Не ходите в лавку Бет

— А ты кровожадный, рэпер Охра, — уважительно протянул Слава и одним глотком осушил почти половину бокала. Ваня скромно кивнул: — Годы в зубастой маске даром не проходят. Твоя очередь, Слав. — Я про Мирошу отличную историю сочинил. — Слава широко улыбнулся, наклонился к Мирону и поцеловал его в нос. — Как раз о его трансцендентальных поисках смысла жизни и вообще. Он же у нас не просто так, он почти философ. Мирон фыркнул в бокал. — Вы только не обижайтесь, Мирон-свет-Янович, — Слава обнял Мирона так сильно, что у того аж кости хрустнули, — но вас тоже ждет смерть. — Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Мирон. — Ты все эти годы ее жаждешь. Жги уже, мое солнце мертвых. Слава допил вино, отставил бокал в сторону и сладко потянулся. — Короче, дело было так...

Долгий путь к себе

Все же знают страсть Мирона к самопознанию? В общем, в один прекрасный день, окончательно впав в уныние от того, что Слава бесследно исчез, Мирон решил немного прийти в себя. Под этим не стоит понимать алкашку и вещества. Даже обычные сигареты не стоит. Мирон просто решил расслабиться, помедитировать, заглянуть внутрь себя и разобраться наконец со своими страхами, комплексами, со всей своей ебанцой, полюбившейся ему только в тридцать шесть. Знающие и заботливые люди насоветовали Мирону кучу психологов, гипнологов и прочих -логов со множеством регалий. Каждый обещал избавить клиента ото всех проблем мира за некоторую сумму денег. Среди них даже ароматерапевт затесался, но Мирону этот специалист был без надобности. В общем, Мирон исправно посещал специалистов уже какое-то время, ему становилось легче, и он постепенно забывал о Славе. Не совсем забывал, конечно, такие чувства не забудешь до самой смерти. Просто боль от его потери стала притупляться. Мирон понемногу учился жить без Славы, хотя это и было ему скучно. От сеанса к сеансу он начинал открывать себя заново, и ему становилось интересно жить. Постепенно целью визитов к психологам, гипнологам и прочим -логам стало не только избавление от боли от потери Славы (вы же помните, что ее ничем нельзя убрать?), но и познание себя, да еще чтобы, познав, не испугаться. Постепенно и до ароматерапевта дело дошло. Кстати, этот последний и подсказал Мирону Яновичу, что можно медитировать с благовониями. А еще лучше, найти специальную тибетскую курильницу, смеси для воскурения и медитировать под них (самому курить не обязательно). Можно, конечно, поехать в Тибет или Монголию, чтобы все это приобрести, но иногда эти вещи попадаются и в обычных питерских магазинчиках эзотерики. Ехать в Тибет и даже пересекать монгольскую границу Мирон пока не собирался, поэтому направил свои стопы в местные магазины. Был еще вариант заказать в интернет-магазине, но у Мирона случился новый виток отказа от виртуальной жизни, и он не только потер все свои соцсети, но и вышел в оффлайн почти полностью (и даже чуть не уехал в Буркина Фасо, ибо там спрятаться от интернета было легче легкого). Поэтому только реальные магазины, только собственноручный поиск и хождение собственными ногами. И ведь однажды Мирону почти улыбнулась удача. Вечер был обычный, питерский и серый. Мирон брел по улице в дурном настроении и заглядывал в окна первых этажей. Просто так, от скуки, а еще потому что искал сюжеты для новых треков. И неожиданно наткнулся на красивую, в восточном стиле вывеску «Лавка Бет. Ароматерапия. Эзотерика. Карты Таро. Херомантия». Да-да, именно «херо». Мирон подумал, что последнее должно быть особенно интересно, и завернул в подворотню, куда указывала яркая стрелка. Как раз тогда, когда он проходил под аркой, открылась одна из дверей и Мирону под ноги выплеснули ведро грязной воды. — Осторожней, мужчина! — визгливо протянул женский голос, и дверь захлопнулась. А на белых кроссах остались грязные капли. Мирон разозлился на неизвестную тетку: сначала фиганула помойку не глядя, потом еще и «осторожней». Жаль, что людям часто неведома иная последовательность. Сначала надо предупредить! Пыхтя от злости, он подошел к старой деревянной двери с большим, написанным от руки объявлением: «ПЕРЕУЧЕТ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!». Надпись сбила Мирона с толку, а заодно и охладила пыл, который он не успел еще обрушить ни на кого. Так «переучет» или все же «добро пожаловать»? Мирон дернул дверь — открыто. И он вошел. Внутри было, как и полагается всякому уважающему себя магазину эзотерики, сумрачно и душно. В воздухе витала непонятная смесь ароматов. Мирону удалось различить пачули, бергамот, что-то цитрусовое, хвойное и запах пепла. Он покрутил головой в поисках продавца. Никого. Из открытой двери в подсобку не доносилось ни звука. Может, продавец на перекур вышел? Тогда он решил осмотреться самостоятельно: в магазинчике было много необычных штук. Можно было попробовать составить их мысленную перепись и потом ввинтить в каком-нибудь треке. Слава бы оценил. Наверное. Сердце снова заскребло от мыслей о Славе. Мирон скучал по нему. Как разные эти -логи ни старались, а пустоту в душе ничем не закрыть. Эх! Лучше занять себя осмотром магазина. Должно быть, владелец этой лавочки был человеком крайне педантичным и аккуратным: весь товар был разложен по странам и по направлениям. Китай. Веера, колокольчики, музыка ветра, бумажные фонарики, жабы, сидящие на монетках, и даже кимоно. Отдельно тибетские чаши. Вроде как Китай, а вроде и нет. Мирон понял, что владелец из неопределившихся. Индия. Сари, коврики для йоги, палочки и масла. Тут же специи, хна, ковры и плакаты с индуистскими многорукими клыкастыми божествами, благовония, украшения и ритуальный пепел из Варанаси. Европа. Руны. Карты Таро. Металлические обереги, амулеты, подвески. Пучки трав и почему-то банданы с черепами и льняные рубашки с ритуальной вышивкой по горловине. Нет, наверное, владелец не был так уж внимателен к тому, что он продавал. Дальше пошло уже что-то совсем эклектичное: четки из янтаря с большими католическими крестами, соломенные куколки без лиц, свечи из закрывшегося шведского магазина, чаи с травами и крашеные куски стекла, маскирующиеся под самоцветы. Ясно. Ни курильницы, ни смеси для воскурений он тут не найдет. Как и ничего для «херомантии». А жаль. Секса в последнее время было так мало в его жизни (считай, вообще не было — Слава-то исчез), что ни о каких «херах» Мирон и не думал. Он уже повернулся, чтобы уйти, но сзади раздался сердитый голос: — Ты чего здесь забыл, мужик? Мирон обернулся. За прилавком стоял, склонившись, какой-то человек. Он водил длинным карандашом по списку и что-то бубнил себе под нос. — Извините, я уже ухожу, — заверил его Мирон. — Не видно, что ли — переучет! — снова возмутился человек, как и не подняв головы. — Да-да, — закивал Мирон, но тут продавец вдруг посмотрел на него. Мирон вздрогнул: как будто он в зеркало глянул. — Чего хотел-то? — осведомился человек, неожиданно сменив гнев на милость. А вот голос на его собственный не походил, и это отчасти успокоило. — Мне благовония нужны. Тибетские. — Мирон подошел ближе к прилавку. — Так бы и сказал, — проворчал его почти-двойник и пошел к одной из полок. Там он что-то искал, перебирал коробки и банки, некоторые открывал и засовывал туда свой огромный нос. Мирон смотрел на него и удивлялся: неужели он так выглядит со стороны? На пятнадцатой коробке Мирон сбился со счета и решил просто ждать результата исследований продавца. Что-то же тот должен отыскать в недрах своего магазина. Наконец на свет были извлечены три небольших пакетика (в магазинах в таких ванилин еще продают) и какая-то посудина, похожая на небольшую кастрюльку с дужками по бокам. Дужки болтались туда-сюда, такого Мирон раньше не видел. — Их на цепи подвешивают, — объяснил продавец, заметив его недоумение. — Вот сюда кладут смесь, поджигают, а потом дымом окуривают помещение. — А-а-а-а, — протянул Мирон и сделал вид, что ему все очень понятно и интересно. — Тебе какая смесь нужна? — вновь панибратски поинтересовался продавец. — Тут, смотри, разные есть. Вот для богатства, а эта — чтобы детей много было. Ты, кстати, сколько детей хочешь? Мирон опешил. — Как-то не думал, — ответил он и решил, что незнакомый чувак слишком много себе позволяет. — Ну да, — похлопал его по плечу тот. — Ты же не человек, а миф, какие могут быть дети. Кстати, вот смотри, эта смесь, чтобы проблем в койке не было. А? Как тебе? — Не требуется. — Мирон брезгливо отодвинулся от продавца. Тот невозмутимо пожал плечами и начал перебирать пакетики дальше, приговаривая что-то тихонько. Мирон не мог расслышать, что именно. — А ты вообще что ищешь-то? — снова посмотрел на него продавец. — Мне ароматерапевт сказала, что есть такие смеси для медитации, — начал Мирон, но продавец перебил его: — Так бы сразу и говорил. Во! — Он вытащил из коробки замызганный серый пакет с отвратительным запахом. — Это для медитаций и выхода в астрал. Знаешь, что такое астрал? Мирон кивнул. — Кстати, — продавец заговорщицки понизил голос и воровато огляделся, — есть еще и покурить. Ну, ты понял. Это чтобы лучше в астрал выйти. — Я за ЗОЖ, — ответил Мирон. — Посчитайте, пожалуйста, эту кадильнцу и смесь. Продавец кивнул, сгреб в кучу ненужный товар и отправился к кассе. На стеклянной витрине, пока продавец возился с товаром и записывал проданное в тетрадь, Мирон заметил какую-то банку, накрытую цветастым шелковым платком. Ему вдруг очень захотелось снять платок. — Что это? — он провел рукой по банке, и его дернуло током. Продавец оторвался от тетради и подозрительно глянул на Мирона. — Там роза. Знаешь, как в мультике роза цвела под стеклянным колпаком. Не трожь! — вдруг взвизгнул он, схватил банку и переставил ее на пол. Мирон хмыкнул. Ну неадекватный чувак, что ж поделать. Хоть и на него похож. Хотя, может, и не похож вовсе, а так — игра больного воображения. Получив пакет, Мирон вышел на улицу и с удовольствием вдохнул свежего воздуха: от обилия разных густых запахов магазина его начало мутить. Вышел на улицу и остолбенел: он был совершенно в другой части города. Решив подумать про чертовщину потом, Мирон отправился домой. Кстати, может быть в астрале он поймет, как оказался здесь. А еще астрал может помочь найти ему Славу. Где-то ведь он должен быть!

***

Дома Мирон отключил все гаджеты, запер кота в другой комнате и занялся приготовлениями к первому своему сознательному и трезвому трансцендентальному путешествию к себе. Сначала он просто слушал негромкую приятную музыку и вдыхал воздух, наполненный странными ароматами, которые постепенно затуманивали сознание. Дышал все глубже и глубже, медленнее. И вдруг почувствовал, что его тело больше ему не принадлежит. Он глядел на себя сверху, откуда-то из-под потолка. Его тело сидело в кресле, сложив руки на подлокотники. Глаза закрыты, голова откинута на спинку. Он смог различить, как его грудь мерно вздымается и опускается. Он дышал, а значит, был все еще жив. Сразу же вспомнились разные полумистические истории про свет в конце тоннеля, про жизнь, мелькающую перед глазами в последнюю секунду. Мирон ничего этого не наблюдал, и его это радовало. Он попробовал переместиться на другой конец комнаты, и это получилось. Тогда Мирон вспомнил, что призраки могут проходить через стены. Интересно, сможет ли он? И снова удача! Его обуяло огромное любопытство: ведь теперь, если он невидим (а это, вероятно, так и было), он может проходить сквозь стены, подсмотреть, что там творится у соседей. Или еще где. А может быть... Он так найдет Славу? А вдруг? Небольшим усилием воли он сорвался с места — и вот он уже летит по улице. Люди внизу казались крохотными игрушечными фигурками. Они сновали туда-сюда, проскакивали в маленькие дверки и выглядывали из миниатюрных окон. Сталкивались друг с другом и разбегались в разные стороны. Мирон как будто наблюдал за большим аквариумом, в котором вместо рыб были люди. Занимательно, но не то, чего бы ему сейчас хотелось. Он поднялся чуть выше, и его внезапно подхватил мощный поток воздуха, понес куда-то. Мирон оглянуться не успел, как увидел внизу бор, а посреди бора наполовину разрушенный дом, старинный особняк. Что-то екнуло внутри, и он опустился чуть ниже. Там были две фигурки, очень похожие на него и Славу. Он тонул, а Слава спасал его. Потом фигурки выпрыгивали из окна дома друг за другом, и снова он тонул, а потом они занимались любовью. И каждый раз Мирон наперед знал, что произойдет. Он как будто уже видел это раньше. Он сам направлял фигурки, как режиссер выстраивал сцены, вкладывал в их уста те или иные слова. Он сам создавал эту историю. Он откуда-то знал, что и двух этих крохотных Славу и Мирона он придумал и создал сам. Они здесь не появились бы, не будь на то его воли. Мирон почувствовал себя всесильным божеством. Он мог управлять людьми, мог подчинить их своей воле, заставить исполнять все его прихоти. Его затопили бесконечная гордость и ощущение собственного величия. Мирон поднялся высоко-высоко, чтобы окинуть взглядом всю принадлежащую ему землю. И вдруг увидел, что он окружен сонмом мерзких ухмыляющихся рож. Рожи скалились и хохотали, завывали и шипели ему в лицо. Рожи кружились роем перед ним, затмевая землю и людей. Рожи взяли его в кольцо, и сверху, и снизу, со всех сторон. Стали тюрьмой, из которой Мирон, как ни старался, выбраться не мог. Усилие. Еще одно. И еще! И вот словно лопнула какая-то невидимая нить, связывавшая его с собственным телом. И он вдруг полетел куда-то ввысь, в темноту, а потом так же внезапно ухнул вниз. Он камнем летел и летел, приближаясь к земле. Он трясся в страхе разбиться. У него замирало... Что там у духов вместо сердца? Вот оно и замирало. И в тот самый момент, когда живой человек просто разбился бы, Мирон вдруг очутился в комнате. Но не в своей. Его тело лежало на белой кровати, опутанное проводами, датчиками. Возле него стояли доктора и о чем-то тихо переговаривались. Он подлетел ближе и услышал слова «кома», «нет никакой надежды», «передозировка», «попытка суицида», «мания величия», «параноидальный бред». Не может быть, чтобы все это о нем! Ведь он же просто хотел расслабиться. Хотел вернуться к жизни и хотел прекратить страдать по Славе. Мирон силился вернуться в тело и не мог: нить была оборвана. Он видел ее серебристые концы у себя и на своем теле. Как же это врачи не видят? Как они могут быть столь слепы? Он им все покажет! Он заставит их поверить в то, что надежда есть. Что датчики запищат, и глаза откроются. Бестолково носился он по комнате, но теперь не мог покинуть ее пределов, как ни старался. Он пробовал вернуться в свое тело, но потерпел неудачу. Он попытался взвыть от ужаса, но голос остался там, у безжизненно лежащего туловища. Тогда, чтобы заглушить панику, он принялся летать по комнате кругами, все больше и больше разгоняясь, создавая безумно крутящуюся воронку. А потом как-то попал в центр этой воронки и... О чудо! Оказался внутри своего тела. И при этом (как странно!) продолжал видеть все словно со стороны. Датчики запищали. Люди вокруг забеспокоились, возникла суета. И вот какой-то один аппарат запищал особенно громко и пронзительно, и все вокруг померкло. Наступила одна сплошная темнота. Чей-то голос сказал: «Все» и нажал кнопку. Он еще пытался прийти в себя, доказать всем, что он жив, что нельзя отключать его. Но выходило только жалкое «пи-и-и-и-и-и», которое казалось вечным. Прошел год или даже столетие, он не ощущал теперь времени, находясь во тьме. Только рожи вернулись и продолжали скалиться ему в лицо. Но однажды снова что-то пискнуло, и он услышал голос. — А это наша новая нейросеть по имени Oxxxymiron написала рассказ, как чувак решил в астрал выйти. Прочтешь? Путь к себе был окончен.