the instinctual gravitation toward warmth

      Звонки начинают поступать во время возвращения домой. Первый, как ни странно, поступил на телефон Кима. Чуть менее удивительным является тот факт, что это Кхун. Ким переводит звонок на громкую связь, как только отвечает на звонок, обмениваясь взглядом с Че, когда из динамика раздается голос Кхуна.       — Ай Ким, ты так сообщаешь новости своим фанатам?!       — Мне нужно было провести еще одну пресс-конференцию? — Ким огрызается в ответ, но в его голосе нет ни язвительности, ни резкости. Кхун издает чрезмерно выразительный, полный отчаяния вздох в трубку.       — Так неуважительно, — говорит он, — и что же ты сделал с моим бедным малышом Че?! Подожди, нет, не отвечай. Я не хочу это слышать.       — Пи’Кхун, я обещаю, что он не сделал ничего такого, чего я бы не хотел, — смеется Че. Кхун издает обиженный звук.       — И ты! — обвиняет он, — вы едва дали своим фанатам час, чтобы оправиться от тизера, прежде чем снова свалить на них столько информации!       Че наклоняется к Киму, мило улыбаясь.       — Но Пи’Кхун, мы даже не сделали ничего такого, — невинно протестует он, — все, что мы сделали, это вышли на завтрак, — Ким глушит свой смех их сцепленными руками, улыбаясь в костяшки пальцев Че. Кхун снова вздыхает, как будто это оскорбляет его лично.       — К счастью, фотографии, которые они выложили, очень лестные. Я бы удалил их, если бы это было не так, — говорит он. И затем, чуть более серьезным тоном, — Ай Ким, это правда, что ты сказал фанатке, что скоро вернешься?       — Мх, — тихо отвечает Ким, — я бы хотел этого.       — Тогда это все, что имеет значение, — говорит Кхун, — Че, дорогой, напиши мне, какой торт ты хочешь на вечеринку по случаю его возвращения!       И потом Кхун вешает трубку, не сказав больше ни слова.       Буквально через секунду телефон Че начинает вибрировать от звонка менеджера.       — Полагаю, мне нужно было ожидать этого, когда я получила твое сообщение сегодня утром.       — И тебе привет, Пи’Мали, — ласково говорит Че. Ким закатывает глаза.       — Привет, Нонг’Че, — говорит Мали со вздохом, — ты все еще там?       — Мы едем домой.       — Ты заходил в сеть? — спрашивает Мали.       — Пока что нет, — говорит Че, немного рассеянно играя с пальцами Кима.       — Нам нужно поговорить о том, как мы будем решать это. Было бы лучше, если бы мы встретились с Пондом и Wik’ом, чтобы информация была одинаковой. Может быть, завтра или в понедельник, после того как ты закончишь занятия.       — У меня терапия после занятий в понедельник. Хотя, я думаю, мы можем завтра, да, Пи? — последнее слово Че адресует Киму, который выглядит немного встревоженным, прежде чем натянуть улыбку.       — Завтра будет удобно, — говорит он.       — Ох, привет, Нонг’Wik, — приветствует Мали, — если хочешь, также свяжись с Пондом.       — Конечно, — говорит Ким, — прошу прощения за головную боль.       — В этом нет необходимости. Из всех вещей, ради которых нужно бороться, я бы предпочла, чтобы мой артист был счастлив и любил кого только угодно, — говорит Мали.       Во всяком случае, Мали, вероятно, имеет в виду это как комплимент. Че счастлив, Че любит Кима, и это хорошо. Из всех проблем, с которыми приходится сталкиваться, это не такая уж большая проблема.       Но это заставляет Кима вздрогнуть и замолчать, он не может заставить себя ответить.       Че замечает это, потому что он замечает все, когда дело касается Кима, тонко чувствуя все его эмоции. Иногда ощущение того, что тебя знают таким образом, пугает. Зная, что Киму нечего скрывать. Раньше он никогда никому не показывал ни одной части себя, которая не была бы тщательно скрыта и не контролировалась, но теперь вся его защита такая хрупкая и бесполезная, по крайней мере, перед лицом Че и его братьев.       — Пи’Мали, я напишу тебе, чтобы уточнить все завтра, хорошо? — прерывает Че.       — Хорошо, Нонг, — вздыхает Мали, — постарайся больше не создавать проблем, хорошо?       — Конечно, Пи! — Че заверяет ее. Он поворачивается на своем сиденье, чтобы посмотреть на Кима после того, как повесил трубку.       — Она не это имела в виду, — говорит он.       — Я знаю, — Ким отводит взгляд, наблюдая за проплывающими мимо зданиями из окна машины, — мне не нравится, что я такой.       — Эй, — говорит Че, мягко и успокаивающе. Ким понял, что этому особому голосу Че научился у Порша, Ким думает, что он звучал бы снисходительно, если бы этот голос исходил от кого угодно, кроме их двоих. Когда Че использует его, Ким вздыхает, — ты хороший. Каким бы ты ни был, все хорошо.       Ким не отвечает, но позволяет Че притянуть его немного ближе. Его телефон жужжит с уведомлением, он воспринимает это как возможность отвлечь внимание.       Понд: Поговорил с Мали. Можете вы встретиться завтра в компании, в одиннадцать?       Ким: Да.       Понд: Хорошо. Тогда увидимся. Рад за вас с Че. Кстати, рад, что у вас все хорошо.       Все так и есть. Дела идут хорошо. У них все хорошо.       Ким кладет телефон в карман и целует веснушку возле глаза Че.       Все в порядке. С ними все в порядке.       С ним все в порядке.       Обо всем остальном они могут беспокоиться завтра. Сегодняшний день только для них двоих.       Как только они переступают порог квартиры, Ким разворачивает Че и захватывает его губы в голодном поцелуе, слизывая сладость с его губ. Сегодня он не будет думать ни о чем, кроме него.       Остаток дня они больше ничем не занимаются, едят еду на вынос на ужин, сонные и сытые после двух раундов и массажа плеча, который почти заставил Кима уснуть. Теперь, когда у него есть Че, вот так, трудно держать руки подальше от него. Теперь нет особых причин сопротивляться этому, когда у него возникает желание прижать Че к кухонному столу или стене спальни. Поэтому он сдается.       Когда на следующее утро они едут в компанию, Ким щеголяет с таким же засосом между шеей и плечом и довольно улыбается. Это слетает с его губ к тому времени, как они входят в двери компании, но достаточно того, что это вообще было.       Понд и Мали приветствуют их и проводят в одну из комнат отдыха, обставленную креслами и маленькими столиками, которые они используют для обычных встреч, которые они проводят. Нон немедленно уходит охранять дверь, а остальные устраиваются на стульях с чаем, который подает Понд. Первый глоток делает Ким, понимает, что это его любимый. Понд, должно быть, пополнил запасы, зная, что он придет сегодня.       После того, как они заканчивают свои приветствия, наступает затянувшаяся минута молчания.       — Итак, — в конце концов говорит Мали, — к счастью, до сих пор не было никаких последствий со спонсорством или партнерством. Честно говоря, Wik уже потерял все компании, которые достаточно темпераментны, чтобы заботиться об этих вещах, а те, кто остался, довольно лояльны. И две спонсорские сделки, которые «Angel» заключил, — это местные отделения, которые сотрудничают со многими представителями ЛГБТ+ и СМИ, так что здесь нет проблем — если что, они, вероятно, захотят использовать это в своих интересах.       — Че, ты, наверное, уже знаешь, что многие фанаты начали «шипперить» вас двоих с момента первого эфира, так что это противоположная проблема для этих фанатов. Я не уверен, что ты был в сети, чтобы увидеть реакцию на вчерашнее, но в целом они довольно благосклонны и взволнованы, за некоторыми исключениями. Главное, о чем следует подумать, — это прозрачность ваших отношений и то, насколько приватными или публичными вы хотите их сделать. С одной стороны, вы могли бы полностью отделить это от работы, с другой стороны, вы могли бы включить это в свою работу и использовать в своих интересах в рекламных мероприятиях или даже в музыкальных релизах.       — Это не очень большая проблема для Wik’а, но даже с этим можно справиться.       Ким сидит напряженно и молча, потягивая чай, слушая, поджимая губы, когда Мали говорит последнее слово. Он смотрит на Понда, ожидая разъяснений.       — Ким, как бы ты отнесся к тому, чтобы постепенно начать возвращаться? — спрашивает Понд, — тебе не обязательно сразу возвращаться с новой песней, но было бы неплохо снова начать чаще появляться в сети с помощью случайных постов, видео или прямых трансляций, соло или вместе с Че. Некоторых людей немного смущает раскрытие отношений после такого длительного периода бездействия, и они задаются вопросом, по-прежнему ли музыка является для тебя приоритетом. Очевидно, что они не знают тебя лично, так как мы, поэтому они не знают всех подробностей о… Всем. Для них это просто выглядит так, будто ты исчез с лица планеты и вернулся, чтобы сказать, что ты в реабилитационном центре, снова исчез и внезапно появился, целуя парня, о котором никто не знал. Некоторые фанаты, по-видимому, чувствуют себя немного обманутыми всем этим.       — Нам нужно делать заявление о своих отношениях? — спрашивает Ким.       — Если ты твердо против возвращения в обозримом будущем, вероятно, да, — говорит Понд, — если ты согласен хотя бы восстановить присутствие в свете, тогда не нужно делать что-то настолько формальное.       — Какой контент ты хочешь от меня?       — На твое усмотрение, как тебе удобно, но было бы здорово, если бы вы могли провести хотя бы один прямой эфир и немного пообщаться с фанатами, — говорит Понд. Говоря это, он бросает быстрый взгляд на Че, и тот по-совиному моргает глазами.       — Мы оба? — он спрашивает.       — Фанатам понравилось то, что вы двое делали вместе раньше, — ободряюще говорит Мали.       — И вам не нужно раскрывать больше, чем нужно, — говорит Понд, обращаясь к Киму, — до твоего перерыва вся эта таинственная харизма была одним из твоих преимуществ, и я уважаю это. Но после всего, что произошло в этом году, я думаю, тебе было бы полезно проявить немного больше своей честности и человечности. Твои слова на пресс-конференции тронули фанатов. Какими бы ужасными ни были эти последние несколько месяцев, ты был для них настоящим. Если ты снова станешь таким же замкнутым, каким был раньше, ты можешь потерять часть сочувствия, которое заслужил на пресс-конференции.       Ким обдумывает это. Если бы это было раньше, он бы сказал, что не хочет сочувствия, и ему все равно. Но его эмоциональное состояние кажется более хрупким теперь, когда у него нет опиатов, чтобы успокоить себя, он все еще боится, что потеряет Wik’а и музыку, которая дала ему волю, если он больше не будет нравится людям, он не сможет вынести и мысли об этом. Поэтому, даже если возвращение к жизни на виду у всех пугает его, он думает, что это цена, которую он готов заплатить.       — Хорошо, — говорит он.       Даже Че выглядит немного удивленным его простым ответом.       — С какой именно частью ты согласен? — спрашивает Понд.       — Посты в социальных сетях, прямые трансляции, честность, — говорит Ким, — я пока не могу много играть, и мой вокал чуть ухудшился, но я хочу снова стать Wik’ом, — говоря это, Ким смотрит на Че, и яркая улыбка, освещающая его лицо, заставляет его почувствовать, что он принял правильное решение.       Остальная часть встречи немного менее насыщена событиями. Они договариваются о дне и времени для прямой трансляции, слушают лекцию Мали о приемлемом поведении на публике и перед камерой, обсуждают идеи для будущих проектов и песен, а затем непринужденно болтают за второй чашкой чая.       Когда они, наконец, отправляются домой два часа спустя, Ким чувствует себя намного спокойнее, чем ожидал.       Они собираются провести прямую трансляцию за день до возвращения Че, трансляция с аккаунта Wik’а, и становится легче, зная, что Че будет с ним, и ему не придется одному смотреть в камеру. Понд предложил объявить трансляцию от своего имени, а не от компании, в качестве первого шага, и это означает, что Ким должен снова открыть свои аккаунты в социальных сетях, чтобы делать что-то еще, кроме просмотра сообщений от Че.       — Ты должен опубликовать селфи или что-то в этом роде со своим объявлением, — говорит Че, взяв кусочек еды. Они сидят на диване и едят обед, который купили в ресторане по дороге домой, а телефон Кима лежит на кофейном столике с открытым приложением «Twitter». Ким все еще не смотрел туда.       — У меня их нет, — говорит Ким. В последние дни он даже не смотрит на себя в зеркало.       Он перестал, когда все стало плохо. Было слишком трудно лгать самому себе всякий раз, когда он видел, что выглядит таким больным, и хотя он знает, что выглядит не так уж плохо, сейчас все равно трудно смотреть себе в лицо. Так было всегда, по той или иной причине, даже если он знает, что объективно привлекателен — или был, до того, как он начал выглядеть как наркоман, когда он все еще выглядел просто как сын своей любимой матери. И тогда ему было трудно встретиться с самим собой именно по этой причине.       Желание стать Wik’ом никогда не было связано с внешностью. Речь никогда не шла о том, чтобы быть знаменитым и быть идолом. Ему просто нравилась музыка. Просто о том, чтобы написать песню, спеть ее и надеяться, что она будет что-то для кого-то значить. А потом Ким начал приобретать все больше фанатов и делать больше, чем просто сочинять музыку, часами проводя перед камерами, снимаемыми со всех сторон, потому что это то, что делают знаменитости. И он знал, что его внешность способствовала его популярности и любви, которую ему дарили люди, поэтому он пытался примириться со своим лицом и глазами своей матери, которые смотрели на него всякий раз, когда он смотрел в зеркало.       Он задается вопросом, сможет ли он снова смириться с этим. Теперь, когда он чист. Теперь, когда он любим.       Он думает, что, может быть, все так и будет.       Че пристально смотрит на Кима поверх своей тарелки, а потом ставит ее, чтобы вытащить свой собственный телефон. Он с минуту постукивает по экрану, а затем телефон Кима вибрирует на деревянной столешнице, на которой он лежит.       — Теперь у тебя есть что публиковать, — говорит Че с улыбкой. Любопытный Ким тянется к своему телефону и открывает сообщение. В нем есть серия фотографий, сделанных за последний месяц. Он не знает, как Че удалось снять так много, чтобы он не заметил, но он предполагает, что это потому, что он доверяет Че настолько, чтобы ослабить бдительность.       Ким просматривает все фотографии.       Он смотрит и…       — Ой.       Он выглядит нежным. Мягким и тихим. Острые грани Кимхана стираются, жесткая и холодная маска Wik’а отбрасывается в сторону, оставляя только Кима. Он не уверен, что когда-либо видел себя таким. Он всегда так выглядит с Че? Когда все чудовищные части его самого растаяли?       Что-то легкое и теплое трепещет в груди Кима. Он думает, что, возможно, ему нравится эта версия себя. Просто Ким. Ким Че.       Все же требуется время, чтобы набраться смелости и написать сообщение, а затем еще немного времени, чтобы придумать слова, которые нужно сказать.       В воскресенье, в середине дня, «Wik» публикует сообщение впервые за более чем четыре месяца.       Привет, Wikis, давно не виделись. Спасибо вам за терпение все это время. Присоединяйтесь ко мне на прямой трансляции в пятницу в 16:00 по Гринвичу. (У нас будет гость.)       Когда Ким отрывает взгляд от телефона, после того, как нажал кнопку «post», Че улыбается ярче солнца. Он слегка хихикает и поводит плечами, а затем бросается в пространство Кима, чтобы осыпать его лицо легкими поцелуями. Он отстраняется, прежде чем Ким успевает поцеловать его как следует, но, по крайней мере, никто не видит, как он дуется. Даже Че не видит этого, отвлекаясь на то, что он смотрит на своем телефоне, слегка смеясь, чтобы немного отодвинуться от Кима.       Ким подходит ближе, чтобы заглянуть ему через плечо, и не удивляется, увидев, что у него открыт «Twitter». Он собирается снова откинуться на спинку стула, когда понимает, что это не его официальный аккаунт, и он растерянно моргает и вместо этого еще немного наклоняется вперед.       — У тебя есть другой аккаунт?       Че усмехается.       — Конечно. Это мой Wiki-аккаунт, — говорит Че, будто это должно быть очевидно. Может быть, так и должно быть — Ким знал, что Че его большой фанат, если судить по знаниям о его клипах и святыне в его старой спальне. Но он никогда по-настоящему не думал, что Че может быть одним из тех фанатов, которые ведут фан-странички, как бы глупо это ни казалось.       Ким хватает Че за запястье и притягивает руку, держащую телефон, ближе, чтобы он мог коснуться экрана. Че позволяет это ему.       — Это ты? — недоверчиво спрашивает Ким.       — Хм?       — Я узнаю имя профиля.       — Что и следовало ожидать, — дразнит Че, — я здесь с момента твоего второго видео. Учитывая количество комментариев, которые я оставил для тебя за эти годы, мне было бы немного обидно, если бы ты этого не сделал. В любом случае, это не важно. Я здесь, чтобы увидеть реакцию моих друзей на твой пост.       Ким закусывает губу и прислоняет голову к плечу Че, любопытство побеждает и приковывает его взгляд к экрану телефона. Первые пару твитов, которые он видит на временной шкале Че, являются полной тарабарщиной, но Ким достаточно долго был знаменитостью в интернете, чтобы это не беспокоило его, даже если он все еще хмурит брови и пытается их расшифровать. Некоторые из них — просто строки латинских букв, набранные заглавными, а некоторые — английские слова, которые растворяются в том, что Ким может назвать только криком.       Однако есть и другие твиты, которые не являются просто взволнованными восклицаниями.       Пи’Wik возвращается!!! Я плачу?!       Хорошо, но фотографии, которые он опубликовал? Я становлюсь очень эмоциональным. На них он выглядит гораздо более умиротворенным. Очевидно, он всегда был потрясающим, но ясно, что что-то изменилось. Я так горжусь им.       Пи’Wik, он выглядит так, будто ему намного лучше, я так рада за него.       WikWikWikWik Wik ВЕРНУЛСЯ, ДА, ДЕТКА.       Че продолжает прокручивать, а Ким продолжает молча смотреть и читать. В какой-то момент его рука обнимает Че за талию, а подбородок ложится ему на плечо.       Ким знает, что Че, вероятно, специально перешел на этот аккаунт. Вероятно, он нарочно повернулся к Киму спиной и специально показал ему фан-аккаунт, просто чтобы заставить Кима остаться и посмотреть, рассчитывая, что его любопытство заставит его посмотреть. Втайне, Ким немного благодарен. Он не уверен, что преодолел бы этот ментальный блок любым другим способом. Теперь он не чувствует себя таким напуганным.