Не ходите в лавку Бет

— Между прочим, скоро Мирон со Славой придут, а у нас еще жрачка в противозачаточном состоянии. Ваня, ты меня слышишь? Брось свою тыкву, помоги мне! Ваня Светло усмехнулся и приглашающе похлопал себя по коленям: — Ты знаешь, куда идти, репер Охра. Не душни, успеем мы еще приготовить твой мега-супер-хэллоуинский обед. А тыква это красиво. — Ты сам можешь пройти туда же, Ванечка, — Ваня показал средний палец и продолжил ворчать. — И фонарь этот ебучий можно было купить, а не резать самому. Вся кухня в ошметках уже. — Уже дорезал. — Светло поставил тыкву на стол и ополоснул руки. — Зацени, какая красота! И вообще, Ваня, Хэллоуин — это наш с тобой праздник, можно сказать. Годовщина. Ты же ко мне год назад приперся и мороженко подъел мое. А потом... — Лучше бы не приходил, — притворно буркнул Рудбой. — Была бы сейчас чистая кухня у меня. — Зато сейчас есть я и куча тыквенных семечек. — Ваня состроил дурацкое лицо. — Кстати, их можно высушить и есть. Хуй лучше стоять будет. — Не устраивает что-то? — зыркнул на него Рудбой, но тут заверещал домофон, и Ваня, послав ему идиотский воздушный поцелуй, пошел открывать. У них сегодня была годовщина. И Хэллоуин. И Ваня искренне хотел провести вечер с удовольствием и в кругу близких людей. То есть с Ванечкой, Мироном и Славой. И фонарем он бы обошелся пластиковым или вообще бумажным из магазина фиксированных цен. Через несколько минут в квартиру шумно ввалились Мирон со Славой. Точнее, весь шум исходил от Славы, а Мирон просто терпеливо все это сносил. Гости принесли винишко и кучу конфет — Хэллоуин все же, вдруг кто-то да зайдет, хотя и маловероятно. А ужин все еще был не готов. Зато белоснежная Ванина кухня была равномерно покрыта оранжевыми точечками и кое-где тыквенными внутренностями. — Да ладно, Вано, не грузись, так посидим, — приободрил его Мирон, заходя в кухню. Но Ваня упрямо засунул мясо в духовку: на одних конфетах далеко не уедешь. И аккурат в тот момент, когда он выставлял время, отрубили свет. Ваня выглянул в окно: отрубили везде. Да блять же! — Все равно у нас в квартире Светло, — громко объявил Фаллен, появляясь в кухне с фонариком и охапкой свечей в руках. — Где зажигалка, Вань? Херасе! Я же еще и уебок? Так-то ты меня любишь. Это Ваня кинул ему «остатки роскоши» от «Antiyou». — Зато знаете, что теперь можно делать в такой кромешной тьме? — таинственным голосом объявил Слава, когда свечи были зажжены (одну из них вставили в тыкву и довели-таки до ума фонарь Джека), а сами они переместились в гостиную с вином, благо его было много, и бокалами. — Ну, давай, удиви нас в этот страшный вечер, — поддел его Мирон, — ты же по дороге уже сочинил кучу страшилок. — Блять, Мирон Яныч, ну умеешь же ты все испортить. Развод и девичья фамилия, — поморщился Слава. — Но вообще, как вам идея? Вани синхронно кивнули. — Раз я предложил идею, я и буду первый, — деловито сообщил Слава, — у меня уже и сюжет есть. — Ни фига. Я первый, — не согласился Ванечка и нехорошо прищурился, — я кое-кому за зажигалку отомстить должен. — Валяй, — кивнул Слава. — Короче, история будет такая, — Фаллен попытался придать голосу максимум таинственности, — про Фотоаппарат.

***

Знаете ли вы, что можно обнаружить в подворотнях Питера? О, вы не знаете питерских подворотен! Нынче-то они уже не те, что раньше: проходы заперты железными дверями на кодовые замки, во дворах чистота и порядок. Почти во всех. Но раньше... Случайный прохожий в подворотне легко мог найти неприятностей на свою голову, причем, как совсем обычных вроде налета бандитов, так и очень мистических. Ходят слухи, что был некогда в Питере один странный магазин. «Магазинчик Бет», так его называли. Найти на карте его было невозможно, он постоянно переезжал с места на место. Люди говорили, что видели его то в одном месте, то в другом. И всякий раз, как находился желающий проверить его местоположение, магазинчика по указанному адресу не оказывалось. Но неизменным оставалось одно: вход в магазин всегда располагался в подворотне. И чем грязнее и мрачнее была подворотня, тем ярче и призывнее горела вывеска магазина. Но никогда туда не входило больше одного покупателя за раз, а выходящих никто не видел. Да и были ли они? Что было внутри, никто сказать не мог: некому было.

Фотоаппарат

Настроение у Вани Рудбоя было дерьмовое: фотик наебнулся и, очевидно, навсегда. Срочно надо было искать новый и как-то разруливать предстоящую гору съемок. А еще хотелось кофе и в тепло, к Ванечке. Хорошо, что он хотя бы сейчас был дома, а не где-то в разъездах. Этой весной у них наконец-то все начало налаживаться, и они даже съехались. Пока еще притирались друг к другу, но все шло как нельзя лучше. Они уверенно двигались вперед и даже собирались... Ну, короче, планы у них были грандиозные. Еще ему хотелось кофе с корицей и марципана. С чего вдруг его потянуло на марципан, Ваня не понимал. Может быть, организм так пытался заглушить боль от потери фотоаппарата? Даже если так, марципан не самое плохое средство. Он задумчиво шел, глядя под ноги, и тем не менее, просмотрел выбоину, из-за которой чуть не упал. Поднял взгляд и увидел яркую оранжевую вывеску со стрелкой. «Лавка Бет» — гласила вывеска. «Кофе, сладости и все, что нужно для поднятия настроения». Он все равно хотел кофе, почему бы и не в этой «лавке». Хотя, для кофейни название более, чем странное. Но железных ворот на входе во двор не было, и он нырнул под арку. Дверь в эту «лавку» оказалась более чем безобразной. Глупо для магазинчика такого типа. Как они вообще собираются привлекать клиентов? Еще бы в подвал с крысами забрались. Внутри было сумрачно, пахло восточными пряностями и кофе. Стены были задрапированы китайским шелком. Ваня втихаря потрогал. Не то чтобы он был знатоком текстиля, но шелк, похоже, был натуральный. Оранжевый, фиолетовый и черный. Так себе выбор цвета. Со вкусом у владельца наблюдались явные проблемы. Современные кофейни так не оформляют. Может, это динозавр из девяностых? В магазинчике зазвенела «музыка ветра», и из подсобки показался высокий парень в спортивном костюме кислотного зеленого цвета и темных очках. Или это была очень мужественная девушка? Или очень женственный юноша. Ваню внешность продавца озадачила, но ненадолго: он купит кофе и пойдет дальше. Не его дело, кто и как самовыражается. — Я — Соня Мармеладова, а вы? — значит, это все-таки девушка. — Иван, — чуть смутившись, ответил Ваня. Черт знает, может, здесь так принято? Она представилась ему книжным псевдонимом. Может, и ему надо было так же? Ну сказал бы — Охра, самостоятельный монстр. — Хочу предложить вам кофе с корицей. А еще марципан, — девушка лучезарно улыбнулась и обвела рукой витрину со сладостями, которую Ваня сначала и не заметил. Откуда она знает? Ему стало не по себе, но Ваня забил на это ощущение. Кофе с корицей — популярный напиток, а марципан... Да тоже не какой-то раритет. Фиг с ним. Он кивнул девушке. — А я вас знаю, — сообщила девушка, насыпая кофе в турку. — Вы — фотограф. Ваня кивнул: сейчас начнется. А автограф дадите? А сколько стоит фотосессия? А нюдсы вам присылать можно? А познакомите с... Но он ошибся: девушка больше не проронила ни слова, и лишь когда кофе сварился, она вновь заговорила. — Вы, наверное, в фотоаппаратах хорошо разбираетесь? У меня лежит один. Он старый, от дедушки еще. Я в нем разобраться не могу. Подскажете? Ваня кивнул. Ему ничего не стоит поболтать с девушкой лишних пару минут, а ей приятно. Она метнулась в подсобку и тут же вынесла фотоаппарат. Он действительно был старый, на вид ему было лет сорок, если не больше. Ваня покрутил фотик в руках. Ничего сложного в нем не было, пленку только найти, и можно щелкать. Иногда именно на таких аппаратах получались бомбические фотки. Главное — прямые руки фотографа и немного таланта. — А хотите, я вам его подарю? А вы мне автограф? — улыбнулась девушка. Ну вот, чего он и ожидал. Заезженный сценарий. Сейчас она попросит обнять его, потом полезет целоваться, тем более тут темно и народу больше нет. Ваня криво улыбнулся. Фотик ему нужен не был, а автограф он и так оставил бы. Девушка вышла из-за стойки и лично надела фотоаппарат ему на шею. Потом сунула в одну руку стакан с кофе, в другу пакет со сладостями. — Спасибо, Ваня, — она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Это было странно, ведь сначала Ване показалось, что они почти одного роста. — Я тебя провожу. Мирону привет.

***

Ваня очнулся только на улице. Причем не на той же самой, где был, когда набрел на магазинчик. Он вернулся, прошел пару кварталов, нашел ту самую выбоину, посмотрел по сторонам. Вывески не было. Никакой. И железные ворота, выкрашенные в противный болотный цвет. Фотоаппарат висел на шее, в руках был кофе и пакет с марципаном. Ваня остановился, сгрузил все на каменную тумбу и похлопал себя по карманам. Кошелек, трубка, документы — все было на месте. Денег в кошельке было ровно столько, сколько до похода в эту «лавку». На всех картах баланс — без изменений. Может, это было что-то вроде цыганского гипноза? Тогда почему ничего не пропало? Он выбросил покупки в ближайшую урну, но фотик почему-то не решился. Так-то аппарат неплохой, в принципе. Можно его сегодня опробовать. И пленка где-то есть.

***

Беглый осмотр фотика показал, что им вполне можно пользоваться. И пленка нашлась. Это было даже интересно — попробовать не на цифру, а по старинке. Какой-то налет романтики даже. — Пофотать тебя так? — Ваня дернул бровями: Ванечка выглядел очень заманчиво и еще не вылез из постели. — Пока нет, иди сюда лучше. Через час Ваня вылез из постели и занялся фотоаппаратом. — Ты где откопал такой? — поинтересовался Ванечка. Ваня кратко рассказал. — Странно, — хмыкнул Фаллен, — кофейня с таким необычным названием. Первый раз слышу, хотя я тот район знаю, как свои пять пальцев. Ваня пожал плечами. — А хорошо быть звездой, да, Вань? Узнают, фотики дарят. Целуют еще, — Фаллен хитро улыбнулся, — смотри, ревновать начну. — Не больше, чем я тебя, — в тон ему ответил Ваня. — Пойду на улице пощелкаю что-нибудь. Завтра за нормальным поеду, а этот пусть так будет, по фану.

***

На улице ничего интересного не попадалось. Одни бродячие коты. Но для тестирования фотика и они пойдут. Ваня выбрал одного, который, развалившись на газоне, грелся под последними осенними лучами питерского солнышка. Кот был красивый, упитанный, и Ване он сразу понравился. И внешне, и тем, как он вальяжно раскинул лапы, и тем, как довольно жмурился. Ваня подошел поближе, присел, навел объектив. Кот, как будто поняв, что сейчас произойдет, даже позу сменил — позировал. Ваня примерился и нажал на кнопку. Потом еще раз, для надежности. Кот вдруг вскочил, выгнул спину и зашипел. Кинулся на Ваню и, наверное, оцарапал бы, если бы Ваня не успел поскорее отскочить. Хрен его знает, что на кошака нашло. Может, у него к людям с фотоаппаратами личная неприязнь? Ваня развернулся и ушел. Но не успел он пройти и пары метров, как почувствовал, будто сквозь него прошел сильный сквозняк. Не мимо, а именно сквозь. Сразу откуда-то взялись силы, энергия, улучшилось настроение, и почему-то появилась какая-то странная злость. На кого и почему — Ваня не понимал, но факт оставался фактом. Ему захотелось сфотать еще что-нибудь, желательно какого-нибудь человека посолидней, какого-нибудь уверенного в себе мужика или красивую стервочку. Вот прямо так, да. А еще внутри что-то довольно заворчало, словно большая собака, которой кинули кость. Оно было голодным, а теперь как будто начало насыщаться. Ваня пошел прямо, потом через дворы, в поисках подходящей натуры. И совсем не увидел того, что за его спиной, на зеленом газоне лежал окоченевший кот, которого он только что сфотографировал. Через какое-то время он набрел на сквер, где по случаю теплой погоды было полно народу. В этот раз Ваня выбирал объект для съемок придирчивее: искал подходящего человека. Внутри шевелилась какая-то странная жажда чужой энергии, и ему хотелось найти кого-то очень здорового и сильного, чтобы жизнь била ключом. Взгляд упал на парня в спортивном костюме, занимающегося на турнике. Достойный объект. Ваня снова достал фотик, примерился. Хотелось сфотографировать этого парня тайно, чтобы он не знал, чтобы поймать какой-нибудь интересный момент. Раньше Ваня бы обязательно подошел к человеку, которого собирается фотать, предупредил бы. Да хоть разрешения спросил! Сейчас ему очень хотелось сделать все тайно. Как будто кто-то сидел внутри и нашептывал: «спрячься, замаскируйся, останься незамеченным». Ваня поежился от таких странных мыслей, но решил внимания не обращать: устал просто, вот херня в голову и лезет. Парень зацепился руками за турник и приготовился к какому-то особенно сложному трюку. Ваня нажал на кнопку. В этот раз он не успел уйти и увидел, как руки незнакомца соскальзывают, а сам он безжизненной куклой валится на покрытие спортплощадки. И снова сквозь Ваню пролетел ветер. Холодный, даже пронизывающий до костей. И опять, как полчаса назад, он почувствовал силу, энергию, злость. И еще жажду крови и чужой жизненной силы. Как будто это парень напитал его чем-то, но хотелось еще больше. То самое Нечто внутри заворчало, утробно и низко, захотело еще жизни. И оно определенно стало больше, чем полчаса назад. Почти сразу же пулей прошибло понимание: Ваня убил его. Этого парня на турнике. Ваня Рудбой убил случайного человека. Без причины. Просто взял и убил. Или это фотоаппарат убил? Конечно, именно фотик. Ваня никак не мог убить кого-то. Только не он. Он мухи не обидит. И фотик тут ни при чем. Просто совпало так. Он щелкнул, а у бедняги в этот момент сердце остановилось. Просто кошмарное совпадение, не больше. Ваня тряхнул головой, полагая, что это морок. Посмотрел, как к упавшему парню сбегается народ, и порадовался, что сам он стоял далеко, что никто не видел, как он фотографирует несчастного, а значит — никто не заподозрит его. Он быстро поднялся и ушел из сквера. Страшно хотелось проверить еще на ком-нибудь этот странный фотик. Упадет ли следующий, кого он сфотографирует, также замертво или нет? Очень опасное желание, но такое манящее; такое сильное искушение, которому невозможно противостоять. Как стакану чистой прохладной воды в жаркий день. Не возникало даже мысли выбросить фотоаппарат, как будто он прирос к рукам, как будто Ваня был под его, фотика, гипнозом, и этому гипнозу хотелось безоговорочно подчиняться. Он свернул в переулок и увидел целующуюся парочку. Молодые, красивые. Она в коротком платье, с длинными стройными ногами. Он — спортсмен, сильные руки обнимают девичий стан, спускаются к ягодицам. Красота, молодость, жизнь. Жизнь! И Ваня снова нажал на кнопку фотоаппарата. В безлюдном переулке на выщербленный асфальт упали двое. А внутри у Вани заскулил уже целый монстр, требуя новых жертв. Он снова вырос, почувствовал себя хозяином положения. Он хотел крови, молодой и сильной. Самой чистой и самой доброй. Ваню затрясло от сознания этого. Он сам, сам становился этим монстром, сам хотел видеть, как падают другие люди, только секунду назад жившие и чувствовавшие. Значит, именно Ваня их убил. И этих двоих, и того парня с турника. А ведь он сфотографирвал еще и кота на газоне! Неужели кот тоже? Не фотоаппарат, а сам Ваня Рудбой! У него в руках была очень страшная вещь, а он все никак не выбрасывал ее. Все еще не до конца верилось в свою причастность. Два случая это просто совпадение. Совпадение! Что стало с котом, он не видел, а значит, кот не считается. Не может считаться! Но фотоаппарат убивал. Ваня убивал. И хотел (вот это было самым жутким) убивать дальше. Нет-нет. Не убивать. Фотографировать! Он фотограф, он просто тестит новый фотик. Он не убийца! Нет-нет-нет! И все же... Он должен был становиться причиной их смерти, и часть его отчаянно сопротивлялась, боролась с этим монстром. Но в голове постоянно звучал голос, требующий чужой крови, и Ваня послушно потащился дальше, выискивая объекты для фотографий, понимая, что светлая часть его постепенно проигрывает. Так он проходил почти до вечера, обойдя чуть ли не половину Питера. С каждым новым кадром ему становилось все лучше и лучше. Монстр внутри насыщался, рос, матерел, глуша и растаптывая остатки разума и той светлой сопротивляющейся силы, имя которой Душа. Его последней жертвой стал выходящий из блестящей черной иномарки бизнесмен. Ваня фотографировал его с противоположной стороны улицы и серьезно испугался, когда к упавшему подбежали крепкие ребята-телохранители. Испугался, что его заметят. Но обошлось. Более того, они, стоя в десятке метров от него, скользнули взглядом по тому месту, где был Ваня, и вернулись к боссу. А Ваня для них был словно пустым местом. Невидимкой. Незаметным и невидимым убийцей, которого они никогда не найдут, как бы ни старались. Он оглядел себя: все, как и утром. Ничего не поменялось. А монстр внутри уже не скулил — он ревел подобно грому, взывая к какой-то темной силе, и жаждал последней, самой большой, самой ценной жертвы. Самой дорогой для Вани. За этот кадр он обещал Ване все блага мира, включая вечную жизнь. Он искушал и льстиво нашептывал о могуществе, которое Ваня обретет, нажав последний раз на кнопку. Направив объектив на того одного, кто был нужен этой черной силе внутри. Вот теперь Ваня реально испугался. Он рванул домой бегом, даже такси вызывать не стал. И надеялся только, что Ванечки не будет дома, ибо как поведет себя его внутренний монстр, даже предположить боялся. К счастью, Фаллена дома не оказалось. Ваня с облегчением выдохнул, закурил, но от сигарет его пробрала такая тошнота, что он тут же выкинул всю пачку. Руки тряслись, сердце ухало, как сумасшедшее. Монстр требовал крови. Он выл где-то внутри, был недоволен всем, что Ваня мысленно ему предлагал взамен. Он хотел Ванечку. Ему в жертву надо было принести самое чистое и светлое, что было у Рудбоя в жизни. Ни на что иное монстр был не согласен. И тогда Ваня решился на отчаянный шаг. Он встал перед зеркалом, навел фотоаппарат на свое отражение и нажал кнопку. Целую секунду ничего не происходило, а потом монстр внутри счастливо заголосил, завизжал, завыл. Казалось, его жажда утолена. Он был искренне и бесконечно счастлив. Он не ожидал такого царского подарка. Он и мечтать о таком не мог! На пол упал фотоаппарат и маска демона Охры, а через комнату пронесся сильный сквозняк и исчез в открытом окне. Ваня Светло вернулся в пустую квартиру.

***

— Блять, про Охру это избито, — сморщился Рудбой, — и про фотки тоже. — Ну вот и покажи нам класс, — отсалютовал ему полным бокалом Слава, — хочешь, про меня расскажи. Я даже не расстроюсь, если меня там сожрут монстры. — Легко. — Ваня даже бокалом не стал заморачиваться, а отпил прямо из бутылки, — короче, дело был так...