О любви и прочих неприятностях

— Ему обязательно было делать это в пять, мать их, утра?! — сокрушался Паульзен, бредя по узкой тропинке к озеру. — Согласен, — кивнул Эрих, позевывая. — Весь аппетит перебил. Он зябко поежился, посильней запахивая пальто, и с прищуром всмотрелся в даль, где поблескивало озеро в лучах поднимающегося солнца. В ало-оранжевом зареве, предвещающем ветреную погоду, блюдце воды казалось таким же розовым, как и облака. На пожухлой траве еще местами остался иней. Эриха разбудили с полчаса назад со слезной просьбой приехать на противоположный конец города. Он терпеть не мог то место. Там, за озером, дороги были столь дерьмовыми, что после приходилось вычищать машину чуть ли не полностью, и все равно была вероятность через неделю или даже две обнаружить у себя в ботинке или на коврике камешки с их гравийного недоразумения. Но отказаться варианта не было. Звонили лично ему, а не через диспетчеров, и послать рыдающую женщину, которой самолично же не так давно помогал, Эрих не смог. Паульзена пришлось звать, чтобы снова не обиделся. Правда, машину он все же пожалел и оставил у кафе. Дойти все равно недолго. Событие было из разряда классики: пьяный кретин, хер пойми где раздобывший охотничье ружье, пристрелил пару бродяжек, прежде чем добрести до дома бывшей жены и начать дебоширить там, а разбуженная выстрелами соседка набрала номер Эриха. Позвони она пятью минутами раньше, они бы смогли передать дело придуркам из участка и разойтись по домам, но жена оказалась не пальцем деланная. К моменту, когда Эрих дошел, половина челюсти пьянчуги кровавым ошметком лежала на подъездной дорожке ветхого домишки. Паульзена вывернуло куда-то рядом, в заросший газон. Эриху досталось беседовать с курящей на крыльце женщиной. Воняющее порохом ружье как ни в чем не было лежало рядом, пока он брал с нее показания. В сущности, хорошее завершение. Лидия, с командой приехавшая за телом, даже украдкой пожала женщине руку. — Терпеть не могу такие дни, — продолжал жаловаться Паульзен. Лицо его от злости сгустилось в одной точке. — В участок ехать все равно придется, только просидим лишние часы с этими баранами. Ну и дерьмо. Он с чувством пнул крупный камушек, и тот отлетел далеко в кусты. И тут же те, страшно зашуршав, выплюнули из себя огромных размеров недовольный коричнево-черный сгусток. Едва приземлившись на все четыре ноги, сгусток громко залаял и принялся обхаживать Паульзена кругами, будто сирена, привлекающая охранника к нарушителям. — Простите! — послышалось глухо, и следом из кустов вылезла смуглая девушка в аляповатой кофте. — Зуб, ко мне. Хватит. Она присела на корточки, и сгусток, наконец распознанный как крайне волосатый леонбергер, послушно замолк и сунул широкую морду в приветливо распахнутые ладони. Эрих пространно хмыкнул. — Он вас не покусал? — Девушка щелкнула карабином поводка и резво поднялась. — Знаете, он пугливый, а тот камень… — Эта штука пугливая? — пораженно воскликнул Паульзен. — Очень. Смелость от размеров не зависит. Она гордо вскинула подбородок и одарила его теплой улыбкой. Паульзен только было хотел что-то сказать, как тут же потупился и заулыбался в ответ, словно смущенный школьник. Эрих посмотрел на него с удивлением. — А это не собака Лоди? — поглядев в сторону озера, спросил он следом. Там, у воды, был только один дом, если не считать кошатников Фризов, но о псе Эрих знал лишь от Карла. Лоди никогда не создавали проблем ни ему, ни какому-либо иному отделу; они жили столь тихо, что о существовании их забывать успевали даже самые большие сплетники города. Эрих знал только, что Клаус Лоди работает при бургомистре какой-то важной шишкой, а жена его, Мириам, ходит в церковь с такой регулярностью, с какой иные не посещают продуктовый. А еще знал, что у них есть дочь, Кассандра. В которую, видно, и влюбился бедняга Эрвин. — Да. Я присматриваю за ней. — Девушка с любовью потрепала пса меж ушей. — Герру Лоди некогда, дети заняты по учебе, а фрау Мириам… У нее натянутые отношения с Зубом. Ой! Не говорите ей, что я так сказала, ладно? У меня уже было одно предупреждение за неделю, не хочу снова подыскивать работу. Она виновато улыбнулась и с просьбой поглядела на равнодушного Эриха и тут же вновь зардевшегося Паульзена. Ее до чарующего черные глаза заискрились надеждой, когда тот с готовностью кивнул. Эрих снова хмыкнул. Кажется, кто-то рассчитывал на блондинку, а не на жгучую арабку. — Вы же полицейские? — Она поглядела на Эриха. — Я вас видела, вы говорили с Хуаном. Он потом сказал, что вы кретин. Простите. Она покраснела и смущенно потупилась. Эрих закатил глаза. Хер он теперь примет какое-либо заявление от этого придурка. Пусть идет жаловаться на притеснение в другие места. А еще стоило науськать Рысь как-нибудь им напакостить. — Вы не знаете, что за выстрелы были? — заболтала девушка вновь. — Зуб жутко перепугался, сорвался с поводка, стал носиться по подлеску. Я только сейчас сумела его догнать. Теперь придется вычесывать мусор и липучки из шерсти. — В том районе было убийство, — чуть ли не выпятив грудь, с гордостью заявил Паульзен. — Мы арестовывали преступника. — Правда? — Девушка ахнула. — Это как-то связанно с тем мальчиком? Она покосилась на проглядывающийся за порослью деревцев дом Фризов и с приоткрытым ртом уставилась на еще больше загордившегося Паульзена. Эрих стоически сдерживал смех. Его веселила не столько искренняя девичья непосредственность, сколько пушение хвоста Вернера. — Нет. Тех похитителей мы уже поймали. Я лично проводил обыск в комнате зачинщика. Он расправил плечи и менторски покачал головой, когда девушка вновь ахнула — в этот раз от удивления. Эрих не преминул разбавить их хрустящую на зубах беседу неприглядной правдой: — Жена в ходе самообороны убила мужа. Трайковичи, может, слышали о таких. — …Да. — Девушка тут же поникла. — К сожалению. Этот мужлан вечно ко мне лез, когда я работала в пабе. — Она покачала головой, будто старалась запретить себе грустить. — Софья в порядке? Ее ведь посадят, если это самооборона? — Вы ее знаете? — спросил Эрих быстрее, чем Паульзен ринулся отвечать. — Да, у нее нечто вроде маленькой языковой группы для мигрантов. Мы обычно собираемся в библиотеке, болтаем о всяком. Среди таких же новичков заговорить на немецком было легче. Она скромно улыбнулась. Стоило признать, для иностранки она изъяснялась просто великолепно. Эрих чуть погонял в голове не так давно просмотренную базу и наконец выудил оттуда нужное имя. Девчонку звали Рания, она приехала в город всего с пару лет назад, но уже успела влипнуть в неприятности. Как раз в том пабе, о котором вела речь. Владелец решил, что она брала деньги из кассы — доказательств у него не было, а все аргументы основывались на национальной неприязни, так что дело быстро прикрыли, а вся история вылилась в бесконечно долгое муссирование темы «поднимающего голову национализма» в речах бургомистра. Эрих терпеть не мог этого индюка, но Паульзен вечно включал ему его речи — исключительно для того, чтобы каждые пять секунд ставить на паузу и ругаться. — О, Вернер часто бывает в библиотеках, наверняка вас видел, — подавив смешок, заверил Эрих и шлепком меж лопаток толкнул напарника вперед. — Правда? — засияла Рания. — Я вас не встречала? Какую секцию вы посещаете чаще всего? Паульзен с мгновение беспомощно открывал рот и вращал глазами, как вытащенная на берег рыба. Пару раз он пытался в отместку наступить Эриху на ногу, на мысок как раз начищенного ботинка, но терпел неудачи. Пришлось изворачиваться: — …Классики, конечно. Эрих снова прихлопнул его по спине. Неплохо. Стандартный вариант, безопасный. Ну, для прочих. Для Паульзена, читающего только дамские романчики да Кинга, просто кошмарный. — Моя любимая! — воскликнула Рания, с чувством сложив руки на груди. — Но я не могу вас упомнить… — В последнее время заскакиваю только перед закрытием… — закашлявшись, оправдался Паульзен. — Сами понимаете — много работы. Город будто с цепи сорвался. — Это точно. Даже в семьях неспокойно. Рания потускнела, широкие соболиные брови ее печально изломились. Паульзен понимающе покивал и хотел было начать болтать, как Эрих, подстегнутый урчанием в животе, заявил: — Ты, Вернер, прав. Но на тебе в последнее время было слишком много работы. Он почти в одиночку раскрыл то дело с Тимоти, — он серьезно поглядел на Ранию и как бы приобнял Паульзена за плечи. — Настоящий герой, точно заслуживает небольшого перерыва. Так что предлагаю вам погулять здесь, обсудить Фризов, да и Трайкович в придачу, а я пока пойду возиться в бумажках. И, кивнув всем, он шустро зашагал по тропинке дальше к озеру, оставив Паульзена краснеть и мямлить что-то в ответ на восторги Ранию по поводу его геройского расследования. Притихший Зуб молча смотрел ему в след, и думалось, что, умей он говорить по-человечьи, то обязательно бы сыпал проклятьями.