the instinctual gravitation toward warmth

      Че сидит на полу спальни Макао в доме второй семьи, который, как он недавно узнал, технически принадлежит ему и Поршу, уставившись на чай, наполняющий кружку, которую он держит в обеих руках. Макао и Ом сидят лицом к нему, с беспокойством наблюдая за ним.       — Я хочу научиться стрелять, — говорит Че.       — О, черт возьми, да, — говорит Макао, — я могу помочь с этим. Но, эм, какая у тебя мотивация?       — Корн должен умереть.       Макао и Ом какое-то время молча смотрели на Че с двумя совершенно разными выражениями лица. Наверное, им не нужно было звать Ома сегодня. Он выглядит будто не в своей тарелке и сильно встревожен.       — Хорошо, секундочку, — говорит Макао, медленно кивая. Он поднимает руку, жестом предлагая Че подождать, а затем поворачивается лицом к двери, — Пи! — кричит он так громко, что Че и Ом вздрагивают.       Мгновение спустя Вегас вместе с Питом стояли в дверях, выглядя в равной степени обеспокоенными и раздраженными.       — Какого хрена, Макао? — говорит Вегас.       — Че хочет убить Корна.       — Ты… Что?! — Вегас полностью входит в комнату, подтаскивает стул Макао к столу и садится лицом к Че. Он смотрит на него поверх своей кружки.       — Поясни, — требует Вегас.       — Ким чуть не умер сегодня, — ошеломленно говорит Че, — из-за Корна. И теперь все знают… — Че делает глоток чая, пытаясь избавиться от комка в горле. Все, что он делает, — это обжигает язык, — о наркотиках. Образ Wik’а разрушен. И я боюсь, что Ким захочет покончить с собой. И во всем виноват Корн. Так что он должен умереть.       В комнате тишина, все смотрят на него. Взгляд Вегаса мрачен и расчетлив, но Че не уклоняется от него.       — У Корна много преданных людей, — говорит Вегас, — ты осознаешь, чем рискуешь?       — Ким не позволит им причинить мне вред, — говорит Че. Вегас выглядит неубежденным.       — А если его там не будет, чтобы спасти тебя?       Подтекст этих слов вызывает у Че желание блевать.       — Тогда это все равно не имеет значения, — говорит он. Он не уверен, чего хочет Вегас, наблюдая за ним, но он должен найти что-то в выражении его лица, что убедит его.       — Что тебе нужно? — в конце концов спрашивает Вегас.       — Я хочу научиться стрелять, — говорит Че. Вегас кивает и встает.       — Ладно. Хорошо, — говорит он.       — Прямо сейчас?       — Или ты хочешь подождать? — саркастически спрашивает Вегас, — на то, чтобы научиться, уходит больше одного дня. Ты бы предпочел подождать, пока Корн сделает что-то еще, чтобы начать? Или подождать, пока ты не найдешь Кима мертвым с иглой в руке? Меня это устраивает, я никуда не спешу.       Че вскакивает на ноги, чай выплескивается через край кружки на его руку и на пол. Че игнорирует это.       — Нет! — выпаливает он. Вегас резко поворачивается в его сторону. Че сглатывает, понижая голос, — сейчас. Я согласен.       — Хорошее решение. Тогда пошли.

———

      Боль в руке Че приносит удовлетворение. Вещественные доказательства, оставленные пистолетом, на который он потратил последние несколько часов, учась мастерству. Он пока не очень хорош в этом, ему едва удается попасть по внешнему краю мишени, но это только начало.       Теперь он вернулся в комнату Макао, ужин разложен на полу между ними. Они втроем сидят в напряженной тишине, никто не знает, что сказать или как все исправить. Выброс адреналина, который они все получили на стрельбище, снова превратился в тихую тревогу, и все, что они могут делать, это ковыряться в еде и возиться со своими телефонами.       Че не голоден.       Его телефон вибрирует каждые несколько секунд. Сообщения из главного дома — от Кинна, Порша и Кхуна, от компании, от его собственного менеджера Мали, Понда и главы отдела по связям с общественностью, уведомления от его аккаунтов в социальных сетях. Че хочет, чтобы все это прекратилось, но боится выключить свой телефон. Боится того, что может произойти, пока его не будет в сети, чтобы увидеть это.       Компания готовит заявление, которое, вероятно, не будет опубликовано до завтра, и, вероятно, в любом случае не будет иметь большого значения. У него есть разрешение от Мали сделать свой собственный пост, посвященный ситуации, при условии, что он не упомянет обвинения против Кима — никакого подтверждения, опровержения или даже признания. Че знает, что должен сказать что-то, чтобы успокоить встревоженные сердца своих поклонников, но разговоры об этом делают это более реальным, и он вроде как просто хочет убежать от всего этого.       Пока Че с несчастным видом глядит на сообщение от Кинна, в котором говорится, что Мон рекомендовал держать Кима под присмотром в течение следующих двадцати четырех часов, Вегас снова появляется в дверях, потягивая вино из бокала.       — Похоже, ты в паре секундах от панической атаки, — небрежно говорит он.       — Эм… — Че отвечает слабо, — я в порядке.       — Угу, — говорит Вегас скучающим тоном, — ты знаешь, Ким, вероятно, не единственный, кто нуждается в терапии.       Че непонимающе моргает, смотря на него.       — Он знает, что ты планируешь убить его отца?       Че мотает головой.       — А твой брат знает?       Снова.       — Так ты планируешь сделать все самостоятельно? — спрашивает Вегас, на самом деле не ожидая ответа. Он выглядит немного удивленным, — да, хорошо. Ты хорошо вписываешься в нашу семью. Хочешь выпить?       — Ох, уверен? — Че чувствует себя невероятно сбитым с толку, но он не может отрицать, что немного жидкой смелости и тепла сейчас было бы совсем неплохо. От беспокойства по телу пробегают мурашки.       Вегас кивает, а затем разворачивается и уходит. Че смотрит ему вслед, а затем поворачивается к Макао, неуверенно сдвинув брови.       — Что это было? — спрашивает его Че. Макао одаривает его ухмылкой — во всяком случае, настолько широкой, на какую любой из них сейчас способен.       — Это был Пи, принявший тебя как одного из своих, — говорит он. У Че не было времени осмыслить это, прежде чем Вегас вернулся в комнату с дорогой на вид бутылкой и несколькими бокалами. Он наливает немного в бокал и протягивает его Че, а затем поднимает свой в тосте.       Че неловко чокается бокалами и делает глоток.       — Добро пожаловать в семью, — говорит Вегас. И поскольку Че пытается не подавиться этими словами и виски, обжигающим его горло, добавляет, — тебе нужна терапия, — а потом уходит так же внезапно, как и появился.       — Твой брат всегда такой странный? — спрашивает Че после кашля и минуты ошеломленного молчания. Макао наливает себе виски, оставленного Вегасом, и неопределенно пожимает плечами.       — Да, в большей степени. Эй, твое здоровье, — он поднимает свой бокал.       — У меня такое чувство, будто я только что стал свидетелем посвящения в какой-то странный культ, — говорит Ом, потянувшись за виски. Макао слегка смеется. Напряжение в комнате спадает, совсем чуть-чуть.       Че пьет не больше пары глотков. Он не хочет возвращаться к Киму навеселе или пахнущим алкоголем.       Незначительного ожога достаточно, чтобы, по крайней мере, немного вывести его из состояния шока.       Наконец-то Че делает пост в социальных сетях. Коротко и просто:

Я в порядке. Пи’Wik в порядке. Пожалуйста, не распространяйте это видео. Пожалуйста, уважайте чужую личную жизнь.

———

      Ответы переполнены поддержкой и заботой, это немного ошеломляет, но и немного облегчает беспокойство Че, когда он видит, как люди изо всех сил пытаются показать свою любовь к Wik’у.       Че трудно убедить себя вернуться домой. Мысль о встрече с Кимом никогда раньше так сильно его не пугала, даже когда он ненавидел его. Он не знает, как смотреть ему в лицо. Он не знает, как смотреть на него без того, чтобы его сердце снова не разбивалось. И он не знает, как справиться с тем, что Ким смотрит на него, не видя, как раньше, будто Ким уже ушел, и все, что от него осталось, — это безжизненная оболочка.       Вегас, вероятно, был прав.       Че думал, что справляется со всем довольно хорошо. По крайней мере, настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Учитывая, что вся его жизнь перевернулась с ног на голову, и его бросили в мир мафии и преступности, учитывая, что его дважды похищали, а его бывший парень-наркоман, ставший бойфрендом, снова чуть не умер у него на руках, Че думал, что на удивление хорошо приспособился. Кошмары и периодические приступы паники были ожидаемы. В этом нет ничего особенного.       Оказывается, это своего рода большое дело, как только оно накапливается достаточно.       — Уже поздно. Мне пора домой, — говорит Че. Еще далеко не поздно. Сейчас всего около половины восьмого вечера, но никто это не комментирует. Сегодня был долгий день, а завтра понедельник. Не то чтобы он собирался на занятия, но все же.       Они прощаются, Че обещает держать их в курсе новостей, и выходит на улицу, чтобы найти Нона.       Когда они возвращаются, в комплексе тихо. Это всегда сбивает с толку, когда вокруг тихо. Возвышающаяся, зловещая и такая холодная тишина.       Че спрашивает телохранителя, где находится Порш, и его направляют прямиком в бар комплекса.       Вот такая ночь, — думает он.       Че находит Кинна, облокотившегося на барную стойку с хрустальным бокалом янтарной жидкости в руке, и Порша, потирающего ладонью круги между лопатками Кинна.       — Привет, — говорит Че. Они оба поднимают головы, чтобы посмотреть на него.       — Привет, малыш, — говорит Порш, протягивая ему руку, чтобы подтолкнуть поближе. Че делает шаг вперед и наклоняется в объятия Порша.       — Хиа, — начинает Че, — я думаю, мне тоже нужна терапия, — прижавшись к боку, он чувствует, как Порш делает глубокий вдох.       — Хорошо, — говорит он, — мы можем сделать так, чтобы это произошло. Я… Ты ведь знаешь, что всегда можешь поговорить со мной?       — Я знаю, — говорит Че, — но, Хиа, это больше, чем ты можешь помочь.       — Верно, — с сожалением вздыхает Порш. Он отстраняется и поворачивается к Че лицом, обхватывая ладонями его щеки, чтобы заставить встретиться с ним взглядом, — ты в порядке? Прямо сейчас, ты… Ты в безопасности? Тебе что-то нужно?       Че изо всех сил пытается улыбнуться.       — Все хорошо, Хиа, — уверяет он его, — я в безопасности.       — Тебе нужно с кем-то поговорить сейчас? — внезапно спрашивает Кинн, — Мон в медицинском крыле.       — Он не с Кимом?       — Кхун с ним. Мон был с ним пару часов, но он сказал, что Ким не разговаривал, и он не хотел заставлять его, — сказав это, Кинн делает глоток напитка. Синяк на его челюсти выглядит менее зловещим, чем раньше, но все равно выглядит так, будто ему все еще больно.       — Ой, — Че покачивается на носках, находя это движение успокаивающим, — уже поздно. Я не хочу держать его здесь.       — Мон останется в комплексе на следующие пару дней, — говорит Кинн. Че на самом деле не хочет думать о последствиях этого. Насколько Ким сейчас сломлен, что они держат психотерапевта на круглосуточном дежурстве? Тревога обволакивает его легкие и скручивает их.       Это должно быть заметно. Раз Порш и Кинн смотрят на него с беспокойством.       — Хорошо, — говорит Порш, похоже, придя к какому-то решению, — давай, малыш, — он встает, и Кинн тоже, после того как залпом допивает остатки напитка.       Они не остаются в медицинском крыле после освобождения Мона. Че этого не хочет. Оно кажется слишком стерильным и холодным. Слишком похожим на больницу, в которой он провел две худшие недели своей жизни. Они оказываются в кабинете Кинна, потому что там тихо и уединенно, и это одна из немногих комнат, кроме апартаментов Кима, в которой, как заверяет Кинн, нет прослушек.       Оказавшись наконец наедине с Моном, Че внезапно чувствует себя неуютно и не находит подходящих слов. Он прижимает к груди маленькую подушечку, теребя торчащую нитку в одном из швов.       — Че, верно? Ничего, если я буду тебя так называть? — спрашивает Мон. Че слегка кивает, — как ты себя чувствуешь? Есть что-то конкретное, о чем ты хотел поговорить сегодня?       — Я боюсь, что потеряю его, — тихо говорит Че, — такое чувство, что он уже ушел. Когда я закрываю глаза, он снова и снова уходит.

———

      Ким не видел Че с тех пор, как пришел Мон. Сначала он был благодарен за это. Благодарен, что Че не здесь, чтобы видеть его в таком состоянии. Благодарный за то, что мог на мгновение притвориться, что Че не стал свидетелем самых ужасных моментов в его жизни.       Ким больше не благодарен за это.       Он чувствует отсутствие Че, как недостающую конечность, и с каждой секундой, пока это продолжается, ему становится все страшнее. Ким боится, что с Че наконец-то хватит, и что он не собирается возвращаться. Что это стало последней каплей — истерика, которую Ким закатил в своей квартире, когда не знал, что Че там и видит все это. Полный крах, который он испытал в объятиях Че после попытки сбежать.       Это имело бы смысл. Он не стал бы винить его. Он бы и сам ушел, если бы мог.       Он этого не сделал не потому, что не пытался. Все его попытки сбежать из своей комнаты были тщетны.       Он думает, что технически его поставили на опыты наблюдения за самоубийцами.       Ким почти уверен, что его братья по очереди нянчатся с ним, а рядом с комнатой стоит телохранитель. Между ними и Моном, его ни на секунду не оставляли в покое весь день и вечер. Даже когда Ким идет в ванную, это происходит с осознанием того, что прямо за дверью кто-то стоит.       Учитывая, как хрупко все к нему относятся, он удивлен, что они просто не поместили его в психиатрическое отделение. Очевидно, сейчас он сумасшедший, с которым даже Кхун не знает, как справиться.       В середине третьего фильма марафона Кхуна, когда Кхун рядом с ним все еще пытается найти закуску, которую Ким хотел съесть, дверь открывается. Краткий миг надежды, который он испытывает, рассеивается, когда Ким видит Кинна, одиноко стоящего в дверном проеме. Уже поздно.       — Где Че? — спрашивает Ким, вопреки самому себе. Он первый, с кем он заговорил с тех пор, как Мон оставил попытки достучаться до него и ушел. Кинн и Кхун теперь оба смотрят на него.       — Он в моем кабинете с Моном, — спокойно говорит Кинн. С Моном?       — Ох, он… — Ким сглатывает, — с ним все в порядке? — он не может прочитать выражение лица Кинна, и это заставляет его чувствовать себя неуютно.       — Порш сказал, что у него случилась паническая атака, — говорит Кинн, — но сейчас с ним все в порядке.       — Ох, — снова говорит Ким. Он отводит взгляд от Кинна и встает с кровати, хватая чистую одежду по пути в ванную. Его ребра болят при каждом движении, — я приму душ. Я хочу спать, — говорит он. Он не ждет никакого ответа, закрывает дверь ванной и включает воду.       Ким долго стоит под струями воды. И когда он перестает стоять, то сползает вниз, пока не оседает на пол, стена и пол холодят его кожу.       Он действительно… Отдал бы все, чтобы оказаться под кайфом прямо сейчас.       В комнате тихо, когда Ким, наконец, поднимается с пола, вытирается, одевается и выходит из ванной, оставляя за собой облако пара. Телевизор выключен, вся еда убрана, а Кинн сидит в одном из кресел у окна.       Ким игнорирует его, изо всех сил пытаясь одной рукой высушить волосы полотенцем, потому что ему слишком больно поднимать левую руку выше груди. Когда с волос, по крайней мере, больше не капает, он решает, что этого достаточно, бесцеремонно бросает полотенце на пол и забирается в постель.       — Ты планируешь сидеть там и наблюдать за мной всю ночь? — спрашивает он, притворяясь, что не замечает, как Кинн слегка вздрагивает от резкости его голоса.       — А мне это нужно? — спрашивает Кинн. Ким закатывает глаза, но прежде чем он успевает возразить, раздается стук в дверь.       — Ким? — дверь медленно открывается, и Че заглядывает в тускло освещенную комнату.       Сердце Кима бешено колотится в груди. Он едва обращает внимание на то, как Кинн встает и выходит, сжимая плечо Че, когда проходит мимо него в дверном проеме.       Че не пошевелился с тех пор, как открыл дверь, стоя там в пижаме и наблюдая за Кимом, будто он чего-то ждет. Когда Ким нерешительно протягивает к нему руку, Че закрывает за собой дверь и летит через комнату, обнимая его, почти падая на кровать.       Это больно — острый укол боли, исходящий из груди. Ким почти задыхается, пытаясь проглотить болезненный стон, который почти вырывается из его горла, но ему все равно. Ким обнимает Че и тянет его вниз, на кровать, вместе с собой.       Че теплый.       Он всегда теплый, и от него пахнет ванилью и специями. Ким прижимается к нему, пряча лицо в шее Че и делая первый глубокий вдох за последние несколько часов.       Одна из рук Че лежит у Кима на затылке, прижимая того к себе, и Ким не может сказать, которая из них дрожит.       — Пожалуйста, не оставляй меня, — шепчет Че. Ким знает, что он мудак, но все, что он может сказать, это приглушенное:       — Прости.       Все, что он мог предложить, — это извинения.       Че ничего не говорит в ответ, просто обнимает его чуть крепче.       Ким засыпает с рукой Че на своей шее, его пальцы покоятся на точке пульса.       Проснувшись около трех часов утра, он осторожно высвобождается из объятий Че и выскальзывает из комнаты.

———

      Сторона кровати Кима пуста, когда Че просыпается. Ему требуется пара секунд, чтобы осознать этот факт, а затем он резко садится, оглядывая комнату. Солнце еще не вышло из-за горизонта, а раннее рассветное небо за окнами все еще тусклое.       — Ким в порядке. Он с Кинном, — Порш сидит в одном из кресел в углу комнаты. Не похоже, чтобы он много спал. Че трет глаза и делает глубокий вдох, пытаясь унять вспышку паники, пронзающую его.       — Что-то случилось?       Порш вздыхает, вытягивая шею и плечи.       — Ким устроил налет на медицинское крыло посреди ночи, — говорит он, — и отправил трех телохранителей и врача в больницу, — Че прижимает руки к лицу, закрывая глаза.       — С ним самим все в порядке, да? — спрашивает Че. Он знает, что Порш уже сказал это, что у Кима все хорошо, но…       — С ним все в порядке, они в нашей комнате, ждут, пока Ким протрезвеет, — Порш встает и проходит через комнату, чтобы сесть на край кровати. На его лице то же выражение, с которым он всегда утешал Че после ссор с коллекторами — озабоченность, чувство вины и полдюжины других эмоций, которые кажутся слишком похожими, чтобы их различить, — Че, я знаю, что ты любишь его, но…       — Хиа, пожалуйста, не надо, — перебивает Че, качая головой. Он не хочет этого слышать. Не хочет слышать, как Порш говорит ему уйти, или говорит, что Ким безнадежен. Че отказывается это слышать. Рядом с ним Порш снова вздыхает, протягивая руку, чтобы взъерошить его волосы. Он выглядит так, будто все еще хочет поспорить, но Че останавливает его твердым взглядом.       — Могу я его увидеть? — спрашивает Че. Порш вытягивает шею.       — Иди умойся, я свяжусь с Кинном.       Почистив зубы и приведя волосы в чуть более аккуратный вид, чем раньше, Че идет в комнату Кинна и Порша вместе с ним самим.       Кинн сидит в кресле с темными кругами под глазами, потягивая кофе, а Ким на диване, свесив голову вперед, дремлет. Че медленно приближается к нему. Внезапно он чувствует себя немного нехорошо. Когда он подходит к дивану, Ким моргает и поднимает голову, чтобы посмотреть на него, одаривая его слегка ошеломленной улыбкой.       Это первый раз и, надеется что, последний, когда Че видел его под кайфом, не считая дня похищения, но он не уверен, что это вообще имеет значение.       На самом деле, Че не уверен, что это правда. Внезапно он понимает, что видел Wik’а таким, сам того не зная. Моменты, когда Wik был особенно подавлен. Прямые трансляции, где Ким только и делал, что бренчал на гитаре, прикрыв глаза во время игры. В то время Че не думал об этом — он просто был рад отвлечению, что жизнь Wik’а отвлекла его, и был счастлив видеть мягкую улыбку на его лице.       Осознание того, что все эти мягкие и нежные моменты для Кима были потерей самого себя, потрясает Че до глубины души.       Он не знает, что делать, теперь, когда он здесь.       Ким ничего не говорит, ресницы трепещут, когда его глаза снова закрываются. Он снова начинает клевать носом.       Че делает глубокий вдох, закусывая губу, когда садится рядом с Кимом. Диванная подушка прогибается под его весом, и Ким слегка наклоняется в его сторону. Его грудь несильно поднимается и опускается при медленных вдохах. Че берет его запястье в свою руку, чувствуя успокаивающий ритм его сердцебиения под подушечкой большого пальца.       Порш выходит из комнаты и возвращается через несколько минут с двумя чашками кофе, протягивая одну Че, прежде чем подойти к Кинну и присесть на подлокотник кресла. Они обмениваются словами шепотом, которых Че не слышит, но видит, как нахмурился Кинн.       Ким проводит бо́льшую часть утра между пробуждением и сном, издавая только ошеломленное мычание и тихие, пустые слова в ответ, когда кто-нибудь обращается к нему.       Че не отходит от него.

———

      Ким наполовину убежден, что он фантом. Он всегда был таким, в такие моменты, как этот. Эфирный и бестелесный.       Но сегодня, когда дымка начинает рассеиваться, Че все еще с ним. И Кинн тоже, и Кхун, и Порш. Когда он смотрит на экран своего телефона, чтобы проверить время, там сообщения от Понда, спрашивающие, все ли у него хорошо.       Впервые, когда кайф проходит, он не один.