О любви и прочих неприятностях

— Тебя подвезти? — спросил он Яспера, когда тот, снова привалившись к забору, стал пускать крупные хлопья пара. Руки приятной тяжестью грел контейнер — Инге отложила ему еще одну порцию десерта, яблочного штруделя с орехами. Вечерний воздух был пропитан влагой. Ярче прежнего зажглись фонари. Небо стало совсем уж темным, не проглядывалось ни единой звезды. Даже луна спряталась за завихрениями туч. По-прежнему было тихо. Казалось, город либо уснул, либо вымер. Только где-то со стороны озера изредка гавкал пес, и вода рупором разносила звук по округе. В домах по улице тускло горел свет, но шторы были плотно запахнуты. Крысы залезли в норы. — Был бы благодарен, — с запозданием ответил Яспер и, натянув очки, осмотрелся по сторонам. — Не люблю ходить по ночам. Плохие мысли в голову лезут. — Я б на твоем месте остерегался не мыслей, а пьянчуг. Вечер сегодня погожий, наверняка по подворотням открылись новые пабы. Эрих притормозил рядом с ним, входя в ментоловое облако, и с прищуром стал глядеть на поднимающиеся в черноту вихри из трубы соседнего дома. После беззвучно усмехнулся. Странно было думать о камине здесь, на улице; в голове делалось тепло, а голую шею кусали редкие порывы прохладного ветра. — Будешь? Эрих не сразу сообразил, что Яспер протягивает ему сигарету — толстую прямоугольную плашку ядреного цвета. Стоило покачать головой и вернуться к наблюдению, но он… вдруг наклонился, взялся за сигарету чуть повыше пальцев Яспера и осторожно затянулся. Терпкий, колючий вкус ментола обжег слизистую. Захотелось закашлять, но Эрих сдержался и поскорей выпустил вонючее облако в сторону. Яспер улыбнулся. Эрих не сразу понял, что улыбается он странно. Точнее — вообще не понял. Не тогда. Истинный смысл этой улыбки дошел до него много позже, когда он в одиночестве глядел в облупившийся потолок. Тогда, на улице, он размышлял над собственной брезгливостью. Или над ее отсутствием. Дурацкий импульс. Ему следовало подумать, прежде чем прикасаться ртом к тому, где только что были губы Яспера. Наверное, он подумал, что уже делал похожую глупость сегодня — касался его колена. Хорошо, что они оба про это забыли. По крайней мере, Эрих считал, что забыли. Он дождался, пока Яспер закончит уничтожать его обоняние, и сел наконец в машину. Дом Паульзенов еще мгновение сиял окнами, а после скрылся в ряде прочих. Эрих старался не ехать слишком быстро, чтобы не пугать дребезжащим мотором отошедших ко сну стариков. — Удивительно, как у столь мелочного и противного человека, как Паульзен, может быть настолько прекрасная мать, — проговорил Яспер, возясь с ремнем безопасности. — И братья. Замечательные мальчики. Поразительно, что такие дружные. Он как-то печально улыбнулся и, убрав очки обратно на макушку, выдвинул козырек, чтобы защититься от света фонарей. Эрих посмотрел на него совсем коротко, не отвлекаясь от дороги, но даже так Яспер показался ему… красивым. В полутьме, с отблесками, с таким спокойным лицом… Нет, все дело было в ужине — он разморил Эриха, заставил чересчур расслабиться. Не будь Яспер Яспером, он бы подкатил к нему в баре или еще в какой-нибудь аугсбургской дыре, где привык проводить выходные. — Близнецам положено быть дружными, — помедлив, ответил Эрих. — Не всегда. Яспер невесело усмехнулся и приложился виском к натянутому ремню, словно бы устал. Пришлось насильно заставлять себя сосредоточиться на управлении, чтобы не засматриваться. В этом плане Яспер тоже походил на Рысь — временами, когда игралась или блевала посреди коридора, она бесила Эриха до дрожи, но стоило ей свернуться калачиком и заснуть… Это был нечестный ход. И печальное лицо к нему тоже приравнивалось. — Прости, что начал разговор обо всей этой херне, — заговорил Яспер. — Не думаю, что ты на это рассчитывал, когда приглашал меня. — Брось. Раз они язык за зубами не держали, то и ты мог. Эрих чуть толкнул его в плечо и тут же укусил себя за щеку. Хватит. Он даже не пил, чтобы себя оправдать. Хотя… Тогда, с дракой, он нашел хорошее объяснение. Эмоции. Он не особо умел их выражать, что не очень-то коррелировалось со способностью их ощущать, так что организму приходилось искать иные выходы. Сегодня эмоций тоже было много, пусть они и отличались. Но выхода им так и не нашлось. — Ты им не говорил? — вновь нарушил тишину Яспер. — Извини, но твое лицо, когда Паульзен начал об ориентации… — Нет, — сухо ответил Эрих. — Не думаю, что он на самом деле гомофоб. При всей моей антипатии, он не создает впечатление зашоренного человека. Думаю, это бытовое. Ну, как расизм, знаешь. Можно использовать обидные слова в обиходе, но не считать какую-то расу хуже. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Чтобы поддержать, очевидно. Я же не слепой… Ну, то есть, чертовски слепой, но даже так заметил, что тебе неприятно. Он твой друг, а говорит такие вещи. — Если бы он знал… то не говорил бы. — И почему он не знает? — Яспер посмотрел на него, мол, так-то. — Ты странный. Для человека, которого не травили. Так бояться себя же… Бред. Он фыркнул и откинулся на спинку. До его дома оставалось совсем немного. — Я могу тебя высадить, — заметил Эрих, не сыскав иного аргумента. — Обиженка. — Кретин. Яспер расхохотался, запрокинув голову так, что треугольник кадыка стал отчетливее. Раньше Эриху казалось, что его у него совсем нет — шея была ровной что в профиль, то в анфас, как у девчонки. — Прости, — успокоившись, выдохнул Яспер и улыбнулся. — Я скучал по тебе такому. — Что? Эрих ошарашенно проморгался. Звучало слишком… тепло. Да еще с этой его улыбкой. Будто они были добрыми друзьями или даже больше. — Брось, было весело. — В этот раз Яспер пихнул его. Эрих нарочито неловко отклонился. — Есть перчинка во всех этих колкостях. Не люблю, когда все слишком гладко. — Ясно, очередной придурок с привычкой преодолевать… Эрих цыкнул и, вывернув руль последний раз, наконец притормозил у дома Яспера. В тени его черная фигура смотрелась еще более пугающей, чем тем вечером. На крыльце по-прежнему зияла дыра. Завтра во время обеденного перерыва стоило сходить к Браухичу, прикинуться к ценам. А вот замеры не мешало бы повесить на самого Яспера. — Зайдешь? — предложил он, когда тишина затянулась, а выходить так никто и не спешил. Эрих хмуро поглядел на него. В таком-то часу? И что они станут делать, пить, как вчера? Нет, вино оказалось хорошим, но в темноте и неловкости сидеть вовсе не хотелось. Так что он промолчал. И Ясперу это определенно не понравилось. Он закатил глаза, вздохнул, будто чего-то от него ждал, и, так и не дождавшись, решил взять дело в свои руки. Он отстегнул ремень, придвинулся, схватил лицо Эриха обеими ладонями и прижался своим холодным ртом к его. Это заняло всего несколько секунд, но Эриху показалось, что завис он на минуты. В нос тут же ударил запах сигареты и фруктов, меж приоткрывшихся от изумления губ проскользнул язык. Яспер не целовал его слишком напористо, оставляя возможность прекратить в любой момент, но Эрих был столь шокирован, что не шелохнулся. Внутри странным образом похолодело. Он не был подростком и не стал бы смущаться от одного дурацкого поцелуя, но… Может, дело было в том, что Яспер ему немного нравился. Сколько бы лет тебе ни было, взаимность всегда сбивает с ног. — Так зайдешь? — спросил Яспер, отстранившись. Не сыскав ни сопротивления, ни согласия, он решил, что нейтралитет — хороший знак. Эрих поглядел на него еще раз, в этот куда осознанней, чем когда-либо. Яспер чуть улыбался — совсем немного, легкой улыбкой, прибавлявшей лицу непосредственной веселости. Глаза его сверкали в отражающемся свете фар. Ни намека на издевку. Он правда рассчитывал на то, на что намекал. Эрих хотел бы сказать, что стойко отказался. Но расползающийся по позвоночнику холод, подкатывающий к горлу адреналин и зуд в паху диктовали свои правила. Он вышел из машины молча, дождался, пока то же сделает Яспер, и шумно прикрыл за ним дверь. В его доме было привычно темно. Скрывшись в черноте, Яспер чем-то щелкнул, и странной формы небольшая настольная лампа разогнала тени по стенам. Света от нее было совсем немного, но достаточно, чтобы друг друга видеть. Эрих медлил. Там, в Аугсбурге, он обычно не церемонился. Парни не воспринимались им как нечто цельное и живое. Просто способ снять напряжение. Яспера он знал, пусть и недолюбливал. И обесчеловечить не мог. Наверное, он счел его девственником, потому что снова взял инициативу на себя. Он приблизился, мягко подвел Эриха к небольшому дивану и оседлал его бедра. Мгновением позже Яспер вновь прижался к нему с поцелуем, и Эрих позабыл о своем желании уйти. Он позволил этой чертовой белесой волне унести себя в море. Он нерешительно уложил ладони Ясперу на талию, притянул его еще ближе, сжал шелк рубашки. Было странно. И приятно, и отталкивающе одновременно. Яспер прекрасно целовался, пышал теплом, страстью. Но от него все еще пахло фруктами с ментолом, за полуприкрытыми веками дрожали радужки. Это все еще был Яспер — тот дурацкий Яспер, что завалился к нему на порог и вынудил подраться. Он ему нравился, да, внешне нравился, но Эрих планировал с ним приятельствовать, а не спать. Одно другому не мешает, сказал бы он неделей ранее. Но тогда у него еще не было прецедента. Яспер сам расстегнул себе рубашку, сам уложил руки Эриха на грудь, вынудил прихватить сосок и повел вниз, к ремню. Эрих прикусил губу. Вблизи блестящее от белизны тело показалось ему еще притягательнее. Не дождавшись дальнейших действий, Яспер со вздохом встал и показательно медленно опустился на колени. Эрих хотел было что-то сказать, но вот ширинку его беззастенчиво расстегнули, и стало уже не до того. Яспер пару раз провел рукой по подрагивающему от напряжения члену и, поглядев Эриху в глаза, опустился на него ртом. В этот раз пришлось прикусывать язык, чтобы не застонать. Эрих судорожно выдохнул, запрокинул голову и вжался пальцами в белый загривок. Было чертовски приятно, но он не хотел смотреть. Так можно было сделать вид, будто он в мотеле, а не здесь. Он старался сосредоточиться на дыхании. Чувство эйфории казалось ему… постыдным, что ли. Тоже глупо. Он сам это выбрал, хотя мог уйти. Попытка сбросить стресс оказалась обратным. Яспер тем временем щелкнул бляшкой, приспустил брюки вместе с бельем и, вернувшись на колени Эриха, прижал его член к своему. Движения его были резкими и быстрыми, будто он старался все побыстрее закончить. На губах блестела слюна. Взгляд был направлен куда-то в сторону, в стену, и казался совершенно пустым. Эрих кончил первым и отрывисто задышал в сторону, чтобы не касаться горячим воздухом вспотевшей шеи Яспера. Тот еще с минуту повозил рукой, впился ногтями в спинку дивана и тихо рыкнул, уткнувшись лбом в ключицы Эриха. С секунды три они практически лежали друг на друге, а после Яспер поднялся, вынул из темноты коробку с салфетками и буквально бросил их Эриху. — Захлопнешь дверь, когда будешь уходить, — сказал он, дернул собачку на ширинке и исчез на лестнице. Эрих обессиленно сполз на подлокотник. Было гадко. Как после мастурбации — одновременно удовлетворение и омерзение от себя самого. Второе перевешивало. И это бесило. Наверное, он счел это за намек, думал Эрих, тогда, за ужином, когда прикоснулись к колену. Вторым намеком была разделенная сигарета. Шанс осадить же Эрих просрал сам. В самом деле ему должно было плевать, что там думал Яспер, зачем он это затеял. Другой вопрос — почему Эрих согласился? Возраст, когда он млел от любого красивого торса или подтянутой задницы, давно прошел. Возраст, когда считал любой секс чем-то особенным, — тоже. И все же вот он, один в полутьме чужого дома, с дурацкими девичьими размышлениями. Воспринимай это как приятное стечение обстоятельств, говорил он себе, но не верил. Наверное, что-то там, глубоко внутри, существующее без его ведома, надеялось на нечто… большее, что ли. Не в плане секса. Как и сказал Яспер — они два свободных гея на всю округу, и Эрих считал, что рано или поздно они не просто потрахаются, а сойдутся. Он криво улыбнулся чернеющему потолку. Да, и впрямь глубинное. И лучше будет, если оно там и останется. Яспер определенно не был человеком его типажа. Красивый, да, но грустный и клоун. А Эрих считал эти вещи несочетаемыми. Будь он серьезным… Не слишком, в меру, таким, что хотелось бы доверять, самому того не осознавая; будь он напористым и прямолинейным — может даже на грани с хамством; будь он готовым брать на себя ответственность, а не засовывать голову в песок; будь он более мужественен и менее бел — Эрих бы растаял. Это был его типаж. В такого он был готов влюбиться. Переспать же можно было с любым, кто хотя бы немного дотягивал до отметки «симпатичный». Так что это был просто секс. Да. Просто попытка приятно провести время. Не вышло, не получилось, а значит нужно отбросить и идти дальше. И Эрих себя в этом почти убедил. Он выкинул салфетки в мусорный бак на улице, еще немного постоял возле машины, думая, что через все четыре распахнутые двери воздух будет циркулировать лучше и что аромат осточертевшего парфюма выветрится быстрее, а после спешно уехал, полный надежды оставить все гнетущие мысли за проломленным крыльцом.