the instinctual gravitation toward warmth

      Когда Ким возвращается домой, Че ведет импровизированную трансляцию, — взяв небольшой перерыв в учебе, он слишком нервничал, чтобы начинать делать домашнюю работу. Благодаря звукоизоляции его маленькой комнаты-студии он не слышит то, что Ким вернулся. Пока не открылась дверь.       — Че? — голос Кима звучит хрипло, он выглядит бледным на экране монитора, когда попадает в поле зрения камеры.       Че откладывает гитару, которая до этого лежала у него на коленях, и поворачивается на стуле, как раз вовремя, чтобы увидеть, как взгляд Кима падает на камеру и значок прямой трансляции, отображаемого на мониторе. Маска Wik’а, которая снова появляется у него на лице, почти мгновенно, но по ней начинают появляться трещины.       Он улыбается в камеру, хрупко и фальшиво.       — Ты только что вернулся? Я не слышал, как открывалась дверь.       Ким не отвечает, все еще глядя в камеру. Он делает небольшой шаг назад. Проходит пару секунд, прежде чем он снова обретает голос.       — Извини, я не понял…       Че возвращается к экрану, чтобы отключить микрофон, прежде чем встать и пройти на другой конец комнаты, чтобы подойти к Киму.       — Ким, что-то случилось? Встреча прошла плохо?       В глазах Кима, за маской Wik’а, паника, которую Че видит только потому, что привык к этому. Ким начинает тянуться к нему, а затем его взгляд снова переключается на камеру, и он опускает руку, сжимая кулак, как будто действие слишком уязвимо, чтобы выставлять его напоказ.       — Меня вызвали в комплекс завтра, — говорит он, и ему не нужно уточнять, кто именно позвал его. Это не Кинн, потому что он и Порш вчера уехали в Чиангмай и не вернутся, по крайней мере, меньше чем через три дня. И очень легкая дрожь в его голосе является достаточным показателем того, что это не Кхун.       Че хватает его за руку, игнорируя прямую трансляцию и ожидающих его фанатов. Даже этого небольшого прикосновения достаточно, чтобы заставить Кима сделать глубокий вдох.       — Мы обязательно что-нибудь придумаем, хорошо? — тихо говорит Че, поднося другую руку к лицу Кима, чтобы вернуть его взгляд к себе, — мне нужно закончить трансляцию, и тогда мы что-нибудь придумаем.       Ким кивает, прикусывая собственную губу, и неохотно убирает руку от руки Че. Он ничего не говорит, тихо поворачивается и выходит из студии. Че видит, как он бредет к их спальне, а затем делает медленный вдох, чтобы сосредоточиться, прежде чем вернуться к столу и продолжить трансляцию. Он садится и включает микрофон. Кажется, что улыбка натягивает его кожу так, будто в уголках его рта натягиваются струны. Чат, когда он смотрит на него, наполнен замешательством и беспокойством.       — Еще раз всем привет! Мне правда жаль, но мне придется закончить трансляцию немного раньше! — говорит Че, стараясь звучать так же бодро, как и раньше, — спасибо вам всем, что составили мне компанию на сегодня! Я обещаю, что скоро снова выйду в эфир! — он заканчивает прямой эфир прежде чем кто-либо успеет заспамить чат.       Он игнорирует вибрирующий в кармане телефон и спешит найти Кима.       Он находит Кима в спальне, стоящим перед открытой дверью ванной.       — Ким.       — Слишком типично для него — ждать, пока Кинн уедет из города, чтобы позвать меня, — сухо комментирует Ким, все еще тупо глядя на кафельный пол в ванной. Че берет его за запястье и тащит прочь из комнаты. Он ведет его в гостиную и подталкивает сесть на диван.       — Я сварю чай, — говорит он, накрывая колени Кима одеялом.       Он проверяет свой телефон, ожидая, когда закипит вода. Отвечает на сообщения Мали, заверяя, что все в порядке. От Понда тоже есть сообщения, спрашивающие, все ли в порядке с Кимом. Мали, должно быть, оповестила его, как только Ким появился, выглядя встревоженным. Че отвечает немного честнее на сообщение Понда. Он знает, что Понд знает о Корне.       Он возвращается к Киму с двумя кружками чая и ставит их на кофейный столик, а сам садится, скрестив ноги, на диван лицом к Киму.       — Мне позвонить Пи’Кинну?       Ким мотает головой и тянется за кружкой.       — У него важная сделка. Ему нельзя отвлекаться, — говорит он, — он сразу захочет вернуться в Бангкок, если узнает об этом.       — Ты можешь просто не идти туда? — с надеждой спрашивает Че. Ким снова медленно мотает головой с пустым выражением лица, и Че не уверен, делает он это специально или это просто симптом диссоциации.       — Будет намного хуже, если я не пойду, — категорически отвечает Ким.       — Тогда я пойду с тобой.       — Че, нет, — строго говорит Ким.       — Ким, я не позволю тебе быть с ним наедине, — возражает Че.       — Ты мне не позволишь? — легкая улыбка, которая появляется на его губах, совершенно лишена счастья, радости или чего-то подобного. Это выражение, по мнению Че, вероятно, должно быть пугающим, если бы он плохо знал Кима. Но он знает его более чем хорошо. Че прикусывает губу и делает глубокий вдох, не прерывая зрительного контакта. Ким смотрит на него в ответ какое-то время, прежде чем вздохнуть. Он ставит чашку с чаем, не выпив ни капли, и проводит рукой по волосам.       — Я не хочу, чтобы ты был рядом с ним, — говорит он, — я не верю, что он не причинит тебе вреда.       — Неужели ты думаешь, что он стал бы что-то делать со мной, у тебя на глазах? Похоже, больше в его стиле — ждать, пока я останусь один, а тебя не будет рядом, — утверждает Че. И действительно, он не знает, правда ли это, но это кажется хорошей позицией для его аргументации. Ким смотрит на него, поджав губы. На несколько минут кажется, что они слишком долго играют в гляделки, не желая сдаваться.       — Если ты пойдешь, я не хочу, чтобы ты с ним разговаривал. Неважно, какую чушь он решит сказать, не отвечай. Не защищай меня, — в конце концов говорит Ким.       — Ким, но… — протестует Че.       — Нет, ангел, я серьезно, — говорит Ким, прерывая его, — все, что ты скажешь в мою защиту, станет оружием против меня. Пожалуйста.       — Хорошо, — говорит Че, — хорошо, прекрасно. Я буду там как свидетель и моральная поддержка и ничего больше, — он знает, что лжет, даже произнося эти слова, но Ким верит ему, и Че видит, как это успокаивает его.       — Спасибо, — голос Кима становится тихим, когда он говорит это, плечи немного опускаются, и Че придвигается ближе, чтобы притянуть его в свои объятия. Ким сдается без боя, падая Че на грудь.       — Что тебе нужно прямо сейчас? — спрашивает Че. Ким мотает головой, отбрасывая волосы на грудь Че. Че чувствует, как руки Кима сжимают его рубашку.       — Я в порядке. Мне просто нужна минутка отдохнуть, — говорит Ким тихим голосом. Че не уверен что Киму нужно именно это.       — Тебе не обязательно притворяться что ты в порядке, — говорит он.       Пару минут Ким просто молчит. Он не двигается, его дыхание согревает ключицы Че. А затем Ким резко отстраняется, встает и снова проводит рукой по волосам.       — Я иду в спортзал, — говорит он, уже поворачиваясь и направляясь к спальне. Не зная, что делать, Че остается на месте, делая маленькие глотки из своей кружки с чаем. Мгновение спустя Ким выходит из спальни с небольшой спортивной сумкой.       — Будь осторожен, — говорит Че, — не переусердствуй.       Ким просто уклончиво мычит в ответ и молча выскальзывает за дверь. Оставшись один, Че возвращается в студию и запирает дверь. За парой книг на книжной полке спрятан черный футляр, Че вытаскивает его. Подарок от Вегаса.       Пистолет довольно компактный, это одна из моделей, с которой он показал наибольшую точность стрельбы в тире. Пит подарил ему поясную кобуру, которую легко спрятать под толстовкой или брюками, Че примеряет ее снова, просто чтобы привыкнуть к ней. Он пару раз тренируется вытаскивать пистолет, чтобы посмотреть, как быстро он сможет это сделать.       Затем он принимается за чистку пистолета, тщательно повторяя действия, которые показывал ему Вегас. Он пытается делать это быстрее, на случай, если Ким вернется раньше, но он чистит и заряжает пистолет, прячет его без каких-либо признаков что эту кобуру вообще трогали. Он ждет еще немного, а затем спускается на лифте в тренажерный зал комплекса, немного подпрыгивая с тревожной энергией.       Тренажерный зал больше, чем в любых домах, его явно переделывали для Кима и телохранителей, которые здесь живут. Хотя Че использовал только кардиотренажеры и гантели, в другой секции, отделенной перегородкой, есть маты для спарринга и боксерские груши.       Там он и находит Кима.       Обе его руки обмотаны бинтами, но левая рука неподвижно висит вдоль тела, когда он бьет боксерскую грушу. Один из телохранителей — Че не помнит его имени — сидит на скамейке в стороне и разматывает бинты на своих руках, в ноздрях у него застряла окровавленная вата. Он сразу же встает, когда видит, как Че входит в спортзал, проходит мимо Кима и приближается к нему.       — Кхун Порче, — приветствует он гнусавым голосом, — я не хочу переступать границы дозволенного, но он навредит себе, если в ближайшее время не перестанет бить эту грушу, — Че только кивает ему, он еще раз кланяется и извиняется, обходя его, чтобы выйти из спортзала.       Че быстро проходит через весь зал, чтобы добраться до Кима, по пути хватая бутылку с водой из сумки Кима и останавливаясь всего в паре шагах от самого Кима. Вблизи он видит, как пот выступает на его коже. Маленькие капли стекают по его шее и щекам. Его волосы собраны в хвост, но выбившиеся пряди и короткие волосы прилипли ко лбу и затылку.       — Ким, — говорит он, не удивляясь, когда не слышит ответа, — тебе нужно остановиться прямо сейчас, Пи.       Ким на мгновение колеблется, а затем наносит еще один сильный удар.       — Ким. Любовь моя, давай.       Еще один удар, а затем Ким опускает руку и делает полшага назад, поворачиваясь. Он тяжело дышит, грудь вздымается, а плечи поднимаются с каждым резким вдохом, он не сводит глаз с боксерской груши, как будто это противник, который может нанести ответный удар, если он отвернется.       Че делает шаг. Он не прикасается к нему, уверен, что Ким не в себе.       — Эй… — мягко говорит он, — как ты себя чувствуешь? — ответа нет, — что ты хочешь на ужин? Что заказать?       — Я не голоден.       — Хорошо, — Че открывает бутылку с водой, и протягивает ее Киму, — тебе нужно хотя бы выпить воды.       Проходит еще один момент, прежде чем Ким начинает двигаться, но он слегка поворачивается лицом к Че и принимает бутылку с водой. Он выпивает половину за один раз, а затем, наконец, встречается взглядом с Че.       — Пойдем домой? — предлагает Че.       Ким идет с ним без протеста, сохраняя молчание на протяжении всей поездки в лифте. Он позволяет Че проводить его в ванную и садится на крышку унитаза, пока Че разматывает бинты и наполняет ванну.       Они перекидываются парой ленивых фраз. Вокруг тишина, когда они сидят в ванне, пока Че моет волосы Кима, массирует его плечи, целует шрам и его ушибленные костяшки. Тишина, пока они вытираются и одеваются, пока они сидят в гостиной с едой на вынос. Тишина, когда они рано забираются в постель, когда Ким сворачивается в объятиях Че и закрывает глаза. Тишина, Че резко просыпается, когда Ким задыхается и резко открывает глаза, дрожа в руках Че. После этого они больше не сомкнули глаз.       Утро проходит без настолько гнетущей тишины. Ким выдает свое немое беспокойство за твердую и, казалось бы, невозмутимую уверенность, в которой Че сразу узнает Кимхана Терапаньякуна. Расправленные плечи, холодный взгляд и намек на ухмылку в уголках рта.       Аура высокомерия, которую он излучает, настолько убедительна, что Че, не моргнув глазом, поверил бы в это, если бы не провел два часа, пытаясь успокоить его от кошмаров, в которых его преследовал отец.       Когда Ким собирается в ванной, Че ускользает в свою студию, чтобы надеть кобуру и спрятать пистолет под футболкой и накинутой сверху рубашкой. Он достает свой телефон и нажимает на контакт, указанный как «V». Он набирает сообщение.       Че: отправляюсь в комплекс, чтобы встретиться с Кхун Корном.       Ответ приходит мгновенно, когда он идет на кухню.       V: Целься прямо, малыш. Не промахнись.

———

      Они заходят в комплекс рука об руку, расставаясь с Ноном и Крисом в вестибюле, когда Чан приветствует их и ведет в частный сад Корна.       В круге из мелкого белого гравия установлен маленький мраморный столик, незащищенный от солнца и ослепительно яркий. В центре стола стоит шахматная доска, фигуры расставлены в ряд, а Корн сидит с закрытыми глазами, сложив руки на коленях. Он открывает глаза только тогда, когда Чан объявляет об их прибытии, и на мгновение его губы опускаются вниз, когда он видит Че рядом с Кимом, а потом доброжелательно улыбается.       — Кимхан, Порче, как приятно вас видеть, — говорит он, взмахнув рукой, давая сигнал Чану, что он свободен.       — Папа, — сухо приветствует Ким.       — Здравствуйте, Кхун Корн, — приветствует Че, на мгновение отводя руку от руки Кима и делая «Вай».       — Пожалуйста, не будь таким формальным. Я же сказал тебе называть меня просто дядей, — говорит Корн. В ответ Че лишь натянуто улыбается и снова берет Кима за руку.       — Я должен извиниться. Я не думал, что Порче будет с тобой, Ким, — говорит Корн, — я бы устроил более теплый прием.       — У нас есть планы, — лжет Ким, натягивая улыбку, — для него было более разумно пойти со мной.       Корн улыбается им в ответ.       — Я понимаю. Порче, у меня есть дело, о котором я хотел бы поговорить с Кимом наедине. Дашь нам минутку?       Ким крепче сжимает руку Че.       — Че теперь часть семьи, — говорит Ким, — я уверен, что все, что ты хочешь мне сказать, можно сказать при нем, — Корн слегка приподнимает бровь, будто не веря в его слова. В конце концов, он не спорит с ним. Его взгляд опускается на руки Кима, а затем возвращается к его лицу.       — Похоже, ты добился большого прогресса в выздоровлении. Ты снова начал тренироваться?       — Тренировки — это компонент реабилитации, — категорично говорит Ким. Корн задумчиво хмыкает.       — И как проходит реабилитация? Я слышал, что желание может быть очень стойким, — говорит он, — ты справляешься?       — Я чист уже как два месяца, — выпаливает Ким, — благодаря тебе, — Че сжимает его руку.       — Это просто вопрос, Кимхан, — мягко говорит Корн, — нет необходимости во вражде.       Ким усмехается.       — Почему бы нам не перейти к делу, папа, — говорит он, — ты сказал, что хочешь о чем-то поговорить со мной.       — Я слышал, ты заинтересован в посещении благотворительных мероприятий, — говорит Корн. Ты слышал? Думает Ким. Это означает, что кто-то сливает информацию. Наиболее вероятный подозреваемый — Крис, но ему платит Ким, как и Нону. Корн либо подкупил его, либо кого-то на лейбле…       — Это Крис сказал?       — Его цена была слишком низкой, — подтверждает Корн, — ты точно захочешь что-то с этим сделать. Это может быть опасно. В любом случае, это может быть хорошей возможностью. В ближайшее время будет пара благотворительных мероприятий, участие в которых пойдет на пользу.       — Не надо, — предупреждает Ким. Че напрягается рядом с ним, понимая смысл этих слов.       — Кимхан.       — Нет. Мне надоело делать это дерьмо ради тебя. И я поклялся тебе с самого начала, что ничего не сделаю для тебя, пока я Wik. Тогда ты согласился на это. Ты обещал мне.       Телефон Че звонит как раз в тот момент, когда Корн открывает рот, чтобы ответить, и Корн замирает переводя взгляд на Че, плохо скрывая раздражение. Че слегка кланяется в знак извинения и достает телефон из кармана, нажимая отклонить вызов, не глядя на идентификатор вызывающего абонента. Наступает момент напряженной тишины, а затем Корн вздыхает. И снова, когда он собирается продолжить разговор, телефон Че снова звонит. Че хмурится.       — Все в порядке, — говорит ему Ким, — ты можешь ответить.       Че смотрит на него с неуверенностью, Ким улыбается ему, как он надеется, убедительно.       — Мне правда жаль, — говорит Че, уже поднося телефон к уху, смотрит на Кима и отходит от него, — я скоро вернусь.       Ким смотрит, как он идет к крытому павильону на другом конце сада, и оглядывается на Корна только тогда, когда он исчезает из виду за аккуратно подстриженной живой изгородью.       — Я не возьму на себя работу, пока я буду на мероприятии, — снова говорит Ким. Он чувствует себя свободным без руки Че в своей.       — Я уверен, что мы сможем прийти к какому-то компромиссу, — говорит Корн. Говоря это, он лезет в карман пальто, Ким слышит, как что-то шуршит. Его глаза следят за рукой Корна, когда он кладет несколько вещей на стол. Флакон с таблетками. Ампула. Шприц.       Ким сглатывает, не в силах отвести взгляд на несколько долгих секунд. Он закрывает глаза.       — Ты сейчас меня подкупить пытаешься? — недоверчиво спрашивает он.       — Я не сказал ничего, что подразумевало бы это. Ты так отчаянно нуждаешься в наркотиках? Что я не могу даже поставить флакон на стол, чтобы ты не предположил, что это подкуп? Так просто? Для тебя это все, что нужно? Твоя цена почти такая же низкая, как у Криса.       Молчание. Ким откидывает голову назад, чтобы посмотреть на небо, и делает глубокий вдох, прежде чем снова перевести взгляд на Корна.       — Я не собираюсь поддаваться на твои интеллектуальные игры, папа. Если ты думаешь, что я буду работать на тебя в обмен на наркотики, ты ошибаешься. Я не хочу их, — последняя часть — ложь, но он не собирается признаваться в этом, особенно своему отцу. Корн улыбается ему.       — Хорошо, — говорит он, — я рад, что тебя не так легко поколебать.       Это была проверка? Ким смотрит на него, одновременно озадаченный и разъяренный.       — Однако ты ошибся, — продолжает Корн, — компромисс, о котором я говорил, не имеет ничего общего с наркотиками. Есть кое-что еще, что, я уверен, является гораздо более эффективным козырем в переговорах, и я могу обещать тебе его безопасность, если ты согласишься на условия.       Сердце Кима падает, тяжелое, как свинец, и холодное, как лед. Слова Корна подобны ножам, разрезающим его парашютные стропы. Он не двигается, взгляд его возвращается к павильону, осматривая изгородь в поисках движения. Он не видит его. Он никого не видит. Похоже, это больше в его стиле — ждать, пока я останусь один, а ты отвлечешься. Ким позволил себе отвлечься, когда Корн поставил перед ним «лекарства».       Он пытается убедить себя, что Че находится на другом конце сада, разговаривает по телефону с Поршем или Мали, и что беспокоиться не о чем.       — Я думал, что очень понятно объяснил, что с тобой случится, если ты прикоснешься к нему, — говорит он, пытаясь заставить себя звучать более уверенно. Это не работает. Он слышит, как дрожит его собственный голос.       — И я не буду, пока у меня есть твое сотрудничество, — говорит Корн.       Ким открывает рот, чтобы проклясть его, но он не может вымолвить ни слова. В пустом саду раздается выстрел, Ким разворачивается на месте, паника вспыхивает под его кожей, как статическое электричество. Эхо выстрелов звенит в его ушах и гудит в груди.       Че стоит в паре метров от него, рядом с одной из колонн. Его глаза широко раскрыты, рука поднята, в руке пистолет.