the instinctual gravitation toward warmth

      Ким отправляет демо версию Понду по электронной почте где-то ночью, не в силах уснуть, но стараясь оставаться трезвым по крайней мере ближайшие двадцать четыре часа. Становится намного труднее. Если он не сможет продержаться даже так долго… Слова Кхуна все еще тяжелым грузом сидят у него в голове. Ким не наркоман. Он не такой. Он может оставаться трезвым, если настроится на это желание. Даже если это будет означать потерю сна.       Понд отвечает ранним утром телефонным звонком, спрашивая Кима, сможет ли он приехать в студию на этой неделе для записи и встретиться с режиссером, чтобы продумать клип. Им нужно двигаться вперед, говорит Понд. Пользователи сети анализируют каждое видео с каждого мероприятия, проведенного Wik’ом за последние несколько месяцев. Нужно отвлечь их внимание.       Теперь еще и клип?       Ким прижимает ладони к закрытым глазам и вздыхает. Звонок на громкой связи, лежит на бедре, и любопытное:       — Ким? — спрашивает Понд, когда не слышит ответа.       — На этой неделе все в порядке. Я приду сегодня, чтобы начать. Инструментал легкий, кто-то еще мне не нужен, — говорит он, — я хочу, чтобы клип был простым, без лишних людей, — Понд понимает, что это просто оправдание, но никак не комментирует.       — Если я назначу встречу с режиссером на завтра, ты сможешь прийти? — спрашивает Понд.       — Да.       Вздох, помехи в трубке.       — Ким, ты же знаешь, что тебе не обязательно это делать, так? Мы можем опубликовать заявление о том, что ты болен или что у тебя семейные проблемы, ты можешь взять перерыв, обратиться за помощью…       — Я могу сам это сделать, Понд, — перебивает Ким.       — Отлично. Но я сведу интервью и концерты к минимуму. Я не буду каждый день ставить тебя перед камерами, пока не удостоверюсь, что ты здоров.       Ким издает без энтузиазма звук согласия и тянется за кружкой чая на кофейном столике. Он знает, что это к лучшему — он не хотел бы снова выставлять себя дураком на публике, — но все равно немного расстраивается из-за того, что не может стоять перед толпой.       Это его вина.       Это только его вина.       Ким не уверен, как он стал таким беспорядочным.       Раньше было так легко быть холодным, собранным и держать себя в руках. Вся его жизнь была тренировкой в том, чтобы стать неприкасаемым и несгибаемым, и он все испортил за несколько месяцев… Что бы это ни было, черт возьми.       Все в порядке. Он справится с этим.       — Я буду в студии через час, — говорит он.       Руки начинают дрожать после душа, и Ким сдается, принимает одну таблетку, чтобы унять дрожь, запихивая еще несколько в карман перед уходом.       Этого недостаточно, чтобы кайф подействовал слишком сильно — такого давно не было, — но, по крайней мере, этого достаточно, чтобы сдержать ломку. Ему еще нужно записать песню.

———

      Они снимают клип полторы недели спустя.       Ким единственный человек, запечатленный на видео. Режиссер пытался настоять на любовном интересе, но Ким не мог смириться с мыслью о том, что вместо Че в песне о нем будет играть незнакомец, и он отказался так резко, что режиссер не стал просить дважды.       Клип снят при мягком, рассеянном освещении, отчасти для того, чтобы свести к минимуму тени, которые скрывают лицо Кима.       Клип начинается с кадра двух неясных теней, отбрасываемых на стену в бледно-голубом свете сумерек. Сцена прерывается, когда начинается вокал, показывая Wik’а перед зеркалом, пристально смотрящего на свое отражение, прежде чем отвернуться, натягивающего свою фирменную кожаную куртку, идущего по тускло освещенному коридору к небольшой сцене, где он садится и поднимает гитару на колени. Сцена снята издалека, когда он играет и поет. Сцена снова меняется, и Wik оказывается на темной кухне, танцует в одиночестве, подняв руки, как будто держит призрак партнера. Когда камера поворачивается к стене, тени из начального кадра снова появляются в поле зрения, расходясь и сближаясь, будто танцуя вместе. Только тень Wik’а достаточно плотная, чтобы походить на него, в то время как другая бесформенна и не поддается идентификации. Все видео чередуется между этими простыми сценами, мягкими и темными.       Он более меланхоличный, чем большинство остальных клипов Wik’а, но он подходит к тексту песни и эмоциональному напевному голосу Wik’а.       Ким не уверен, как это воспримут. После его поведения в прошлом месяце он не уверен, достаточно ли одной песни и клипа, чтобы вернуть расположение своих фанатов и публики. Ким так беспокоится об этом, что почти поддается импульсу сломать свой телефон, чтобы не наблюдать за реакцией онлайн во время премьеры.       Ким записан на одну небольшую демонстрацию после релиза. Место проведения небольшое, посещаемость ограничена, и все, что ему нужно сделать, это спеть «Closer» и несколько других своих самых популярных песен, несильно улыбнуться в камеру и произнести небольшую речь в роде: «спасибо за поддержку».       Все идет намного лучше, чем Ким ожидал.       В дни между съемками и датой релиза ему в основном удается держать себя в руках. Большую часть времени Ким под кайфом, но тщательно следит за тем, сколько берет, ему нужно оставаться трезвым, чтобы не волноваться во время подготовки к показу, потому что Понд не пытается устраивать никаких вмешательств.       Итак, он думает, что у него все хорошо.       Понд с ним в свободное время. Что-то наподобие няни. Ким никогда бы не признался, что он чуть благодарен за компанию, но Понд все равно делает это не ради похвалы.       В целом, реакция в подавляющем большинстве положительная. Хотя все еще много фанатов обсуждают, какое горе, должно быть, пережил Wik, чтобы вызвать такое поведение и вдохновиться на создание песни, в интернете гораздо меньше людей, которые разбирают его на части, чем раньше. Сейчас там больше сочувствия, чем осуждения.       Выставка тоже удалась на славу. И если Ким проглотит таблетку в ванной после того, как ему сделают макияж, никто не узнает.       У него все хорошо.

———

      Трудно избежать слухов и разговоров в Интернете.       Че бесчисленное количество раз просматривает видео катастрофической демонстрации Wik’а в своем «Twitter», и он видит все, что люди говорят о нем. Наполовину суровое суждение, наполовину беспокойство. Это не заставляет его чувствовать себя победителем. Видя Кима в таком состоянии, Че совсем не чувствует себя победителем.       Дело в том, что в последние дни гнев уступает место чему-то другому. Он не уверен, что это за «что-то еще».       Порче живет в комплексе уже несколько месяцев и начинает понимать. Он и раньше вроде как понимал, почему Ким делал все то, что делает сейчас. Но за последние несколько месяцев он увидел эту жизнь вблизи. Он наблюдал, как Порш и Кинн устраивали похороны для слишком большого количества телохранителей, чтобы он мог сосчитать. Че наблюдал за Макао, смеясь в бутылку пива поздним вечером, и наблюдал, как смех превращается в рыдания. Он наблюдал, как Кхун в плохую ночь в течение часа переходил от маниакального состояния к почти кататоническому.       Когда Порче видит, как Порш, Кинн и их люди покидают территорию комплекса с оружием и бронежилетами под рубашками, он знает, на какие «рабочие» встречи они едут. Когда он встречает свою маму и знакомится с ее пустым взглядом, он понимает, в какой «тюрьме» она живет.       Понимание не делает это менее болезненным, но он понимает, что ему больно за Кима и за эту болезненную жизнь, которой он живет с самого рождения. Че понимает, что тоже скучает по нему в одинокие дни в комплексе. Он так сильно скучает по нему, что кажется, будто часть его ушла, как будто Ким — это фантомная конечность, которую он продолжает чувствовать, будто она все еще там, и он интуитивно чувствует потерю каждый раз, когда понимает, что это не так.       Поэтому, когда он видит видео Кима, который так старается быть стойким и непознаваемым, так близок к тому, чтобы сломаться перед десятками людей, он не чувствует, что что-то выиграл.       Че чувствует, что они все проигрывают — он сам, Ким, Порш, и все остальные. Как будто жизнь — это игра, которая настроена против них, и ему и Киму достались худшие руки из всех.       Порче почти идет навестить Кима после публикации статьи, но останавливается в вестибюле комплекса и возвращается в свою комнату, потому что внезапно боится того, что может увидеть.       Он продолжает колебаться.       Когда лейбл Wik’а анонсирует новый сингл, Че подписывается на него вновь. В ночь выхода песни он запирается один в своей комнате, чтобы спокойно ее послушать. Он прижимает к груди подушку и нажимает кнопку воспроизведения.       Посмотри в зеркало, скажи мне, кого я вижу…       К концу первого куплета Че плачет. Клип не помогает. Даже при мягком освещении и макияже Ким выглядит таким усталым и грустным, и это причиняет боль. Это ранит гораздо сильнее, чем он ожидал.       Подойди немного ближе, детка       Вокруг никого, только ты и я       Это не конец нашей истории       Так что, пожалуйста, потанцуй со мной?       Потанцуй со мной       Даже после всего, мы все еще незнакомы       Только прижав руку ко рту, чтобы заглушить рыдания, Че понимает, что не хочет быть таким. Он не хочет, чтобы они были незнакомцами. Он не хочет терять Кима, и он больше не хочет быть злым и одиноким.       Когда мы станем старше,       Может быть, мы были бы свободны       И я знаю, что уже слишком поздно прощаться       Но только еще на одну ночь       Могу я полежать рядом с тобой?       На видео Ким танцует в одиночестве на темной кухне, залитой бледно-голубым светом, с закрытыми глазами и мягкой улыбкой на губах, и весь гнев, который Че оставил в нем, истекает кровью, сменяясь тоской.       Ему нужно что-то сделать.       Он не знает, что именно.       Он разблокирует номер Кима, но не может заставить себя позвонить. Он набрасывает дюжину текстов и удаляет их все.       Че проводит следующую неделю, слушая «Closer» на повторе, пытаясь понять, что сказать, как это сказать, когда и где. Он боится, что если просто появится в квартире Кима, когда ему захочется, то обнаружит что-то, с чем не сможет справиться. Он боится, что чем дольше он будет колебаться…       Он не дурак.       Становится очевидным, что в последние несколько месяцев Ким стремительно скатывается на дно зависимости, и Че боится, что когда он захочет бросить, то будет слишком поздно.       И, может быть, именно поэтому он не может убедить себя постучать в дверь Кима. Он боится, что вернет его, но в любом случае будет слишком поздно. Че не думает, что он выживет, если вернет Кима только для того, чтобы снова потерять его.

———

      У него не все в порядке.       Ким может врать себе сколько угодно, но это не меняет того факта, что он едва держится пару часов, между приходами, и даже больше таблеток, похоже, не действуют так, как раньше.       В те моменты, когда Ким хоть немного в сознании, чтобы подумать об этом, это пугает его. Его пугает то, насколько он зависим, и как он может сосчитать часы, которые он был трезв на прошлой неделе, по пальцам одной руки, и как ему кажется, что каждая секунда из этих часов была потрачена на мысли о том, чтобы снова накуриться.       Но Ким чувствует себя бессильным против этого.       Он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным.       Однажды Ким пытался бороться с зависимостью. Он чувствует себя неподготовленным к тому, как быстро наступает ломка, и к всепоглощающей панике, которая приходит вместе с ней. Он часами сидит, съежившись, в ванной, дрожа на кафельном полу.       Ким почти звонит Кхуну. Он сжимает телефон в трясущихся руках, и на экране появляется его контакт, и он почти звонит.       В конце концов, он этого не сделал.       В конце концов, он все равно бессилен.       Вместо этого он тянется за флаконом с дилаудидом и шприцом.       На экране телефона появляется уведомление, когда он приходит в себя после первых нескольких минут беспамятства после приема наркотика.       Сознание Кима настолько затуманено, что первые несколько минут он просто смотрит на уведомление, не в силах осознать то, что видит. Он медленно моргает, приподнимается, пока не садится, и неуклюже разблокирует телефон. Сообщение заполняет экран, размытый прямоугольник света в его руке. Он долго смотрит на него, прищурившись.       А потом, пошатываясь, поднимается на ноги, прежде чем его бредящий мозг успевает догнать его, и, спотыкаясь, выходит из ванной. Он едва может удержаться на ногах и ударяется о дверной косяк с такой силой, что точно останется синяк, но ему все равно. Единственная нить ясности, которая у него есть прямо сейчас, сосредоточена на одной вещи.       Че.