the instinctual gravitation toward warmth

      Возможно, он не совсем в здравом уме, когда спрашивает Тула о местонахождении Че. Киму просто нужно увидеть его и спросить, послушал ли он песню, а потом извиниться за то, что выложил ее в сеть на всеобщее обозрение. По крайней мере, такова его идея. Ким подойдет к Че и скажет: «Привет, как дела?», и «Мне жаль». Они немного поговорят, и, возможно, Че простит его.       Ким может подпитываться заблуждением, но это заблуждение помогает ему дышать.       Он идет в библиотеку, где, по словам Тула, находится Че. Возможно, это не лучшее место для потенциально эмоционального разговора.       Весь план Кима рушится в тот момент, когда он видит Че, и тогда, когда он замечает его.       Че сидит за столом с Омом, и… Макао. Че склонился над блокнотом с Омом, спорит о чем-то на бумаге, а потом смеется — достаточно громко, чтобы прикрыть рот рукой и оглядеть библиотеку, чтобы убедиться, что никому не помешал. И тут он замечает Кима, стоящего как статуя, засунувшего руки в карманы кожаных штанов. Ким наклоняет голову в легком кивке, а улыбка Че исчезает с лица.       Резкая перемена настроения сразу же замечается Омом и Макао, которые поворачиваются к Киму. Макао встает на ноги, но Че успокаивающе кладет руку ему на плечо и качает головой. Он встает, обходит стол и медленно приближается, а Ким сглатывает.       — Привет, — говорит он. Ким резко забыл все, что хотел сказать.       — Что ты здесь делаешь, Пи? — спрашивает Че усталым голосом.       — Я… Ты слушал ту песню?       — Ты приехал сюда только для того, чтобы спросить об этом?       Молчание. Даже если бы Ким смог вспомнить сценарий, который практиковал много раз, такого предложения в нем точно не было. Ким прикусывает нижнюю губу и смотрит в сторону, не в силах поддерживать зрительный контакт.       — Я слушал. И что дальше? Это нечестно, Ким! Почему ты ведешь себя так, будто это у тебя разбито сердце? Если ты тот, кто ушел! — голос Че повышается как по тону, так и по высоте. Он немного дрожит на последнем слове.       — Мне жаль, — тихо говорит Ким, — я понимаю, что очень проебался, ясно? Я прошу прощения за все, что сделал, за то, что причинил тебе боль. Но я не… Я не… У меня были свои причины, и… И я просто делал то, что было нужно. Но я не ожидал, что в итоге начну испытывать к тебе такие чувства, и мне жаль, что я тогда ушел. Я думал, что оберегаю тебя, но, в конце концов, мой уход ничего не изменил.       Мгновение Че просто смотрит на него. Когда он снова заговаривает, его голос едва громче шепота.       — Ты жалеешь, что ушел?       — Это была самая болезненная вещь, которую я сделал в своей жизни. Я не знал, как жить после этого. Я не… Че, ангел, я… Если ты найдешь в себе силы простить меня, я… — голос Кима становится тихим. В этот момент он не больше пылинки, которую легко смахнуть, — я сделаю все, что угодно.       — Обещай больше никогда не врать мне.       — Я обещаю, и клянусь.       — Знаешь, ты должен был просто объяснить мне все еще тогда. Я бы… Я бы простил тебя, понимаешь? Я любил тебя так сильно, что простил бы тебя в мгновение ока.       Любил.       Ким понимает, что просто не в состоянии ответить хоть что-то.       — Ты был слишком жесток, — говорит Че. Ким закрывает глаза, потому что смотреть на него слишком больно.       — Я знаю…       — А потом ты просто, что? Ходишь за мной повсюду, как сторожевой пес? Появляешься ни с того ни с сего, когда я с друзьями, чтобы просить прощения? И что это было, когда ты выложил эту песню в интернет, чтобы ее увидел весь мир? Я должен быть польщен этим?       — Я… Это… Прости. Я не хотел ее выкладывать. Я был… — Че не надо это знать.       Че вздыхает и бормочет:       — Конечно, ты был. Трезвый ты не такой храбрый, — он говорит это себе под нос, но Ким все еще стоит рядом с ним. Он судорожно втягивает воздух и делает шаг назад, чувствуя себя так, словно ему дали пощечину. Трус.       — Мне нужно время, Ким, — говорит Че, — я не готов простить тебя или снова доверять тебе именно сейчас, — не готов? Все еще есть шанс, что ты простишь в будущем? Даже если ты меня больше не любишь…       — Я подожду, — выпаливает Ким слишком громко, — столько, сколько потребуется.       За спиной Че Ом кашляет в кулак, а Макао наблюдает за происходящим с выражением, которое Ким не совсем понимает. Это что-то похожее на отвращение. Они не близки, но раньше между ними никогда не было ненависти. Ким задается вопросом: как много Че рассказал ему? Скольким людям он рассказал о жестокости Кима?       — Я вернусь к своим друзьям, — говорит Че, — не думай о том, чтобы преследовать нас повсюду. Мне не нужно, чтобы ты меня охранял. У меня для этого есть Тул. Просто… Оставь меня в покое.       Ким поджимает губы и смотрит, как Че разворачивается и идет обратно к столу. Ом все еще наблюдает за ним через плечо Че, когда тот присоединяется к ним и садится, слегка покачивая головой в ответ на что-то, что говорит Макао.       Киму удается сделать дрожащий вдох, но на выдохе он будто разваливается на части.       Любимый.       А теперь — нелюбимый.       Единственный раз, когда Ким был привлекательным, это когда он был фальшивой версией самого себя.       Он привлекателен только как Wik. И эта любовь… Эта любовь всегда только на поверхностном уровне. Она никогда не была чем-то большим, чем это, потому что Wik — это всего лишь поверхность, маска, надетая как на театральное представление.       Ким вновь надевает маску.       Расправляет плечи, стирает эмоции с лица и уходит. Когда Ким проходит мимо девушки перед библиотекой, которая, кажется, узнала его, вежливо улыбается и ждет.       Он молча едет домой, молча ест ужин, принесенный Пондом, сидя на диване, наблюдая, как вечернее небо окрашивает комнату в золотой, потом в персиковый, потом в голубой, а потом и в черный цвет.       Ким не спит. Он не уверен, что может это сделать без успокоительных.       В конце концов комната снова становится золотой, бледной и пыльной.       Ким едет в студию, как и обещал Понду. Он вновь станет Wik’ом, и его будут любить, даже если эта любовь не сможет согреть его.       Запись песни проходит нормально. Ким отказывается снимать клип, а Понд и остальные его менеджеры не принуждают его к этому, при условии, что он проведет рекламные мероприятия и несколько небольших показов. Он соглашается, потому что сейчас он Wik.       Ким просто хочет быть Wik’ом.       Но это сложнее, чем раньше, даже когда Ким на сцене. Этот акт труднее поддерживать. Все рушится, как только он уходит со сцены, как только он оказывается вне поля зрения камер.       Песня становится вирусной даже без клипа. Может быть, это из-за его собственной неудачи с видео для Че, что люди внезапно заинтересовались. В любом случае, камер стало намного больше, чем раньше, и он параноит, что если оступится хотя бы на мгновение, кто-нибудь это заснимет.       Ким не накуривается каждую ночь, но он близок к этому. В те ночи, когда он этого не делает, он чувствует себя неуютно и тревожно, не спит и проводит следующий день, дрожа и будучи слишком слабым, чтобы встать с постели.       Когда Ким под кайфом, ему снятся сны даже наяву.       Иногда по ночам, когда он сидит в своем холодном и одиноком пентхаусе с гитарой в руках, он видит Че. Иногда по ночам этот призрачный Че улыбается. Иногда по ночам он плачет. Иногда по вечерам он танцует вокруг кухни Кима подпрыгивая на носках, как он делает это, когда особенно взволнован или счастлив чему-то. Иногда по ночам Че сидит рядом с ним, наклонившись поближе, и говорит, что любит его. Когда Ким протягивает к нему руку, то она касается только воздуха. По какой-то причине воздух кажется теплым.

———

      Именно Макао убеждает Порче создать канал на «YouTube» для своих песен. Несмотря на то, что Че приняли на музыкальный факультет Университета Анантрамека, он не может избавиться от назойливого голоса в голове, говорящего ему, что он недостаточно талантлив. Ким обучал его только ради информации о Порше, а не потому, что увидел в нем потенциал, и Че до сих пор не оправился от этого удара. Поэтому требуется много убеждения, и он чуть не удаляет канал сразу после публикации первого видео под псевдонимом Angel.       Это просто прикрытие.       Первые несколько видео — каверы, но в последние дни Порче так же много пишет и сочиняет. Ему есть что сказать, но на самом деле ему некому все это сказать.       Порче все еще лелеет свое разбитое сердце, но если раньше музыка была как соль на рану, то теперь она словно бальзам. Он может быть таким грустным, каким хочет, таким злым, каким хочет, таким полным надежды, каким хочет — ему не нужно ничего скрывать, когда он поет.       Может быть, это немного мелочно, но после того, как Wik официально выпускает свой новый сингл «Why Don't You Stay», и после двух недель, когда он слышит его везде, куда бы он ни пошел, и повсюду видит лицо Wik’а, и после того, как ему пришлось иметь дело с несколькими преданными фанатами Wik’а, которые подошли к нему во время обеда в школе и спросили он ли Порче из ныне удаленного клипа, и Че решает опубликовать оригинальную песню.       Он записывает ее в своей спальне в комплексе на следующий день после последнего выпускного экзамена в школе, используя маленький штатив, который Порш купил ему, услышав, что Че завел канал на «YouTube».       Он играет на гитаре, которую ему подарил Ким. Порче почти не играл на ней, но теплота ее звучания действительно подходит ему больше всего, и это немного успокаивает, когда он показывает, как играет одну из песен о расставании, которые он написал сам, на гитаре, подаренной тем, кто расстался с ним, называя себя Ангелом.       Ответ совершенно неожиданный.       Когда он просыпается на следующее утро после публикации, видео набирает сто тысяч просмотров и тысячи комментариев, восхваляющих его и спрашивающих, кто он такой и какие у него аккаунты в социальных сетях. Порче не знает, рад ли он этому или хочет исчезнуть.       Че не уверен, что произойдет, если Ким увидит это и послушает.       На самом деле у него нет времени зацикливаться на этом. Кхун настаивает на праздновании окончания школы Че, так и его возможной многообещающей славы, а все, что связано с Кхуном, экстравагантно и ошеломляюще, и Че позволяет себе увлечься этим.

———

      Ким смотрит на видео, отображаемое на телефоне, слишком парализованный страхом, чтобы нажать кнопку воспроизведения. Че выглядит таким мягким на видео, сидя на полу, прислонившись спиной к стене, а гитара покоится на бедрах. Ким узнает эту комнату из главного комплекса. Странно думать о том, что Че живет и занимается музыкой в доме детства Кима.       Название канала — Angel, а название видео «Back to You» — оригинальный трек, и оно уже набрало более ста тысяч просмотров       Вот как Ким нашел его. Он знает почти всех в местной музыкальной индустрии, поэтому, когда люди начинают говорить о новом артисте, чья первая оригинальная песня привлекает внимание нескольких лейблов, Ким, естественно, проявляет любопытство. Любопытный. Слишком любопытный для его же блага. Он должен был просто проигнорировать разговор, но теперь он смотрит на Че на экране своего телефона, который использует псевдоним, который ощущается как нож в груди Кима.       Новый артист появился в разговоре в студии в тот же день, и Ким небрежно попросил рассказать больше, и когда звукорежиссер произнес имя Angel, Ким остановился так внезапно, что все оглянулись, чтобы посмотреть на него. Он покачал головой и сказал себе, что это чистое совпадение, но не мог перестать думать об этом до конца дня.       И вот теперь он здесь, его страхи сбываются.       Он все еще колеблется.       Ким закрывает «YouTube» и открывает чат, пальцы немеют, когда он пишет Понду:       — Аngel — это Че, — потому что он не знает, как принять это самостоятельно.       А потом Ким открывает ноутбук и открывает на нем «YouTube», потому что у него больше нет чувства самосохранения.       Он не дышит, когда нажимает кнопку воспроизведения, но даже если бы он дышал, первых нескольких строк было бы достаточно, чтобы задохнуться.       Мелодия нежная и теплая, почти оптимистичная, а голос Че мягкий, с легкой хрипотцой.       Не сопротивляйся.       Не смотри на меня так.       Не забывай, я никогда не прощу тебя.       Но я притворюсь.       Костяшки пальцев Кима побелели от того, что он вцепился в края ноутбука, и он чувствует вкус крови на языке. Че не смотрит в камеру, и Ким благодарен ему за это, потому что он не уверен, что пережил бы, если Че смотрел бы в камеру.       …Как я отпущу тебя теперь?       Как я могу простить себя, если я все еще люблю тебя?       И это всегда возвращается к тебе снова.       Всегда возвращаюсь к тебе, мой друг.       Ты заставляешь меня бежать.       Что ж, детка, ты так знаменит, но ты продал свою душу.       Ты ушел и пустил все на самотек.       Какая-то трагедия…       Ким слушает песню только один раз, но он все равно слышит ее после окончания видео. Он все еще слышит голос Че, поющий, что он никогда не простит его, снова и снова, как объявление об отправлении на вокзале.       Ким стоит на коленях на полу своей спальни, прежде чем осознает это, открывает сейф дрожащими руками.       Ким никогда раньше не принимал инъекционные препараты. Он всегда говорил себе, что так поступают только наркоманы, а он не наркоман. Когда Ким принимает таблетки, он может сказать себе, что он не один из них.       Сейчас ему все равно.       Сейчас единственные мысли в его голове — это то, что ему нужно что-то сильное и быстрое. Руки находят ампулы и шприцы в пластиковой упаковке на дне сейфа. Он колеблется лишь секунду.

———

      Понд не увидел сообщения, пока не вышел с собрания. В тот момент, когда он это делает, он чувствует, как сердце холодеет. Он сразу же нажимает кнопку вызова, бормоча бесполезную молитву, пока идут гудки. В любом случае звонок переадресовывается на голосовую почту, как и следующий.       Понд знает, что с Кимом не все в порядке.       Он знает, что Ким, вероятно, сейчас один в своей квартире, и он знает, что у Кима есть доступ к достаточному количеству наркотиков, чтобы убить дюжину лошадей.       Понд не перестает звонить всю дорогу до дома Кима. Каждый вызов заканчивается на трех гудках, а затем переходит на голосовую почту.       Понд чуть не звонит в полицию, но знает, что они не связываются с Терапаньякунами без четкого приказа, и они развернутся, как только увидят телохранителя, выставленного за дверью.       Упомянутый телохранитель выглядит удивленным, увидев Понда.       — Нон, мне нужно, чтобы ты впустил меня прямо сейчас. Речь идет о безопасности Кима, — говорит он. Должно быть, он выглядит и звучит достаточно панически, чтобы убедить его, потому что Нон, без возражений, ведет его к лифту, положив руку на пистолет у бедра.       — Что случилось?       — Че кое-что опубликовал, и я беспокоюсь, что Ким мог натворить какую-то ересь, — говорит Понд, роясь в своей сумке. На самом деле его действие не нуждается в пояснениях.       — Я вызову врачей, — говорит Нон, доставая телефон.       Понд носил с собой налоксон почти столько же, сколько работал на Кима, и никогда в жизни не был так благодарен за свою чрезмерную подготовку.       Они находят Кима таким, каким и ожидалось увидеть, но от ожидания этого легче не становится. Ким лежит на полу в спальне, бледный и неподвижный. Рядом с ним лежит использованный шприц и флакон без этикетки.       — Ким! — Понд и Нон бросаются к нему, и Понд опускается на колени и трясет его за плечо.       — Он дышит, — говорит Нон, — но едва ли.       Понд не совсем уверен, чего ожидать после введения налоксона, но они с Ноном оба ждут, затаив дыхание, несколько минут.       На полу между ними Ким делает глубокий вдох и стонет, перекатываясь на бок и сворачиваясь калачиком.       — Господи, спасибо.       Ким открывает глаза и поднимает на него затуманенный взгляд. Понд не уверен, щурится ли он от замешательства или от гнева.       — Меня сейчас стошнит, — бормочет Ким.       Они едва успевают отвести его в ванную.       Медицинская бригада прибыла к тому времени, когда Ким перестал задыхаться, и, похоже, у него достаточно энергии и он в сознание, чтобы злиться. Его взгляд убийственен, когда он смотрит на небольшую толпу вокруг себя. Врачи, похоже, не решаются подойти.       — Если кто-нибудь из вас расскажет об этом хоть одной живой душе, я убью вас всех до единого, — говорит он. Понд знает, что он говорит серьезно, но это звучит не очень угрожающе, когда он в таком состоянии — дрожит и обнимает колени, сидя на полу в ванной, — если моя семья узнает, каждый из вас умрет очень медленной и очень мучительной смертью.       — Ким, позволь им хотя бы осмотреть тебя, прежде чем ты убьешь их, — говорит Понд. Он думает, что его уровень стресса доведет его до сердечного приступа.       — Я в порядке.       — Кхун Ким, у вас передозировка, вам нужно лечение, — говорит ему Нон. Ким переводит взгляд с одного на другого, выглядя как загнанное в угол дикое животное, а затем едва заметно кивает в знак разрешения.       Ким сидит на закрытом сиденье унитаза, пока врачи проверяют его жизненные показатели, бормоча:       — Я все равно могу убить вас всех.       Никто не утруждает себя ответом.       После того, как врач ставит Киму капельницу и подтверждает, что его состояние стабильное, но он, вероятно, будет слабым несколько дней из-за налоксона, Ким приказывает им уйти и отказывается от любого другого лечения. Когда врачи протестуют, он выхватывает пистолет Нона из кобуры и направляет на них.       Они уходят, склонив головы.       — Блядь! — кричит Ким, как только дверь закрывается. Понд подпрыгивает от внезапного шума. Ким смотрит на него, — убирайся.       — Нет, — твердо говорит Понд. Он не вздрагивает, когда Ким поднимает пистолет, все еще находящийся в его руке, чтобы направить на него, — Ким, это нужно прекратить. Я отменяю все твои предстоящие мероприятия. Тебе нужна помощь.       Предохранитель со щелчком снимается.       — Не думай, что я не убью и тебя тоже, — говорит Ким. Рука, держащая пистолет, слишком сильно дрожит, чтобы толком прицелиться. Понд не обращает внимания на это.       — Ты мог умереть, Ким, — говорит Понд, на этот раз более мягким голосом.       — Я не рассчитал дозу. Этого больше не повторится.       Предохранитель снова встает на место, и Ким кладет пистолет на край туалетного столика. Нон быстро возвращает его обратно.       Ким опускает голову на руки, выпуская поток ругательств.       — Ким…       — Ничего не отменяй. Через несколько дней я буду в порядке.       — Ким, ты вообще слышишь себя прямо сейчас? Час назад ты почти перестал дышать, и сейчас ты все еще хочешь работать?       — Wik — это все, что у меня сейчас есть, Понд, — говорит Ким. Внезапно его голос звучит таким побежденным, таким усталым, — я буду осторожней. Только не забирай у меня Wik’а, не сейчас.       Понд вздыхает, прислоняясь к стене ванной и прижимая ладони к глазам. Он не знает, что делать. Он чувствует себя бессильным, неуверенным в том, как достучаться до Кима. Ким стремительно катится вниз по пути саморазрушения, а Понд не уверен, удастся ли ему остановиться, пока не стало слишком поздно. Сегодня было почти слишком поздно.

———

      — Ты слушал? — спрашивает Ким. Они с Пондом перешли в гостиную, где Ким завернулся в одеяло на диване с чашкой чая. Он чувствует себя дерьмово, как будто у него самый страшный грипп в его жизни. Он не помнит, чтобы снятие симптомов было таким плохим.       — Нет, у меня не было времени, — отвечает Понд. Ким кивает, делая глоток чая.       — Послание было довольно ясным, — тихо говорит он. Он горько улыбается, а Понд просто смотрит на него с жалостью.       В последнее время Ким получает так много этого — жалости.       Ким не понимает, как он превратился из человека, которого боялись, в человека, которого жалеют. Ему это не нравится. Это почти заставляет его хотеть, чтобы отец позвонил и отправил его на задание. Он хочет, чтобы у него была причина кого-то убить. Он думает, что если ему не дадут задание в ближайшее время, он просто пойдет и найдет его сам.       Это так забавно — Ким провел столько лет своей жизни, никогда никого не подпуская слишком близко, и заставляя их уйти, если они это делали, а теперь он тот, кто хочет преследовать Че и цепляться за него, умоляя его остаться.       В этом нет никакого смысла. Он провел свою жизнь, слыша голос своего отца в голове, говорящий ему, что любовь сделает его слабым, но разве это не чушь? Когда у него был Че, он чувствовал себя на вершине мира, будто смог бы сразиться с целой армией и все равно победить. Но прямо сейчас… Прямо сейчас Ким чувствует, что он никогда не был настолько слабым.       По приказу Понда Ким дает себе несколько дней на отдых. Он все равно не смог бы сделать ничего другого. Проходит три дня, прежде чем он может просто ходить по своей квартире, не держась за мебель и стены для поддержки.       Он тратит всю свою силу воли, оставаясь трезвым. Понд продолжает приходить, а Ким слишком горд, чтобы позволить Понду так скоро снова найти его под кайфом.       На пятый день Ким возвращается к работе, хотя ломка все еще заставляет его чувствовать себя так, словно его переехал поезд. Ему просто нужно чем-то заняться. Киму нужно продолжать быть Wik’ом.       На седьмой день Киму звонит Корн, и он в восторге от этого. Кости трещат, а горло сжимается под его руками. Кровь, алая и блестящая, собирается в трещинах бетона.       В ту ночь он нарушает свою недельную трезвость.       Цикл начинается снова.       Отходняки продолжают происходить все быстрее и сильнее, и поражают его в самые неподходящие моменты. На работе. На публике. С Кимом все в порядке, а потом вдруг его начнет потряхивать, начинает лихорадить, и он чувствует себя так, как будто его только что сильно избили. Он не знает, что делать, кроме как принимать больше. Ким знает, что все, что он делает, — это роет себе все более глубокую могилу.