехнулся Гарри, присаживаясь рядом, но в то же время в отдалении. Девушка заметила это и фыркнула. - Ты любишь квиддич...       - И что? - с вызовом и как-то грубо парировала супруга. - Ты тоже его любил в школе, но даже не помышлял о продолжении профессиональной деятельности.       - У меня другая ситуация.       - Правда? - будто оскорбилась Джинни. - И какая же?       - Я не знаю, как объяснить, - замялся Гарри. - Просто я... это моя работа, - так и сумев описать свои чувства, вздохнул он.       - Рон считает, что ты просто не можешь принять, что война закончена, - произнесла девушка. - Говорит, что ты зависим от адреналина, который испытываешь во время опасности. Ты специально берешься за самые опасные операции, чтобы чувствовать баланс между жизнью и смертью.       - Он так сказал? - снова усмехнулся Поттер. Хотя друг и не говорил ему это в лицо, но эти слова не стали для него открытием.       - Почему ты считаешь, что кроме тебя ловить преступников некому? Знаешь, как я испугалась, когда ты попал в больницу, и как обрадовалась. Думала, что вот ты поймешь, что находился на грани и больше не захочешь повторения. Станешь осторожнее. Возможно, будешь больше заниматься бумажной работой. Я буду меньше волноваться за тебя, и мы заживем, как настоящая семья. Ты хочешь детей?       Во время всей тирады жены Гарри подбирал слова, чтобы оправдаться, но последняя фраза снова шокировала его, и он опять распахнул глаза, подняв взгляд на супругу. Та, высказавшись, замолчала, снова ожидая ответа.       - Д-да, - почему-то заикаясь, выдавил юноша из себя. - Конечно. Почему ты спрашиваешь? Ты знаешь, я всегда мечтал о большой семье.       - Твои слова расходятся с реальностью. Человек, который хочет большую семью, не ищет каждый день смерть.       - Джинни, все не так, - замотал головой Гарри. - Мерлин, я не знаю, как объяснить тебе. Просто я хочу, чтобы мои дети жили в мирное время. Во время, когда ни одного приспешника Волан-де-Морта не останется. Их осталось не так много. Надо лишь...       - Что? - грубо оборвала его Джинни. - Потерпеть пока ты всех не отловишь? Я устала бояться за тебя. Что и кому ты пытаешься доказать? Или показать. Свою нужность. Ты сделал все для этого мира. Ты просто должен остановиться, Гарри. Война давно закончилась. Волан-де-Морта больше нет. Его ближайшее окружение либо мертвы, либо коротают оставшиеся им дни в Азкабане. А мелкая шушера не представляет серьезной опасности. Давай будем просто жить.       Просто жить. Гарри мысленно усмехнулся. Мерлин, если бы кто-нибудь объяснил, что это. Сколько себя знает, он всегда рисковал жизнью. Ну, или хотя бы здоровьем. Он никогда не мог сказать, что просто живет. В свое удовольствие, для себя. Ну, или хотя бы для близких людей. Это Пророчество повесило ему на шею ярмо великого Избранного. Этот мир видел в нем своего спасителя. И Гарри знал, что обязан. И, видимо, он так привык к своим обязанностям, что не заметил, что это ярмо уже не висит на его шее. Он исполнил свой долг и любой другой с радостью бы послал этот мир к черту, пожиная лавры героя войны, но он почему-то не мог. Может он, действительно, зависим от адреналина, а может он боится, что однажды станет ненужным, и этот мир забудет своего героя? Гарри не знал. Наверно, Рон прав, и для Поттера просто жить - это постоянное чувство опасности.

***

      Уильям Уайт хмуро смотрел на сидящего перед ним Гарри Поттера. Тот спокойно выдерживал этот тяжелый взгляд. За годы работы под началом этого человека юноша привык к этому взгляду и у него выработался своеобразный иммунитет. Но сейчас ему было проще, потому что он просто знал, что это напускная строгость, и на самом деле начальник всегда благоволил к своему юному подопечному, уважая того за его заслуги в битве с Волан-де-Мортом.       Старший аврор Уайт принял должность начальника отдела мракоборцев сразу после войны, когда и Кингсли Бруствер стал Министром Магии. Оба мужчины, и до этого состоящие в стане аврората, имели дружеские доверительные отношения. Эта дружба продолжается и сейчас. Уильям имеет внешность спокойного уравновешенного человека, который, казалось, может расположить к себе каждого. Но в то же время он не раз показывал и жесткий бескомпромиссный характер, когда того требовали обстоятельства.       - Я тебя не понимаю, - поняв, что на подчиненного его угрожающий вид не действует, Уайт расслабленно откинулся в кресле. - Ты чуть не погиб. Провалялся в коме около месяца. И, едва тебя выписали врачи, рвешься снова в бой. Тех бандитов, кстати, ребята поймали.       - Приятно слышать, - как бы между делом отозвался Гарри.       - Я думаю, тебе нужно взять тайм-аут.       - Он мне не нужен.       - А я считаю, нужен, - с нотками стали в голосе ответил начальник Аврората. Поттер мысленно фыркнул, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза. Мерлин, как же они все его не понимают? - Послушай, - снова смягчился Уайт, подаваясь вперед к столу и кладя на его поверхность руки, сцепляя пальцы в замок. - Я ценю твое рвение. Мерлин свидетель, ты отличный аврор и твои профессиональные способности выше всех похвал. Именно потому я прошу тебя немного охладить пыл. Ты рвешься в гущу событий, иногда забывая об осторожности. А еще ты в пылу сражения забываешь о том, что за тобой следуют другие и берут с тебя пример, как с героя войны. Напомню тебе, что в той операции я назначил тебя главным, а это значит, что ты отвечал за тех парней, что пошли с тобой. Твой напарник чудом не отправился к предкам. И другие пострадали. Если тебе плевать на себя, то подумай о тех, за кого ты в ответе. Это есть главное правило всех руководителей.       - Я понял, - скупо отозвался Гарри. - Я пересмотрю свое поведение. И я рад, что все целы. Я справлялся об их здоровье.       - Я очень надеюсь, что пересмотришь, - с неким сомнением в голосе ответил Уильям. Еще немного побуравив взглядом юношу, он грузно, несмотря на свою стройную подтянутую фигуру, поднялся с кресла и отошел к окну. Гарри молча ждал вынесения приговора, а начальник, казалось, вообще забыл о его присутствии, смотря вдаль. - Ладно, - снова заговорил он спустя несколько томительных минут. Поттер облегченно выдохнул и улыбнулся. - Но учти, Поттер, - повернулся к нему начальник, чуть прищурившись. - Если произошедшее снова повторится, я уже не буду так к тебе лоялен. Можешь приступать к работе завтра.       - Я понял, - повторил Гарри и поднялся с кресла. - Я могу идти, сэр?       - Иди, - будто отмахнулся от него Уайт, правильно различив в голосе подчиненного, что ни черта тот не понял и не усвоил, а это значит, что повторение инцидента лишь дело времени.       Поттер, находясь в приподнятом настроении, направлялся к себе в кабинет, который делил с еще двумя мракоборцами, один из которых являлся его напарником после отставки Рона Уизли. Грегори О'Коннер был старше Гарри на четыре года, но никогда не противился, когда в совместных акциях именно Поттер назначался главным. До юноши у Грегори был напарник, но тот, получив серьезную травму в битве с браконьерами, был вынужден уйти в отставку. Так Гарри с Грегори и нашли друг друга.       Хотя начальник и сказал, чтобы Поттер приступал к работе с завтра, но домой юноше совсем не хотелось. С Джинни у них с того неприятного разговора так и не наладились отношения. Девушка заявила, что раз муж возвращается на работу, то и ее отпуск отменяется. Вечеринка по случаю выписки прошла хоть и весело, но супруги скорее играли радость, чем на самом деле наслаждались праздником. К счастью, этой натянутости никто не заметил, и никто не приставал с вопросами. Да и сами Гарри с Джинни не стремились посвящать родственников в свои взаимоотношения.       Грегори встретил напарника с улыбкой. Гарри обрадовал его, что Уайт разрешил ему вернуться на службу, с чем О'Коннер его искренне поздравил. Юноша умолчал, что приступить он должен завтра и, поблагодарив напарника и еще раз убедившись, что тот не держит зла за необдуманный поступок идти в лобовую без разведки, уселся за свой стол. И только сейчас осознав, как же ему не хватало этого кабинета и своего стола. Мерлин, он же здесь не был полтора месяца. Казалось, что это было целую вечность назад.       - Тебе письмо, кстати, - вернул напарника из раздумий Грегори.       Гарри не сразу отреагировал на его слова, а потом удивленно вскинул брови. О'Коннер кивнул на сложенный лист бумаги, лежащий на краю стола, поверх папок с бумагами. Поттер взял листок, подтверждающий подписью, что послание действительно адресовано ему, и развернул его. Оно было от Гермионы. Девушка сообщила, что хочет сегодня вместе пообедать. Гарри понятия не имел, откуда она могла знать, что он появится на работе. Сам он не говорил, да и Джинни незачем было посвящать подругу в это. И хотя юноша понимал, что обед будет не просто дружеской посиделкой, отказаться он не мог. С Гермионы станется достать его, как бы он ни прятался, и все-таки высказать все, что она думает.       - Неприятные новости? - спросил Грегори, заметив мученическое выражение лица напарника.       - Да уж, - сложив листок и вернув его на место, ответил Гарри. - Хорошего мало. Но это так, - тут же улыбнулся он, чтобы товарищ не переживал. - Мелочи. Справлюсь.       - Ясно, - вернул ему улыбку О'Коннер.       - А пока, - в предвкушении потер ладонями Поттер. - Давай, выкладывай, что тут произошло, пока я валялся в Мунго.       Грегори с радостью стал рассказывать о последних новостях, только и ожидая того момента, чтобы отвлечься от бумажной работы. Нелюбовь к написанию отчетов была общей чертой у напарников. Вскоре оба юноши весело смеялись над одним из казусных моментов, произошедший с другим мракоборцем на задании, забыв о тревогах и проблемах. Гарри был рад временно отвлечься от неприятного разговора с женой и от будущего, как он был почти уверен, не менее неприятного разговора с подругой.