the instinctual gravitation toward warmth

      — Я должен был спросить, есть ли у тебя важные планы на эту неделю, — говорит Ким, лишь слегка раскаиваясь, когда смотрит на Че в свете солнца. Че выглядит так мило с этими метками, что трудно чувствовать себя плохо из-за этого. Он лежит на боку, лицом к Киму, одеяло натянуто только на бедра, почти все тело выставлено напоказ. Ким сидит прямо рядом с ним, глядя на него сверху вниз с нескрываемым благоговением, рассеянно разминая плечо, пока говорит.       Че поворачивает голову, чтобы зарыться лицом в подушку, он не может скрыть румянец, который расползается по его шее, присоединяясь к синякам от пальцев и зубов. Следы от рук Кима, по крайней мере, достаточно слабые, чтобы их можно было заметить, но следы укусов темнее и их ни с чем нельзя спутать.       — На этой неделе — просто тизеры, — говорит он, — все уже готово.       — Тогда все хорошо.       — Впрочем, мне все равно, увидят ли люди, — признается Че, все еще уткнувшись в подушку, — мне нравится.       От этого признания у Кима немного кружится голова. Всего день назад он был в ужасе от того, что его желание вызовет у Че отвращение и тот вовсе прогонит его, а теперь Че лежит здесь, в его объятиях, с доказательством того, что Ким чувствует к нему, и говорит, что ему это нравится. Киму тоже это нравится — мысль о том, что люди увидят и узнают, что Че принадлежит ему, и что им не дозволено прикасаться к нему.       — Хотя, может быть, лучше избегать твоего брата пару дней, — говорит он, проводя рукой по боку Че. Его мышцы напрягаются, когда кончики пальцев Кима находят чувствительное место, — похоже, я тебя чуть покалечил.       — Будто Кинн не заставляет его выглядеть хуже с каждым днем, — смеется Че. Он не ошибается, но все же…       — Ты все еще его младший брат. Даже то, что я тебя целую, для него уже слишком, — говорит Ким. Че переворачивается на другой бок, пока его лоб не упирается в бедро Кима.       — Он переживет это, — говорит Че, от тепла его дыхания на коже Кима у него перехватывает дыхание. Ким запускает пальцы в волосы Че, рассеянно потирая кожу головы, а Че издает довольное тихое мурлыканье.       — Когда опубликуют тизеры? — спрашивает Ким.       — В полдень, — отвечает Че, прерываясь на середине слова зевком. Ким бросает взгляд на часы на тумбочке. Уже почти одиннадцать, но ему все еще не очень хочется вставать с постели. Че, похоже, тоже.       — Тебе нужно сегодня идти в компанию?       — Нет, — говорит Че, поворачивая лицо, чтобы посмотреть на него с улыбкой, — сегодня ничего не нужно делать.       Ким молча наблюдает за ним с минуту.       — Не хочешь сходить на свидание? — спрашивает он. Че моргает, медленно садясь, сияя глазами и улыбаясь.       — Какое свидание?       — Я еще не думал настолько далеко, — признается Ким с легким смешком.       Ким действительно не думал. Он не силен в свиданиях. Единственное свидание, на котором он когда-либо был, было тогда, когда он повел Че в пейнтбол-бар, только потому, что знал, что Че хотел пойти туда. Он даже не уверен, что делают люди на свиданиях. До Че он никогда толком не задумывался о свиданиях и отношениях. Он никогда этого не хотел. При всем том, что он жаждал любви, привязанность к другому человеку не казалась ему достаточно привлекательной, чтобы стоить риска, а наркотики в то время казались достаточно хорошей заменой.       До сих пор трудно Киму поверить, что все это теперь есть у него. Трудно поверить, что у него есть любовь, о которой не нужно умолять, за которую не нужно убивать. Что у него есть кто-то, рядом с кем он может просыпаться, тихо сидеть и ходить на свидания.       Че наблюдает за Кимом, в золотистом свете, льющемся через окна.       — Недавно открылось одно очень милое кафе, — говорит Че в предложении, — все публиковали фотографии оттуда. Выглядит достаточно хорошо.       — Люди могут узнать нас, — начинает Ким. Че немедленно сдувается, воспринимая эти слова как отказ, его плечи опускаются, а губы сжимаются.       — Ау…       — Нет, ангел, я не закончил, — говорит Ким, хватая его за руку и переплетая их пальцы, — я не хочу держать тебя или нас в секрете. Нам просто нужно поговорить об этом. Ты думал об этом? Ты говорил об этом со своим менеджером?       Че прикусывает нижнюю губу, глядя на их руки.       — Ты не против, если люди узнают?       — Я, — говорит Ким. И затем более спокойно, — я переживаю о том, что люди могут сказать о тебе. Если ты будешь со мной.       — Меня не волнует, что люди говорят или скажут обо мне. Но… Ты был в сети после пресс-конференции? — спрашивает Че, нахмурившись. Ким качает головой. Понд сказал ему зайти, но он не смог набраться смелости. Он не хочет видеть свои фотографии и видео до перерыва, он не хочет видеть, как люди говорят о том, что он наркоман.       — Никто не считает тебя плохим человеком, — говорит Че. Ким недоверчиво смотрит на него. Даже если его поддерживает столько же людей, сколько было под твитом Че, он знает, что есть другие, которые, вероятно, обрекают его на вечный ад. Он видел и слышал, что люди говорят о наркоманах. Ким знает, что люди думают о таких, как он, — хорошо, хорошо, «никто» — это преувеличение, но.… Никто из тех, кто имеет значение, не говорит о тебе ничего плохого.       Ким громко сглатывает, поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки Че. Кондиционер начинает холодить кожу.       — Ты говорил с компанией? — спрашивает Ким, вместо того, чтобы закончить разговор. Че едва заметно морщит нос.       — Вроде…       Ким издает тихий смешок, когда Че не уточняет про что. Он подносит руку Че к губам и запечатлевает поцелуй на его ладони.       — Скажи Мали, что мы идем гулять, по крайней мере, чтобы она не переживала, — говорит он. Че оживляется и ухмыляется.       — Так мы идем?       — Мх, — напевает Ким, наклоняя подбородок. Че взбудоражено подпрыгивает на кровати, а затем наклоняется вперед, чтобы чмокнуть Кима в щеку.       — Мыть посуду! Одеваться! — говорит Че, пятясь назад и чуть-ли не падая в спешке, чтобы встать с кровати. Ким с благодарностью наблюдает, его глаза танцуют по конечностям и золотистой коже Че. Ему нравится. Интимность наготы без намерения, побуждение быть кожа к коже и отсутствие необходимости что-либо с этим делать, смотреть без необходимости прикасаться или прикрывать. Это не пугает его, как Ким думал, — написать Пи’Мали! — по пути в ванную Че хватает свой телефон с тумбочки, оставляя Кима сидеть на кровати и нежно улыбаться вслед его удаляющейся фигуре.       Через минуту Ким тоже вылезает из постели и надевает чистое нижнее белье, прежде чем пойти по коридору в ванную для гостей. Когда он возвращается в спальню, Че перед шкафом, роясь в вешалках. Ким подходит к нему сзади и кладет подбородок ему на плечо, вода с его волос капает на кожу Че.       Че требуется некоторое время, чтобы выбрать подходящую одежду. Вероятно, не помогает то, что Ким ничего не делает, кроме как переносит свой вес на спину и позволяет Че движениями таскать себя по гардеробной, но Че, похоже, не особенно возражает против этого. Он даже немного дуется, когда Ким наконец отстраняется, чтобы позволить ему одеться и выбрать одежду для себя. Это не занимает много времени, хватая пару черных джинсов, футболку и одну из своих любимых курток. Мягкая кожа, не жесткая и не скрипит, черная, украшенная серебряными пряжками и пуговицами. Выглядит как броня, но она не похожа на клетку.       Ким садится на кровать, пока натягивает одежду. Этим утром он немного больше заботится о своем плече, а Че замечает, когда Ким стягивает рубашку через голову и морщится.       — Пи’Ким, — говорит он.       — М?       — Я помогу тебе высушить волосы, иди сюда.       И, возможно, что-то большее, чем их отношения, изменилось прошлой ночью, потому что Ким не колеблется в дверях ванной, прежде чем пойти за Че.       — Ты потратил так много времени, заботясь обо мне после прошлой ночи, но я ничего для тебя не сделал, — говорит Че сквозь жужжание фена, — сильно болит?       — Все в порядке, — говорит Ким, — ничего такого, с чем я не смог бы справиться. Просто немного напряжен.       Че наклоняет голову, чтобы поцеловать Кима в лопатку через рубашку.       — Я сделаю тебе массаж чуть позже, — решительно говорит Че.       — Хорошо, — соглашается Ким с мягким смехом. Он молчит, пока Че сушит его волосы, закрыв глаза, пока его пальцы расчесывают их. За последние месяцы они стали такими длинными — он стригся только один раз, когда его выписали из больницы, однажды днем, когда парикмахер, которого Кхун нанимает для визитов на дом, был в комплексе, Кхун жаловался на то, что Ким выглядит потрепанным, и говорил, что это портит ему настроение. Че сказал, что ему нравятся длинные волосы, но Ким позволил стилисту Кхуна, по крайней мере, подровнять их.       Ким протягивает Че резинку для волос из ящика туалетного столика и позволяет ему завязать ее в половинку хвостика.       — У меня есть косметика, — говорит Ким, указывая на открытый ящик, — если ты хочешь что-нибудь сделать со своей шеей.<       Cледы пальцев незаметны на расстоянии, думает он, и он не собирается подпускать никого достаточно близко, чтобы увидеть.       — А зачем? — спрашивает Че с усмешкой.       — Ради нормального давления Мали? — предлагает Ким.       — Я думаю, она учится корректировать свои ожидания в отношении меня, — говорит Че, серьезно кивая. Ким давится смехом.       — Они с Пондом могут вместе создать группу поддержки, — говорит он, чувствуя, как его щеки горят, когда Че смеется так сильно, что начинает пищать.       Они уходят через несколько минут в сопровождении Нона и второго телохранителя по имени Крис. Это первый раз, когда Ким на публике, после произошедшего. Кажется, что даже дольше, потому что за последние пару месяцев до… Он выходил из дома только из-за своего рабочего графика и ни с кем не общался дольше, чем было необходимо. Понд не назначал мероприятия, где Киму приходилось контактировать с фанатами, не доверяя ему в том, что он стабильно трезвый, чтобы не устраивать беспорядок. Так что, кроме семьи, врачей и Понда, он мало общался с… Кем угодно почти за полгода.       Ким не уверен, почему он так нервничает. Это обычное кафе. Раньше он никогда не боялся, что люди посмотрят на него. Раньше его не волновало, что о нем подумают.       Рядом с Кимом на заднем сиденье машины, со знакомой камерой «Polaroid» на коленях, Че гладит тыльную сторону его руки и наклоняется к нему.       — Все хорошо?       — Мх, — говорит Ким, — это было давно.       — Мы не должны, если ты еще не готов, — говорит Че. Ким только качает головой и сжимает руку Че. В какой-то момент ему снова придется столкнуться с миром. Так хорошо, когда рядом с ним Че. С Че, держащим его за руку. Он не хотел бы делать это с кем-то другим.       — Я хочу, — говорит Ким. Он бросает взгляд между сиденьями на приборную панель автомобиля, — тизеры вот-вот выйдут в эфир.       — Ох! Чуть не забыл, — Ким весело качает головой и достает свой телефон, открывает «Twitter» и переходит на аккаунт «Angel», не глядя на статистику или уведомления. Он чувствует, что Че смотрит на него.       Машина останавливается на светофоре, когда часы переходят с одиннадцати пятидесяти девяти на двенадцать. Ким обновляет страницу, затаив дыхание. Вверху экрана появляется новый твит.       Песня называется «You», говорится в подписи, за которой следуют даты выхода потокового видео и клипа. От лица на прилагаемых фотографиях в груди Кима теплеет. Волосы Че уложены мягкими локонами, которые падают прямо на глаза, а ожерелье, которое он носит, Ким почти уверен, что это то, которое он видел на их занятиях. Че одет в бледно-розовый свитер и комбинезон с расстегнутой бретелью, в руках у него знакомая гитара, а на лице красуется теплая улыбка.       Че выглядит как мечта наяву. Как ангел. Как и все то, что Ким и не думал, что у него будет.       Ким лайкает пост, а затем ретвитит его, в то время как Че приглушает легкое щебетание сложенными на лице руками.       — Пи’Ким! — восклицает он, звуча почти шокировано, — ты нарушаешь перерыв в соц. сетях, чтобы ретвитнуть пост, не сказав ни слова своим фанатам?!       Ким немного смеется.       — Ты выглядишь прелестно, — говорит он вместо ответа. Он смотрит в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как румянец распространяется по щекам и носу Че.       — Ты невозможен, — говорит Че, и это звучит как:       Я люблю тебя.

———

      Кафе выглядит немного переполненным, когда они подъезжают. Ким подумывает надеть маску, но потом решает, что маска просто заставит его выделяться еще сильнее. Он делает глубокий вдох и сжимает руку Че чуть сильнее. Че открывает рот, будто собираясь предложить еще один вариант, поэтому Ким натягивает улыбку и наклоняется, чтобы быстро поцеловать его.       Он протягивает руку, чтобы открыть дверцу машины.       — Нон.       — Кхун Ким, — отвечает Нон, — мы будем рядом.       Ким кивает и вылезает из машины, держа руку на дверце, ожидая, когда Че последует за ним. Ким протягивает ему руку, как только выходит из машины, но Че вместо этого обнимает его за талию, прижимая к себе. Ким не собирается признавать, что он благодарен за эту близость.       Они стоят у стойки. Ким знает, что им нужно съесть что-то более существенное после того, как они пропустили завтрак, чтобы поваляться в постели, но в итоге на их столе оказывается два искусно украшенных маленьких пирожных, и ничего такого, что можно было бы считать полноценной едой. Ким не может заставить себя беспокоиться. Он всегда был немного сладкоежкой.       Здесь нет угловых столиков, а это значит, что слепые зоны будут независимо от того, где Ким сядет, поэтому он следит за тем, чтобы Нон был поблизости и прикрывал его спину. Ким еще недостаточно восстановил свою силу и подвижность, чтобы защищаться, как раньше, и вместе с Че его слабость вызывает беспокойство.       Все в порядке. С ним все в порядке. Ким делает несколько медленных вдохов и откидывается на спинку стула, будто ему станет спокойнее, если сможет убедить себя в том, что он уверен в себе.       Через несколько минут приносят напитки, такие же декадентские, как и пирожные, и Че настаивает на том, чтобы сделать много фотографий, переставляя тарелки и чашки на столе. Ким наблюдает за ним с удивлением, не в силах сдержать улыбку, которая появляется на его губах. Ким не двигается, пока Че не двигает к нему его стакан и не наклоняется, чтобы сделать глоток из своего. Когда он поднимает голову, на его верхней губе появляются взбитые сливки, и Ким даже не пытается сопротивляться желанию наклониться и стереть их собственными губами.       Че краснеет, когда Ким отстраняется. Тот просто улыбается и делает глоток своего напитка.       — Как прошли съемки клипа? — спрашивает он. Проходит еще мгновение, прежде чем Че приходит в себя настолько, чтобы ответить.       — Было странно, — говорит он с неловким смехом, — но весело. Ты… Привыкаешь к этому? Я чувствовал себя куклой.       — Через какое-то время начинает казаться, что это просто еще один день, — говорит Ким, — как только ты начнешь выступать вживую и проводить мероприятия, особенно. Ты будешь проводить много времени с визажистом, нависающим коршуном над тобой.       — После выхода клипа будет мини-показ, — говорит Че, прежде чем попробовать первый кусок, тихим голосом. Пирожное, кажется, немного отвлекает его, глаза расширяются, и он подносит вилку к губам Кима, прежде чем продолжить. Ким принимает его, не отрывая глаз от Че. Тот моргает, а затем опускает взгляд.       — Я немного волнуюсь из-за этого, — признается он.       — У тебя все будет потрясающе, — говорит Ким, протягивая руку через стол, чтобы накрыть его руку своей.       — Ты сможешь прийти?       Ким хмурится и колеблется, что неправильно, потому что Че заметно нервничает и качает головой.       — Ладно, неважно, — говорит он, отводя руку назад и обхватывая свой стакан.       — Я обязательно приду, — быстро говорит Ким, — я бы не пропустил твой первый показ миру.       — Да? Будет всего лишь четыре песни. Два кавера, «Back to You» и еще одна, новая.       Ким до сих пор не послушал «Back to You» с того первого раза, и он не уверен, насколько хорошо справится с тем, чтобы услышать, как Че поет вживую ему в лицо, но это нормально. Он справится с этим.       — Я все равно буду там, — обещает он.       Улыбка на лице Че стоит любой боли, которую вызывает демонстрация.       — Простите, вы Angel? — кто-то подходит к столу из-за спины Кима, и тот поднимает руку к Нону, когда видит, что мужчина встал по реакции, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на подошедшего человека.       — Да, привет! — говорит Че, улыбаясь и делая «вай» двум девушкам, которые подошли к их столу. Похоже, он уже привык к этому. Ким задается вопросом, сколько тепла он получает в течение дня, в кампусе и когда он с друзьями. Раньше, у него было также.       — Боже мой, я ваша большая фанатка, я просто смотрела все ваши новые тизеры!       — Ох, большое вам спасибо! Пожалуйста, с нетерпением ждите новой песни! — говорит Че.       Вторая девушка, стоящая на шаг позади, первой замечает Кима, широко раскрыв глаза.       — Wik?       Ким натягивает улыбку и слегка наклоняет голову. Внезапно ему захотелось, чтобы он сидел прямо рядом с Че, а не напротив него. Он кажется слишком далеко. Он не может прикоснуться к нему вот так, незаметно, и без этого чувствует себя немного не в своей тарелке.       Че, кажется, замечает это. Он стучит ногой по ноге Кима, чтобы привлечь его внимание. Этого достаточно, чтобы заставить Кима хотя бы вздохнуть.       — Вы правда Wik? — спрашивает другая девушка. Ким снова кивает, надеясь, что его улыбка остается неизменной. Он не уверен, почему ему кажется, что он забыл, как быть Wik’ом.       Девушка сзади подходит на полшага ближе, лицо раскраснелось, глаза округлились. Она выглядит почти заплаканной.       — Мне правда не хотелось беспокоить вас, — говорит она, голос становится немного высоким и писклявым, — я просто… Ваша музыка так много значит для меня. Вы собираетесь возвращаться?       Она ничего не говорит о реабилитации или наркотиках, ничего о пресс-конференции или суматохе, которую он всем устроил. Просто о музыке.       Улыбка, которую Ким дарит ей, кажется более настоящей, чем раньше.       — Как только полностью восстановлюсь, — говорит он и надеется, что это правда.       Другая девушка все еще смотрит на Че сияющими глазами, и Ким не винит ее, но он вроде как хочет утащить Че в какое-нибудь укромное место, где только он сможет смотреть на него. Однако, когда он поворачивает голову, отчетливо виден след от укуса у основания его горла, поэтому он полагает, что ему не нужно его где-то прятать. Че ловит его взгляд и улыбается, будто зная, куда он смотрит.       — Не будет ли… Не будет ли слишком попросить фотографию? — спрашивает девушка, которая подошла к Че. Та, которая разговаривала с Кимом, выглядит полной надежды, но очень робкой.       — Конечно! — говорит Че, бодрый, как всегда, когда поднимается на ноги, — Пи, ты не против? — это просто фотография. Ким сделал бесчисленное количество фотографий с поклонниками, и это никогда не было проблемой. Ким колеблется на мгновение, но потом встает и машет Нону рукой. Ким обходит стол, чтобы подойти к Че, и немного расслабляется, когда чувствует, как рука Че опускается на его поясницу. Он жестом приглашает девочек присоединиться к ним.       — Он сделает снимок, — говорит Ким, кивая в сторону Нона, — если хочешь, дай ему свой телефон.       Девушки охотно соглашаются, а затем встают по обе стороны, а Ким и Че оказываются зажатыми посередине. Обе девушки отстраняются с поднятыми руками, как только Нон опускает камеру, но Ким не возвращается на свое место, даже когда они говорят «спасибо» и «до свидания» и снова «спасибо», уходят, забирая телефон обратно у Нона, будто это бесценное сокровище. Рука Че перемещается со спины Кима, чтобы обвиться вокруг его талии, чуть сжимая.       — Все хорошо? — спрашивает Че. А Ким кивает.       Он думает, что да, но чувствует себя немного подавленным.       Он не уверен, готов ли он снова стать знаменитостью. Может быть, Киму просто нужно снова привыкнуть к этому, проведя столько месяцев взаперти в комнате.       Не отпуская его, Че обходит стол, чтобы схватить стул Кима и подставить его к своему, прижимая того к себе, когда они садятся. Он невесомо целует Кима в щеку.       — Нужно домой?       — Я в порядке, — говорит Ким, еще немного наваливаясь всем весом на Че, — мы еще не пробовали второе пирожное.       После того, как они съели большую часть обоих пирожных, и после того, как Че рассказал ему все о съемках клипа, и после того, как Че сделал около дюжины фотографий на «Polaroid», половина из них с Кимом, Че поворачивается, чтобы посмотреть на него, длинные ресницы трепещут, когда он моргает.       — Пи’Ким, будет слишком, если я поцелую тебя прямо сейчас?       — Слишком для меня или для твоего менеджера? — Ким спрашивает со смехом. Он не ждет ответа на это. Он сокращает расстояние между ними, поднимает руку, чтобы обвить шею Че, улыбаясь, когда тот с энтузиазмом отвечает на поцелуй.       Ким почти уверен, что слышит щелчок фотоаппарата.       — Я позабочусь о том, чтобы Пи’Мали получила прибавку к зарплате, — говорит Че, когда он отстраняется минуту спустя. Его губы красные и блестящие.       — Очень тактично, — говорит Ким, кивая. Смеясь, Че утыкается лицом в плечо Кима, — тизеры, возвращение и скандал в отношениях — все это за один день. Ты держишь своих фанатов в напряжении.       — Ты из тех, кто умеет говорить правильно, — дразнит Че, — прерывать перерыв, чтобы ретвитнуть мои тизеры и устроить скандал в отношениях — и все это за один день.       — Кхм, — хмыкает Ким в ответ. Он прижимается еще одним поцелуем к веснушке в уголке глаза Че и ничего не говорит. На самом деле ему это не нужно.       Его щеки немного болят от того, что он так много улыбается, и ему кажется, что, возможно, Ким мог бы жить так вечно.