Не ходите в лавку Бет

Голова не профессора Доуэля

Слава с Мироном переезжали на новую квартиру, и у них почему-то совершенно не хватало мебели. Вернее, мебели было полно разной, но Слава вбил себе в голову, что к его антикварному шкафу, который он приобрел при посредничестве Мирона и в весьма приятных обстоятельствах, требуется что-нибудь такое же антикварное, но поменьше размерами. К примеру, тумбочка. Он даже уже придумал дизайн-проект своего рабочего кабинета. Проект был оригинален и вызвал шквал критики со стороны Мирона, но когда Славу это останавливало? В общем, пока Мирон Яныч отбыли в заграничное турне или, попросту сказать, в Лондон на запись, Слава решил сделать посильный вклад в их семейное гнездышко и отправился на поиски подходящей шкафу тумбочки. Он исходил все антикварные магазинчики Питера, походил по частным объявлениям, но не нашел ничего даже близко достойного украшать его рабочий кабинет. И крепкого (шкаф они с Мироном уже опробовали, теперь хотелось и тумбочку тоже), чтобы двоих выдержало. В одном из переулков, уже устав и почти отчаявшись найти что-то толковое, Слава обратил внимание на ярко-красную вывеску. Кроваво-красную, сказал бы кто-то слишком впечатлительный. «Лавка Бет. Антикварная мебель, книги, ювелирные изделия. Низкие цены. Скидки. Ликвидация!» – зазывала вывеска. Слава быстро вбил название в поисковик, но телефон завис, так ничего и не рассказав. Тогда Слава решил идти наугад. Чаще всего такая стратегия срабатывала. Купил же он так шкаф, да еще угадал как удачно! В подворотне в нос ударил противный запах формалина. Слава поморщился и дернул дверь «лавки», аккуратную, чистую, белую даже в этот дождливый октябрьский день. Дверь в концепцию грязной и темной подворотни никак не вписывалась, но, наверное, владельцы магазинчика старались следить хотя бы за своей лавкой, если уж не за всей подворотней. Внутри на широких стеллажах были расставлены книги. Тяжелые фолианты в коже и небольшие томики в тонких бумажных обложках. Некоторые книги были раскрыты и лежали на витринах, приманивая покупателей пожелтевшими страницами с буквицами. Это Библии или Псалтыри. Отдельно – собрание сочинений Ленина в синем тканевом переплете. Это для ценителей советской букинистики. Еще стеллаж был отведен под всякую всячину, массово выпускаемую в Союзе по цене тридцать копеек за штуку: справочники, доклады обо всем на свете, производственные романы о колхозах, совхозах и прочих трудовых подвигах. Стеллаж ютился в самом дальнем и темном углу, и Слава понял, что спросом он не пользуется вообще. В других шкафах, застекленных, красовались бронзовые подсвечники с ангелочками, часы на львиных лапах и фарфоровые пастухи и пастушки. Столовые сервизы (некоторые неполные), граммофоны, самовары, балалайки, лапти и коромысла. Павлопосадские платки, венские стулья, грузинская чеканка, бюсты мыслителей и вождей, лампы под тканевыми абажурами, зеркала, медали, монеты, иконы, швейный машинки и много разного иного добра. Славе даже показалось, что он находится не в антикварном магазине, а в плохо организованном бесплатном музее. Пока он оглядывался и удивлялся большому количеству барахла, откуда-то из подсобки вынырнул человек. Высокого роста и с совершенно незапоминающимся лицом. Какие у него были глаза? Да, собственно, никакие. То есть какие-то были, но цвет, форма, размер? Будто оставались на усмотрение покупателя. Зеленые? Или черные? Или один глаз зеленый, другой черный? Но какой-то глаз, вроде бы, косил, а другой был круглым, как у филина, и внимательно смотрел на Славу. Зато рот продавца изгибался в приветливой улыбке, сиял белыми острыми зубами и сыпал любезностями. – Добро пожаловать, добро! Вы личность известная, рады видеть вас у нас. Бона сэра, как говорится, – строчил, как из пулемета, этот улыбчивый рот. – Здрасьте, – кивнул Слава и поежился: ни рот, ни продавец ему категорически не нравились. – Я – Бродский, – протянул руку рот-продавец. – А вы? – Слава, – это вырвалось против воли: представляться совсем не хотелось. – Знаю, КПСС, – закивал продавец, как будто бы даже не головой, а своим изогнутым болтливым ртом. – А я не Иосиф, я просто. Просто, как бутерброд. Бутер Бродский. Слава нехотя кивнул: и тут узнали. С другой стороны, может, получится благодаря этому вытребовать скидку? Продавец засуетился вокруг витрин, начал смахивать невидимую пыль и, казалось, совсем забыл о Славе, напевая что-то себе под нос. – У вас только эта мебель? – осторожно спросил Слава, досадуя, что не ушел сразу, как этот недоумок вылез из подсобки. – Нет, – оживился продавец. – В подвале еще стоят тумбы и диван один. Тяжелые, я один сюда поднять их не могу. Но если желаете можем спуститься и посмотреть. – А забирать как? – Слава решил, что продавец хоть и с приветом, но это не его дело. Главное – чтобы удалось добыть тумбочку мечты. – Так доставку оформим. Грузчиков наймем. Но доставка стоит, понимаете? – он зашуршал пальцами друг о друга, намекая на дополнительные расходы. Ничего нового и удивительного. Грузчики так грузчики. В конце концов, они и шкаф с Мироном не вдвоем перли ведь. – Я хочу посмотреть, – объявил Слава и заметил, как обрадовался продавец. Наверное, никак не мог сбыть мебель, а тут все-таки потенциальный покупатель.

***

Лестница в подвал была темной и крутой, ступеньки узкими для Славиных лапищ, но в целом он спустился довольно удачно: не оступился и ногу не подвернул ни разу. Внизу перед дверью в подвал была небольшая площадка. Странный продавец завозился с ключами, отпирая подвал, а потом отошел в сторону, вероятно решив, что клиенту будет приятнее войти первым. – Прошу! – торжественно объявил он и распахнул перед Славой дверь. В глаза тут же ударил яркий белый свет, особенно болезненный после темноты лестницы, и Слава сам не заметил, как очутился в комнате. Дверь захлопнулась с громким стуком. Когда Слава наконец привык к яркому свету, он обнаружил, что стоит посреди идеально чистого белого большого медицинского кабинета. У противоположной стены стоял письменный стол, за которым спиной к Славе сидел человек в медицинском халате и шапочке и что-то писал. На Славу он не обращал ровным счетом никакого внимания. – Здрасьте! – громко позвал Слава. Человек обернулся. На лице была маска, надвинутая до самых глаз. На глазах – очки с толстыми стеклами. Слава издалека не мог разобрать выражения глаз. – Я думал, тут мебельный, а тут операционная. – Слава нервно хохотнул и попятился к двери. Человек не двигался и продолжал молча смотреть на него. Слава медленно спиной продвигался к двери и наконец нащупал спасительную ручку. Как только пальцы коснулись холодного металла, он начал дергать дверь в надежде, что она откроется, но та не поддавалась. Слава, как под гипнозом, не мог отвести взгляда от странного человека в белом халате, и продолжал стоять к двери спиной, безуспешно пытаясь ее открыть. Его затопила паника. Что вообще здесь происходит? Странный магазин, нелепый продавец, жуткий врач. Валить надо, елки-палки, а то пизда ему. Он чуял это не только всеми нервными клетками, но даже их лизосомами и рибосомами. Он так сильно дергал дверную ручку, что та в конце концов отвалилась и звонко упала на кафель. Человек в кресле встал. – Напрасно вы, Вячеслав, так нервничаете, – спокойно сказал он, подходя все ближе. – Сами же пришли сюда. Никто вас не тянул. – Че-то меня местная мебель не впечатлила, – скривился Слава. – Дверь откройте, я пойду. – Отсюда никто не уходит, – еле слышно прошелестел человек. – По крайней мере, в таком виде. – В каком это – в таком? – Узнаете, Вячеслав. Всему свое время, – не повышая голоса ответили ему. Человек вынул из кармана пульт управления и нажал единственную кнопку. Стена справа разъехалась в стороны, открывая вид на операционную. Чистую, блестящую, отделанную с пола до потолка в белый кафель и металл. Славе стало совсем хреново. – Пройдемте, Вячеслав, – человек протянул к нему руку и попытался ухватить за рукав, но Слава был быстрее. – Хуй-то там! – заорал он и отвесил тому смачный пинок по голени. Человек зашипел сквозь зубы, согнулся, и в этот момент Слава отскочил в сторону. Не прошло и секунды, как его собеседник уже снова оказался рядом, в опасной близости. – Зачем вы дергаетесь, молодой человек? – невозмутимо спросил он. – Отсюда не сбежать. – Да что это такое-то? Что, блять, за биолаборатория? – Обыкновенная, – покачал головой человек. – Нам нужны талантливые люди с гениальным мозгом. Для изучения и принесения пользы потомкам. – А стол операционный на хера? – прищурился Слава. – А как мы мозг ваш получим по-другому? – словно озадачено спросил человек. – Давайте подумаем, – ехидно ответил Слава и изобразил сложный мыслительный процесс. – Я могу приходить к вам в клинику, а вы подключаете к моей башке датчики и смотрите. И никаких операционных. – Так вы уже в нашей клинике. – Славе показалось, что человек под маской улыбнулся. – Дело за малым – получить ваш мозг. Операбельным путем, – уточнил он. – На хуй иди, – безапелляционно заявил Слава и размахнулся, чтобы еще раз ударить своего настырного собеседника, но на сей раз в нос. Теперь человек был быстрее и в ту же секунду оказался на другом конце комнаты. Слава потрясенно выдохнул: надо же, этот гад и бегает быстрее. – Зря сопротивляетесь, Вячеслав, больнее будет потом, – предупредил его человек. Слава в ответ показал средний палец и сплюнул на белоснежный пол. Человек снова оказался напротив него почти вплотную. – Прекратите бегать, пациент, – строго сказал он. – Я устану, и рука дрогнуть может. Еще отрежу лишнее. – Себе хуй отрежь, – огрызнулся Слава и поднырнул под руки противника, чтобы сбежать. Тот остался хватать ладонями воздух: раунд был за Славой. Они как будто играли в догонялки: Слава бегал по всей комнате и старался задеть, ударить противника, но все безуспешно. Тот словно издевался над ним: только один из нескольких Славиных маневров оказывался успешным. Человек в белом халате как будто выматывал его, гоняя по кабинету. Казалось, что ни Славины удары, ни обманки на него особенно не действовали. Он молниеносно перемещался вслед за Славой, продолжая тихо и мягко увещевать его, как будто капризного ребенка. Слава метался то туда, то сюда, задыхаясь. Ему теперь было по-настоящему страшно. Впервые в жизни искренне страшно. Он чувствовал себя в мышеловке и постепенно понимал, что его поражение – вопрос времени. Если выносливости хватит, то и конец он оттянет. Но, похоже, ресурсы его были на исходе. Сколько он так носился по кабинету, пытаясь измотать сумасшедшего доктора, Слава не знал, но внезапно, сползая по стенке и выкашливая легкие, он обнаружил, что стоит в операционной, прямо у стола, а рядом поблескивают новенькие инструменты. Его противник тут же появился буквально в полуметре от Славы. – Набегались? – участливо спросил он. – Зря вы так, конечно, Вячеслав, дыхание сбилось, сейчас еще успокаивать придется. Да и руку вон поранили. Он кивнул на свежие кровоточащие царапины на Славином предплечье. – На хуй иди, эскулап недоделанный, – огрызнулся Слава. – И как только Бродскому пришла в голову идея насчет вас? – покачал головой доктор. – Не очень-то гений из вас хороший. Меня обматерили вон сколько раз и не извинились даже. Хамло хабаровское. Последние слова он будто выплюнул. Потом щелкнул пальцами, и вокруг Славы появилось с десяток точно таких же докторов в белых масках и очках с толстыми линзами. Они все были неотличимы от первого. – Взять, – коротко сказал один из них, и этот приказ точно эхо повторили остальные. В Славу вцепилось множество рук, и он зажмурился, затряс головой, уповая, что это всего лишь дурной сон и сейчас он проснется рядом с Мироном в теплой кровати. Когда он открыл глаза, то прямо в лицо ему светила огромная лампа, а над ним склонились все эти клоны-доктора. – Че, консилиум, да? – зло спросил Слава. – Уже нет, – хором ответили собравшиеся и подняли правые руки. У каждого в кулаке был зажат скальпель. Слава потерял сознание. Когда он пришел в себя и открыл глаза, то сначала не понял, где он и что с ним. Вокруг было какое-то непонятное стекло, немного запыленное. Слава пробовал покрутить головой – не получилось. Зато глаза двигались отлично, и угол обзора как будто увеличился. Он скосил глаза вниз – тела не было. Ни намека. Посмотрел вправо, влево, наверх – все тот же стеклянный купол. «Че за ебаная «Футурама»?» - пронеслось в голове. Он действительно стал головой в банке, как в известном мультсериале. Наверное, на банке была даже табличка «Слава КПСС, победитель в ИХ». По крайней мере, такая табличка успокоила бы его и доказала, что смерть была не напрасной. Слава вздохнул и огляделся еще раз. Он стоял на полке какого-то магазина. Стены были задрапированы цветастыми тряпками: оранжевыми и фиолетовыми. Кругом постеры с кофе и сладостями, прилавок с кондитеркой, кофе-машина. Он в кофейне? Как его сюда занесло? Что за чертовщина? За прилавком суетился высокий человек в спортивном костюме кислотного зеленого цвета и темных очках. Внезапно человек поднял голову, повел носом и спрятался в подсобке. Почти сразу же раздалась «музыка ветра», и в кофейню вошел Ваня Рудбой. Слава попробовал закричать, но изо рта не вылетело ни звука. Он мог только безмолвно смотреть и в ужасе таращить глаза – Слава знал, что должно было произойти.