О любви и прочих неприятностях

Утром Эрих проснулся от запаха гари и едва не навернулся с постели. С трудом сбалансировав, он неуклюже сел и огляделся, будто до сих пор плохо понимал, где находится, и первым, что попалось ему на глаза, стала приветливо приоткрытая дверь в ванную. Эрих принюхался. От него пахло потом, порохом и забродившим вином. А потому радушным приглашением было грех не воспользоваться. Он застегивал ремень, когда в спальню ввалился до ужаса недовольный Яспер. Выглядел он чертовски привлекательно в своей этой глупой воинственности. Пущенный из-за открытой двери воздух принес еще больше дымка. — Я спалил две яичница подряд, так что питаемся святым духом, — шикнул Яспер, уперев руки в бока — совсем как Инге. — Ты готовил? — Да. В фильмах так делают. Романтика и вся херня. — Вышла, как я понимаю, только херня? Эрих рассмеялся, и лицо Яспера смягчилось. Он даже заулыбался. — Да. Даже тосты с гарью. — Не расстраивайся. В следующий раз обязательно получится. Эрих, оставив футболку на кресле, приблизился и ободряюще погладил его по щеке. В груди опять засвербело. Было до одури приятно, что он может так делать без лишних мыслей. — А в этот следующий раз ты будешь обнимать меня всю ночь и иногда мило сопеть на ухо? Яспер соблазнительно закусил губу и, шагнув еще ближе, уложил руки ему за голову. Эрих театрально задумался, а ладони его уже во всю спускались к подолу футболки. Он был рад, что тема вчерашней ночи была оставлена, но одновременно с тем надеялся, что Яспер не станет ее забывать; ему было важно, чтобы он не игнорировал, не превращал в шутку все то, что может отравлять его существование. Эрих не запомнил, кто полез целоваться первым; время и ускорилось, и замедлилось, и он вдруг обнаружил, что уже которую минуту плутает руками под задранной футболкой и все теснее вжимает Яспера в стену. Тот царапал ему затылок и, урывая мгновения между закончившимся поцелуем и следующим, припадал к еще влажной после душа шее. — От тебя очень вкусно пахнет гелем, — прошептал Яспер, приложив к раскрасневшимся губам Эриха указательный палец. Пришлось укусить его, чтобы продолжить. — Это твой гель, — выдохнул Эрих уже в ухо и тут же поддел мочку. — Знаю. Яспер тихо, с рыком рассмеялся и толкнул его в грудь. Эрих послушно отступил, так и не выпустив измявшуюся ткань из кулака, и потянул его следом. Дыхание сбилось. Пульс больно бился за кадыком. На два выдоха приходился один вдох. Надо было заканчивать. — Яспер… — попытался вразумить он его, но запнулся, когда тот, выдернув футболку из его хватки, рывком откинул ее на пол. — Я хочу. Он закивал, нахмурился, будто недовольный подросток, и Эрих растаял. Тело медленно, но верно перехватывало контроль у разума, и у него больше не было возможности к нему воззвать. Эрих хотел Яспера. Яспер хотел Эриха. Рано или поздно с этим бы пришлось что-то решать. Он опрокинул его на постель и припал наконец губами к столько времени будоражащей сознание белесой коже. Яспер неуверенно подогнул колени и тихо, прерывисто дышал в потолок, пока Эрих языком ласкал татуировку вокруг соска и оставлял следы на шее. Синячки проявлялись сразу — капилляры были столь близко к коже, что мгновение спустя место укуса наливалось красным и медленно начинало зеленеть. И это казалось Эриху чертовски красивым. Он схватил Яспера под колени, грубым рывком приблизил так, что пахом впечатался ему промеж ног, и с несколько секунд просто смотрел; часто вздымающаяся грудь, вспухшая каемка вокруг раскрасневшихся губ, масляный взгляд, полный немых просьб, дрожащий кадык, усеянная следами зубов шея — Яспер выглядел столь беззащитно, что хотелось снова обнять его так крепко, чтобы затрещали ребра, и так чертовски сексуально, что хотелось разорвать. Эрих быстрым движением стянул с него домашние штаны и опустился вниз. Яспер жалобно пискнул, оперся на локти и впился в нижнюю губу зубами, будто боялся того, что ждало его впереди. Эрих оставил пару быстрых поцелуев на бархатной коже внутренней стороны бедра, прежде чем двигаться дальше. Казалось, что так он сможет приободрить. Кожа внизу живота уже блестела от предэакулята. Эрих коснулся члена кончиками пальцев, и тот чуть дрогнул. Яспер судорожно выдохнул и, сам того не замечая, подмахнул бедрами, и на смену пальцам тут же пришла целая ладонь. Эрих задвигал ею медленно, чтобы не торопить события, и с вызовом поглядел Ясперу в глаза. Он снова кусал губы, желваки его изредка дергались, будто он изо всех сил сжимал зубы, лишь бы не застонать. Зря. Это лишь раззадоривало. Эрих снова притянул его ближе, уложил ноги себе на плечи и повел языком по всей длине, едва касаясь головки. После обвел ее по кругу и кончиком принялся ласкать уретру. Яспер засопел, заскрипел зубами и, все же не сдержавшись, выпустил стон, запрокидывая голову. Господи, натуральная картина. Даже не верилось, что Эрих в действительности может касаться его вот так. Отстранившись, он поглядел вниз. Вскинутые берда открывали слишком… Блядь. Он хотел остановиться на минете. Видит бог, хотел. Новый стон полнился удивлением. Эрих языком опустился вниз по яйцам и коснулся сжавшегося входа. И едва он чуть отодвинулся, как возле него возникли подрагивающее от напряжения пальцы. Яспер будто хотел прикрыться, но вместо этого оттянул розоватую кожу еще сильнее. Эрих шумно выдохнул. Клекот внутри сделался невыносимым. Он сжал руку Яспера и грубо направил ее ниже, так, что пальцы проехались по пульсирующей дырке. Сам Эрих впился ему в бедра. Он чувствовал смущение, захлестывающее Яспера, но возбуждения в нем было куда больше. И именно поэтому, ненадолго судорожно сжав кулак, тот принялся снова и снова гладить себя там, куда указал Эрих. Он смотрел на это так близко, что захватывало дыхание, а после, повинуясь животному порыву, вылизал его руку вместе с кожей и языком толкнул палец глубже. Хотелось больше и дальше. Эрих поднялся так же порывисто, как прежде опустился, и навис над Яспером. Его лицо раскраснелось еще больше, там, где раньше была обыкновенная краснота, кожа сделалась пунцовой, взгляд пылал. Яспер нетерпеливо указал подбородком на округлую тумбочку, и Эрих понял все без слов. Он уже представил, как продолжится представление, как его фантазии оживились чертовски приятной находкой. Вместе с тюбиком смазки он вытянул из ящика небольшой резиновый член радужной расцветки, вложил его в руку Яспера и вновь занял место в первых рядах. Так было… правильней. Тело пылало от необходимости близости, но Эрих твердо уверился, что так позволит Ясперу убедиться, что он не опасен. Он не знал, нужно ли это тому, но иначе не мог. Он целовал ему бедра, икры, щиколотки, пока он вталкивал средний палец внутрь. Кожа вокруг блестела, член болезненно подрагивал, и Эрих каждый раз, стоило тому пошевелиться вновь, до ярко-алого цвета впивался зубами в нежную кожу. Теперь настала очередь Яспера заглядывать в глаза. Шире раскинув ноги, он прибавил второй палец и, втолкнув его глубже, развел их так, чтобы между могла вытечь вязкая, похожая на крупную жемчужину капля смазки. Эрих до крови прикусил язык. Он уже почти не чувствовал, как больно член упирается в брюки, но в то мгновение едва не раздавил его в судорожно сжавшейся ладони. Он снова помог Ясперу языком, наконец вытянул ремень и завозил рукой с такой скоростью, что побоялся кончить раньше времени. Даже так он бы не остановился, если бы не Яспер, ногой оттолкнувший его плечи. Намек был понятен. Эрих поднялся, еще лаская себя, и с замиранием сердца стал смотреть, как медленно входит член и как меняется лицо захваченного возбуждением Яспера. У него дрожали руки и тряслись вскинутые ноги. Эрих буквально чувствовал напряжение, что сковывало его икры, и все сильнее сжимал себя у самых яиц, чтобы сдержать подкатывающий оргазм. Ему хотелось быть внутри, хотелось проверить, насколько Яспер узкий и податливый. Но больше всего ему хотелось просто прижаться к нему. И это желание было выше всех прочих и затмевало собою даже похоть. Странное, новое ощущение. Эрих всегда хотел только тело, даже с Винсентом он абстрагировался от его личности и трахался просто с незнакомцем, а в постели оказывался с любимым. Яспер же… Черт. Он опять заставлял его чувствовать чувства. Даже во время того, как вгонял в себя резиновый член. Блядский Яспер. — Иди сюда, — позвал он тихо, срывающимся голосом, и Эрих подался вперед, будто зачарованный пением серены. — Возьми. Яспер взял его за руку, направил вниз, к основанию дилдо, и вложил то в ладонь Эриха. Чудом удалось не захлебнуться слюной. Эрих налег на него, грубо впился в губы поцелуем и протолкнул член так глубоко, что Яспер в порыве чувств укусил его за язык. Он задвигал быстро, стараясь подстроиться под тот тем, что выбрал для себя второй рукой, и Яспер весь затрясся от частоты фрикций. Последней каплей стало то, как он сжал себя, всей ладонью, поджав пальцами яйца, будто стеснялся. Эрих в последний раз вогнал дилдо до основания, небрежно отбросил его на пол и, пристроившись между раскинутых ног, наконец вошел сам. Яспер громко ахнул, крепче стиснул ладонь и закивал, будто боялся, что он вот-вот передумает и отстранится. Свободной рукой он гладил себя по груди, ласкал соски и впивался в волосы на висках. Эрих замедлился, откинул его ладонь с члена и завозил по нему сам. Яспер тихо постанывал, и на припухших губах его пошло лопались пузырьки слюны. Эрих все крепче впивался в кожу и неотрывно смотрел в затянутые поволокой глаза. Яспер получал удовольствие, говорил он себе, он не против. Если бы был против… — Все хорошо? Блядь. Эрих так старался избежать этого вопроса, а теперь звучал, как неуверенный в себе девственник. Яспер, выгнувшись при очередном глубоком толчке, обессиленно покивал. Стало немного легче. — Был бы не против, если бы ты ускорился, — хрипло сказал он и улыбнулся. Губы его блестели. Так красиво, мать их, блестели… Эрих сильнее вскинул его берда и наклонился за поцелуем. Яспер вскрикнул, когда член вошел под новым углом, и больно врезался коленями в талию, скрещивая ноги за спиной. Стыдно было признавать, но на мгновение Эрих растерялся. Оставив быстрый поцелуй на губах, он стал покрывать ими все лицо Яспера и остановился только тогда, когда привычные уху тихие стоны, похожие на кошачье мяуканье, возобновились. — Точно? — с хрипотцой продолжил допытывать Эрих и с каждым произнесенным словом краснел все больше. — Я имею в виду… Ты не против, что я?.. — Эрих. — Яспер нарочито усилил давление коленей. — Мне двадцать пять лет, та ситуация была полжизни назад. Трахай меня и молчи. Хотя нет. — Он вдруг заулыбался. — Не молчи. У тебя охренеть какой сексуальный акцент. Он поиграл бровями и пущего эффекта ради расцарапал Эриху спину. Тот в отместку искусал ему шею. И только после понял, что имел в виду Яспер. Однажды он сказал ему, что его заводит то, как Эрих произносит его имя. Так что в следующие пять минут он упомянул его чаще, чем упоминают бога в церкви и порно вместе взятых. — А чем пахнет? — спросил он позже, утирая живот от спермы. Лениво развалившийся на постели Яспер повел носом и вдруг переменился в лице. Прямо так, не надевая брюк и наплевав на белые пятна на бедрах, он ринулся вниз по лестнице и уже оттуда прикрикнул: — Твою ж мать! Я не снял сковороду с плиты! Эрих почувствовал, как рвется наружу смех. Его охватила такая веселость, что он напугался. Казалось, будто все чувства разом обострились. — Ты что, не выкинул яичницу, когда она подгорела? Эрих замер на ступенях и точечно попал скомканной салфеткой в урну. Яспер все носился из стороны в сторону, включал вытяжку, открывал окна и совершенно не стеснялся наготы. Впрочем, Эрих был более чем доволен видом. Он пожирал глазами усыпанное укусами и засосами тело, и внизу живота снова завязывался узел возбуждения. Интересно, если упросить Яспера пойти на второй раунд после этого его переполоха, он не будет против? — Я был очень расстроен и сразу пошел жаловаться, да. Но я думал, что выключил плиту. — Яспер осторожно откинул почерневшую снизу сковороду в раковину. Раздался звук, характерный падению чего-то сухого. — Пиздец, тут угли. — Ну… зато яйца отжарили не хуже тебя. Эрих весело улыбнулся. Яспер закашлялся воздухом и на миг даже забыл о месиве в раковине. В любой другой момент ситуация сочлась бы неловкой, но теперь Эрих даже не засмущался. — Я сделаю вид, что этого не слышал. Яспер честно пытался отыграть серьезность, но смех оказался проворнее. Эрих ловко увернулся от прилетевшего в его сторону полотенца, устроил то на перилах и помог этому бездарю смыть нагар, чтобы прекратить скулеж о том, что новый ремонт безвозвратно испорчен. И судя по тому, как ровнехонько перестал Яспер жаловаться, стоило ему взяться за тряпку, план его в этом и состоял. Накинув халат, Яспер уселся за остров и внимательным взглядом следящей из темного угла кошки наблюдал за тем, как Эрих возится с посудой. Наверное, надо было сказать ему присоединиться, но мыслями Эрих до сих пор был там, в спальне, и спущенный по плечам шелк и грудь с четким контуром зубов вокруг соска явно не способствовали тому, чтобы он вернулся в реальность. — Я хочу есть, — пожаловался Яспер, надув щеку. — И только попробуй пошутить и об этом. — Как я должен был пошутить? Эрих взглянул на него с удивлением и тут же зарделся, захваченный бурной фантазией. Яспер ехидно заулыбался. Он будто специально держал его на грани возбуждения — видом, словами, многозначительными взглядами. Слишком умно для того, кто не смыслил в отношениях. — Надо бы сходить в кафе, — с зевком продолжил Яспер и потянулся так, что края запахнутого халата разъехались. Эрих судорожно выдохнул. На коже местами отчетливо проглядывались подсохшие белесые пятна. — Но лень. А ты опять разозлишься, когда я стану лезть к официантке. Или еще к кому… У меня ж до сих пор зуб на Энгельманн. — Хуже ты уже не сделаешь. — Всегда есть, куда хуже. Он снова улыбнулся, и Эрих невольно протянул руку к его лицу. Яспер послушно придвинулся и улегся щекой ему в ладонь, будто хотел, чтобы его погладили. Эрих собирался было провести большим пальцем от подбородка к носу, как его вдруг перехватил язык. Пришлось снова краснеть и сглатывать. — Ладно, — нервно фыркнул Эрих и с трудом повел ногой, чтобы безболезненно уложить напрягающийся член на нужную сторону. — Уговорил. Я сам приготовлю тебе завтрак. — Нам, — поправил донельзя довольный Яспер. Либо он соврал, думал Эрих, либо прочел так много романов, что стал сраным гуру. — Я хочу омлет. Он сам стал давить смешок, прежде чем Эрих подыскал подходящую шутку. А потом уже как-то и забылось, что готовит он, вообще-то, примерно процента на полтора лучше самого Яспера. И все же в то утро старался так, как не старался никогда. И если вкус Ясперу и показался прогорклым, то он не сказал об этом ни слова.