the instinctual gravitation toward warmth

      Границы между Wik’ом, Кимханом Терапаньякуном и Кимом становятся такими слабыми и тонкими, что их становится так трудно разделить. До сих пор, каждый раз, когда он оступается, каждый раз, когда все трое были вместе, он был перед людьми, которые знают про это. До сих пор.       Как только Че уходит с Бигом и слышит, как закрывается лифт, он бьет кулаком в дверь с такой силой, что хрустят костяшки пальцев.       Он чувствует, что распадается на части.       Кажется, он не может отдышаться. Ему кажется, что пол под ним исчез, и ему остается карабкаться в поисках опоры, искать что-то, за что можно было бы уцепиться, чтобы удержаться на ногах. Все, к чему он тянется, оставляет его руки пустыми, и каждый раз, когда он думает, что нашел твердую опору под ногами, она исчезает, когда он смотрит вниз, он падает быстрее, чем когда-либо.       Он держит себя в руках, пока не возвращается в свою спальню. Сейф, оставленный на полу, открывается со щелчком, похожим на облегчение, и ему удается сделать первый глубокий вдох с тех пор, как Че позвал его по имени.       Таблетки действуют слишком долго, поэтому он берет пакетик с порошком, высыпает его на прикроватный столик и формирует аккуратные линии визитной карточкой, которую сунул в карман ранее днем. В сейфе есть соломинки, потому что, он никто, если не подготовится к этому. Он быстро затягивает две дорожки.       Легкое жжение в носу. Ким рад этому.       Эйфория наступила не позже чем через минуту, Киму кажется что он слышит то, что происходит в соседней квартире. Ким со вздохом откидывается на изножье кровати.

———

      Когда на следующий день Че выходит из школы, машина Кима, к его большому удивлению, ждет у входа, как и всю прошлую неделю. Дверь открывается, когда он приближается, и Че не знает, чего ожидать. Он почти не спал, и провел день в странном тумане. Он продолжает думать о Киме и о той его стороне, которую видел прошлой ночью, и задается вопросом, как это относится к тому Киму, которого он знает. Он продолжает думать о треморе своих рук, о своем гневе и наркотиках, которые Ким пытался скрыть. Он думал, что Ким не приедет, и у него будет время придумать, как правильно подвести разговор к этому вопросу. Но он еще не придумал как лучше это сделать.       — Привет, Пи’Ким, — говорит он, бросая рюкзак к своим ногам, не поднимая взгляда.       В подстаканнике стоит чай с шариками — его любимый вкус, из его любимого магазина. Его глаза бегают по стакану и поднимаются к лицу Кима. Он выглядит так, как всегда. Красивый и неприкасаемый. Будто Ким, которого он видел вчера, был просто его воображением.       — Ты поздно вернулся домой, — говорит Ким, — я подумал, что нужно как-то извиниться перед тобой за вчерашнее.       Молчание.       — Это тот вкус, верно? — спрашивает Ким, хотя знает, что это именно тот вкус.       — Так и есть! Спасибо, Пи, — быстро говорит Че. Ким кивает ему с легкой улыбкой, а затем поворачивается к дороге и заводит машину.       — У тебя много домашней работы?       — Да не особенно.       Похоже, они и вправду не собираются это обсуждать, Ким по крайней мере точно. Притвориться, что прошлой ночи никогда не было, как и сказал Ким. Здесь не о чем говорить.       Че может быть наивным и оптимистичным, но он не бредит. Он знает, что их отношения непонятные и очень хрупкие — Ким старше, опытнее, он знаменитость, у которой весь мир на ладони, и, возможно, еще слишком рано затрагивать такую щекотливую тему. Это не его дело — Ким не позволит этому вопросу найти свое место, пока нет — и он боится, что если он поднимет этот вопрос, Ким уйдет.       Он беспокоился, что даже прошлая ночь была слишком тяжелой, что Ким замкнется и оттолкнет его.       И как бы ему ни было грустно, что Ким держит его на расстоянии вытянутой руки, он благодарен за то, что вообще находится на этом расстоянии, хотя знает, что должен быть далеко.       Они едут молча. Через несколько минут Ким тянется, чтобы положить руку на бедро Че, он горит от этого.       Холодный чай — желанное развлечение.       Они устраиваются в гостиной Че, пока тот делает домашнее задание.       У Кима тоже есть работа, но вместо этого он ловит себя на том, что наблюдает за Че и гадает, когда они очнутся от этого нежного сна.       Он хочет поспать еще немного.       Грубое пробуждение наступает раньше, чем должно быть.

———

      В пятницу Ким остается на ночь.       Он не планирует этого, не имеет в виду. Он собирался уйти вечером, когда Че протягивает руку и хватает его за запястье, нежно, но настойчиво.       — Пи, останься. Я не хочу быть один.       Отчасти это чувство вины, когда он думает о том, что причина, по которой Че здесь один все это время, заключается в его семье, и это заставляет его снова устроиться на диване рядом с Че. Он говорит себе, что уйдет, когда Че уснет.       А потом он об этом забывает, и засыпает крепким сном.       Солнечный свет проникает в окна, когда он просыпается, согревая его кожу, тяжесть ощущается на груди. Его рука онемела из-за того, что Че спал на ней всю ночь.       Он не понимает эмоций, которые вскипают в нем из-за того, что впервые за много лет он спал вдали от дома, в присутствии другого человека, и при всем этом он наконец хорошо выспался. Эти эмоции похожи на те, с чем он еще не готов столкнуться.       Че шевелится, его дыхание меняется, но он не отстраняется.       — Почему ты притворяешься спящим? — спрашивает Ким хриплым от сна голосом. Он не может сдержать легкой улыбки на своем лице, когда говорит. Че хихикает, этот звук его завораживает.       — Я боюсь, что если я посмотрю на тебя, я заплачу.       Ответ неожиданный, Ким чувствует, как в его груди образуется надлом.       — Почему это? — спрашивает он, глядя вниз на макушку Че, где она прижимается к нему, и поднимает руку, чтобы обнять Че за плечо, потирая большим пальцем мягкую ткань его футболки. Он не уверен, кого он утешает. Он так же не уверен, что действительно хочет услышать ответ.       — Я… Я всегда чувствовал себя невезучим человеком, но сегодня я понял, что вся удача, которая у меня есть, — это то, что я здесь, с тобой.       Надлом превращается в маленькую трещинку.       Это как не везло в жизни Че, который свернулся на груди монстра, раз он считает Кима лучшим что случалось в его жизни?       Че поднимает голову, чтобы посмотреть на него, глаза лани широко раскрыты и темны. Он улыбается.       — Пи’Ким.       Ким с любопытством хмыкает, видя, как Че смотрит на него.       — Я люблю тебя.       Трещинка становится каньоном.       Губы Кима приоткрываются вместе со вдохом, и все, что он может сделать, это смотреть на яркое выражение лица Че в ошеломленном молчании.       Он не должен был позволить этому произойти.       — Ты любишь меня? — такой бесстрашный и теплый. Ким, однако, никогда еще не был так напуган.       Это конец, и Ким понимает это. Он поднимает руку к голове Че, нежно поглаживая мягкие локоны под пальцами. Ему нужно взять себя в руки.       Это конец.       — Я… — Че выжидающе смотрит на него, — я голоден. Давай найдем что-нибудь поесть.       Лицо Че вытягивается, но только на мгновение. Разочарование быстро сменяется другой улыбкой, и он тихо смеется, когда говорит.       — Мм, хорошо, — говорит он, одаривая Кима широкой улыбкой, — тогда я… Приготовлю тебе яичницу, — он приподнимается, отодвигается от Кима и встает с дивана. Ким остается на своем месте, уставившись на пустое место, которое осталось после ухода Че и на холод, который пришел на смену Че. Когда он смотрит на свою руку, он почти ожидает увидеть кровь.       У них нет времени на еду.       Звонок в дверь раздается после того, как Че ставит перед ним еду, и он быстро извиняется, уходя открыть дверь, оставляя Кима за столом.       Это не бегство. Когда Ким тянется за стикерами и быстро пишет «мне пора, прости». Он Кимхан Терапаньякун, он тот, кто заставляет людей бежать.       Он уходит.       Паническое, — Пи’Ким, помоги мне! — заставляет его броситься к входной двери и выскочить во двор. Инстинкт берет верх при виде того, что происходит перед ним, и он наносит удар ногой в ближайшего человека, затем удар в сторону другого с той же инерцией. Че уже обмяк и опускается на колени в руках неизвестного мужчины, которого Ким сбивает с ног сильным ударом. Он сделал полшага, когда внезапно почувствовал боль в боку, мышцы свело судорогой. Он поворачивается, чтобы схватить руки, держащие электрошокер, и оттолкнуть их от своего противника, но у него нет времени вздохнуть с облегчением, прежде чем он чувствует еще один электрошокер у своей спины.       Он может справиться с болью.       Он может убить дюжину людей с ножом в боку или пулей в плече.       Но он не сверхчеловек, тело сводит судорогой. Электрошокеры, должно быть, подделаны. Он должен быть в состоянии выдержать это, но он падает прежде, чем у него действительно есть время подумать о том, что происходит, и последнее, что он видит, прежде чем темнота поглотит его, — это Че.       Когда он приходит в себя, он один.       Он подтягивается к стене и прислоняется к ней, все еще пытаясь отдышаться, доставая телефон.       — Кинн, — говорит он сквозь стиснутые зубы, — что случилось в доме?       — Таван вернулся, — говорит он, — Порш уехал вместе с Вегасом.       — Кто-то забрал Порче, — говорит Ким, не в силах сдержать легкую дрожь в голосе. Он просто надеется, что качество звука не слишком хорошее чтобы Кинн услышал эту дрожь, — Таван, — догадывается он. Вдох, который делает Кинн, звучит в трубке как помехи.       — Мы ведем расследование, — говорит Кинн таким тоном, что Ким понимает: это нечто большее, чем кажется.       — Держите меня в курсе. Я еду домой, — говорит Ким. Он вешает трубку и засовывает телефон обратно в карман, опираясь на стену в качестве опоры, когда встает на ноги. Его мышцы все еще сводит судорога, ему трудно стоять прямо, трудно сделать глубокий вдох. Он все еще в одних носках, и он останавливается, чтобы взять свои ботинки прямо у двери, прежде чем поспешить к своей машине.       Наверное, ему не нужно было садиться за руль.       Ему все равно.       Когда он моргает, все, что он видит, — как Че рухнул на землю.

———

      У Кима не хватает терпения ждать, пока Кинн соберет всех своих телохранителей. Пока они определяют точное местоположение, Ким хватает пистолет и направляется к своей машине, Биг идет за ним по пятам.       Знакомая ярость пылает под его кожей, готовая сжечь все на своем пути.       Они добираются до склада в два раза быстрее, чем указано на GPS.       Он врывается с поднятым пистолетом. Этого он не боится. Курок под его пальцем, отдача, когда он стреляет, звон в ушах. Запах пороха, наполняющий его нос, вызывает странное чувство комфорта, как любимое детское одеяло. Пули пролетают мимо его головы. Он не вздрагивает.       Вегас бежит. Тела телохранителей семьи разбросаны по земле, кровь пачкает опилки и грязь.       Сначала он не видит Че. Порш привязан к столбу, дергает руками. Биг проносится мимо него к Поршу.       Он держит пистолет поднятым, когда идет вперед, сканируя глазами тела.       Че лежит на земле за бочкой, запястья связаны, глаза закрыты. Ким мгновенно оказывается рядом с ним. Без сознания, но живой. Ким развязывает веревку и перекидывает руку Че через плечо, поднимая его на ноги, поднимая голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Таван поднимается с земли и, пошатываясь, бредёт к Бигу и Поршу. Он поднимает пистолет и стреляет. Промахивается. Биг спотыкается и падает, держась за бок, а Таван отскакивает назад.       Это была последняя пуля.       — Уведи Порче отсюда! — Порш кричит, — иди!       Он знает. Он здесь только по одной причине, и она у него в руках.       То впадая в полубессознательное состояние, то выходя из него, ноги Че спотыкаются на бегу, но он не поднимает головы и не открывает глаз. Ким благодарен за это.       Команда Кинна прибыла. Там стоят машины скорой помощи и бронированные автомобили, он проходит мимо нескольких телохранителей по пути к ближайшей машине скорой помощи. Врачи немедленно оказываются рядом с ними, осторожно поднимая Че и укладывая на каталку.       С минуту он стоит и смотрит.       Видеть Че в таком состоянии — уродливое, болезненное чувство поднимается внутри него. Голос, напоминающий ему, что это его жизнь, что он знал, что это произойдет, потому что это то, что случается со всеми, кому не повезло быть связанным с семьей Терапаньякун.       Проходит мгновение, прежде чем он обретает дар речи.       — С ним все в порядке?       — Кхун Ким, — приветствует врач скорой помощи, — все хорошо. Действие хлороформа проходит, он скоро должен очнуться.       Ким кивает. Его глаза все еще прикованы к Че и кислородной маске на лице.       — Я ухожу. Убедитесь, что Кинн получил сообщение, — говорит он. Вопреки здравому смыслу, он делает паузу, прежде чем уйти, и оставляет короткий, легкий, как перышко, поцелуй на лбу Че, — мне жаль.       Он уходит, как всегда зная, что так и будет.       Сообщение от Арма о том, что Биг не справился, приходит, когда он уже на полпути домой. Он чуть сильнее нажимает на педаль газа и крепче сжимает руль, чтобы скрыть дрожь в руках. Он потерял счет тому, сколько людей погибло за них.       Сообщение от его отца, в котором говорится, что я слышал, ты ходил на склад за Порче, приходит, когда он делает паузу после того, как вдыхает первую дорожку на своем кофейном столике. Он вдыхает вторую за секунду до того, как у него появляется возможность подумать о значении этих слов.

———

      Че медленно просыпается. Сначала он слышит шум вокруг себя, удары, крики и неразборчивые голоса. Они достигают его ушей, как будто под водой, глухие и далекие. Вскоре после этого он начинает ощущать боль. У него болит голова и грудь при каждом вдохе. Он не думает, что есть переломы. Он воображает, что было бы гораздо больнее, если бы это было так. С этой мыслью он снова немного дрейфует, пока до него не доносится голос Порша. Звук уже не так далеко.       — Че, ты меня слышишь?       Хиа.       Он открывает глаза, слегка шевелясь, и стягивает маску со своего лица. Темно, вокруг них полно людей. Незнакомые люди в костюмах и с оружием. В воздухе витает дым, его запах с примесью пороха. Ему кажется, что он видит мешок с телом. Что за черт.       — Мне очень жаль, — говорит Порш. Как будто это его вина. Это так, Порш понимает это. Так и должно быть.       — Ты понимаешь, что делаешь? — спрашивает он. Это был чисто риторический вопрос. Это больше похоже на обвинение, — ты соврал мне.       — Мне очень жаль, — снова говорит Порш. Заезженная пластинка. Эти слова только разозлили Че, — мне не нравится, что я такой. Я подверг тебя опасности. Что, если с тобой что-нибудь случится? Я бы себе этого не простил. Мне очень жаль.       Че пристально смотрит на него. Что-то действительно произошло. Че был похищен! Что, черт возьми, за работа у Порша, если похищения людей и оружие — обычное дело? Где это просто еще один день, а не что-то ужасное.       — Но это уже произошло, и посмотри, что ты чувствуешь сейчас, — говорит Че, — а как насчет меня? Как бы я себя чувствовал, если с тобой бы что-то случилось? — но Порш никогда не думает о том, что чувствует Че. Он думает о том, чтобы заботиться о нем, бороться за него и растить его, но он не думает о том, что он чувствует.       Порш выглядит пораженным.       Че перекидывает ноги через край каталки и встает, отталкивая руку Порша и уходит.       Недолго он прошел.       У него болит грудь, и от того, что он так внезапно встает на ноги, у него закружилась голова. Он опускается на корточки у стены и прислоняется к ней головой. Он чувствует себя немного больным. Он хочет видеть Кима. Кима. Он надеется, что похитители оставили его в покое…       Он остается там на корточках некоторое время, прислушиваясь ко всей этой суматохе.       — Порче, верно? — говорит кто-то из-за его плеча. Он оборачивается, чтобы посмотреть, мужчина в костюме и очках слегка наклоняется, — я Арм. Я работаю с твоим братом. Он послал меня найти тебя.       Не мог потрудиться найти меня сам? Че ничего не говорит.       — Он ждет тебя у машины, — говорит ему Арм. На самом деле он не хочет видеть Порша прямо сейчас, но все равно идет с Армом, потому что, что еще он может сделать?       Там еще один мужчина, прислонился к дорогой на вид машине, с Поршем. Он что-то говорит ему, слишком тихо, чтобы расслышать, и мужчина, в ответ, сжимает руку Порша. Он обходит машину с другой стороны и садится за руль, а Порш поворачивается, чтобы посмотреть на Че.       — Мне нужно кое-что объяснить, — говорит он, — ты позволишь мне? — рука на ручке дверцы машины, в нерешительности, в ожидании согласия. Че кивает, потому что все в порядке, и он действительно хотел бы получить ответы прямо сейчас. Когда Порш открывает дверь и жестом приглашает его, Че забирается внутрь. Порш следует за ним, проскальзывая на заднее сиденье рядом с ним. Автомобиль должен быть звукоизолирован, потому что звуки снаружи становятся приглушенными и мягкими, когда закрывается дверь.       Он бросает взгляд на мужчину на переднем сиденье, который заводит двигатель и трогается с места.       Заметив его пристальный взгляд, Порш говорит:       — Это Кинн. Мой босс. Он…       — Он мафия? — спрашивает Че. Он наполовину ожидает смеха. Когда не получает ни одного смешка, он задается вопросом, почему он вообще думал, что получит.       — Кинн — наследник семьи Терапаньякун, — тихо говорит Порш, — самая большая мафия в Таиланде. Я… Он…       Че замечает, что Кинн смотрит на Порша в зеркало заднего вида, и выражение его лица сбивает его с толку. Но не так сильно, как осознание того, что его брат работает на долбаную мафию.       — Хиа. Мафия? И что ты делаешь? Ты убиваешь людей ради них?       — Че…       — Порче, — говорит Кинн с переднего сиденья. Его глаза устремлены на дорогу, а хватка на руле почти небрежная, — это не фильм. Мы не убиваем невинных людей. Люди, с которыми мы сталкиваемся, не очень хорошие.       — Вы нехорошие люди! — Че огрызается в ответ, повышая голос. У Кинна побелели костяшки пальцев, он открывает рот, чтобы ответить, но говорит Порш, прерывая его прежде, чем у него появляется шанс.       — Че, Кинн не плохой человек.       Че не отвечает. Он поворачивается лицом к окну и смотрит, как мимо проплывают городские огни. Они находятся в элитном квартале города, знакомом ему только благодаря студии и квартире Кима, и он внезапно понимает, что они направляются не домой.       — Куда вы меня везете?       — Главный дом моей семьи, — говорит Кинн.       — Ты останешься там со мной на несколько дней, пока все не уляжется, хорошо? — Порш добавляет.       — Имеет ли значение, согласен я с этим или нет?       Ни Порш, ни Кинн не отвечают. Остальная часть поездки проходит в напряженной тишине.       — Ты называешь это домом? — говорит Че, когда они въезжают в закрытый вход гигантского комплекса. Главное здание представляет собой небоскреб, зловещий и великолепный.       Если бы ситуация была другой, возможно, Че был бы в восторге от того, что ступил в такое величественное поместье. Но не при такой обстановке.       Он действительно просто хочет вернуться домой.       У дверей стоят телохранители, а в большом вестибюле, куда они входят, их еще больше.       — Кхун Кинн, — кто-то подходит, чтобы поприветствовать их, — комната, которую вы просили подготовить, готова, — Кинн вскидывает подбородок в знак подтверждения, ведя Че и Порша через вестибюль к лифту.       Когда они добираются до комнаты, Кинн открывает дверь, но не заходит внутрь.       — В конце каждого зала находится персонал, — говорит он, обращаясь к Че, — если тебе что-нибудь понадобится, просто позови их. Я позволю вам двоим… — он замолкает и переводит взгляд на Порша, — придешь в мою комнату, когда закончишь?       Че не упускает из виду, как рука Кинна находит дорогу к руке Порша, ненадолго сжимая его пальцы, прежде чем отпустить.       Сложно.       Все становится еще сложнее.       После нескольких болезненных разговоров с Поршем и долгого пребывания наедине в роскошном и одиноком люксе, который больше похож на гостиничный номер, чем на дом, Че говорят, что они собираются остаться здесь. На неопределенный срок. Что после того, как стало известно об их отношениях, Корн Терапаньякун принял Порша и Че в семью, и они остаются. Его отвезли домой, но только для того, чтобы собрать сумку со своими вещами и привезти их обратно в комплекс.       Он отвечает на все пропущенные сообщения от Ома и Майна, сохраняя свои сообщения недосказанными. Что-то случилось. Я со своим Хиа. Возможно, меня не будет в школе несколько дней. Он также пишет Киму, но не получает ответа. Когда он звонит, вызов сразу переходит на голосовую почту. Он пытается не обращать внимания на беспокойство, скручивающее его желудок.       — Могу я заботиться о тебе и о Кинне? — спросил Порш. И Че на самом деле не ответил, но и не сказал «нет». Маленькая эгоистичная часть его хотела этого, но вместо этого он просто обнял Порша и сказал ему, что скучал. Он уже поставил Поршу ультиматум и боялся, что, если он сейчас скажет «нет», Порш выберет Кинна. Эта мысль заставляет что-то горькое и уродливое укорениться в его сердце.       Оказывается, было ошибкой думать, что пребывание здесь, в комплексе, будет означать, что он будет чаще видеть Порша.       Он чувствует себя более одиноким, чем когда-либо.       А потом, на второй день, он встречает Танкхуна, и его мир разваливается на части перед картинной рамкой.       С фотографии на него смотрит лицо Кима.       Ким Терапаньякун.