О любви и прочих неприятностях

На десятый раз с завтраками стало получше. Эрих даже научился разбивать яйца о сковороду так, чтобы не заливать белком половину плиты, а Яспер наконец перестал делать вид, что он в театре, и тоже взялся помогать. Правда, почасту помощь его ограничивалась разлитием сока по дурацким стаканам в форме кошачьих лап, но Эрих решил, что пока достаточно и этого. На следующей десятке, размышлял он, стоит повесить на него мытье посуды. Он оставался у него практически каждую ночь, хотя вечно обещал себе, что вот эту точно проведет дома. Он даже до него доезжал, кормил Рысь и перекидывался парой фраз с инспектирующим кладбищенские декорации Мэттом, а потом, оказавшись в давящей тишине серых стен, срывался и ехал на дальнюю улицу. Они не всегда занимались сексом. Эрих, конечно, был не прочь, да и Яспер, стабильно оказывающийся в одном хреновом халате, явно намекал, что тоже, но просто трахаться казалось… незрелым. Так что приходилось выдумывать занятия на ходу: они смотрели телевизор, в обнимку читали книги, делились подробностями о работе, а еще пару раз Яспер пытался научить его играть на консоли, но у Эриха плохо выходило управляться со множеством непонятных кнопок, так что вскоре он предпочел наблюдать за тем, как играет Яспер. Им потребовалась пара недель, чтобы наконец додуматься сменить локацию. Проснувшись однажды утром от шума льющейся воды, Эрих вдруг вспомнил: Хуан с Мэттом часто прогуливались вдоль озера. Так почему бы им не повторить?.. Мест для свиданий в городе было не так много, но Эрих постарался использовать все, пока не пришел к выводу, что ему, в целом, откровенно плевать, где находиться, если этот проклятый болтун будет рядом. Яспер умел словами обволочь его в кокон и утащить в какую-то иную реальность, почти похожу на ту, что отыскал Эрих в Аугсбурге. И все же за разговорами было нечто еще. Порою Яспер резко замолкал, будто лишился голоса, и с несколько секунд глядел то ли ему в глаза, то ли в пустоту. Эрих быстро догадался — он хотел что-то спросить, обсудить, но не знал, как это делается. Выходит, все же не солгал. В романах обычно не пишут, как строить отношения дальше. Томление, вспышка, соблазнение — это Яспер перенял с упорством лучшего ученика, но вещи обыденные были для него за гранью. Для Эриха, впрочем, тоже. В прошлый раз нужные слова подыскал Винсент, но теперь он их абсолютно не помнил. Надо было обзавестись своими, но он дрейфил. Вдруг считал не так? Вдруг канал подвел? Вдруг Яспер хочет не те слова, а что-нибудь вроде условного договора о постоянстве секса? Черт. Ему следовало почитать хотя бы те же романы, потому что с таким уровнем познаний Эрих стоял даже ниже Яспера с его нулевым опытом. Это мучило его на протяжении всех двух недель, и Эрих настолько отчаялся и разочаровался в себе, что всерьез подумывал о том, чтобы обратиться с дурацкими просьбами к богу. Хотя, пожалуй, одна мысль о том, чтобы что-то у него попросить, тоже вполне работала. Потому что в одно мгновение Эриху стало совершенно ненужно думать ни о Яспере, ни о его чувствах. И до того оставалось всего несколько часов с момента, когда они с Яспером шарахались по лесу в поисках удобоваримой поляны. — Тебя же не накажут? — с легким оттенком стыда в голосе спрашивал Яспер, неумело устраивая в руке пистолет. — Кто? — Эрих самодовольно ухмыльнулся. — Я комиссар, если ты не забыл. — А начальник как же? — Тоже. И вряд ли она настолько глупа, чтобы из-за небольшой шалости увольнять единственного хорошего полицейского в городе. — Вернер тоже вполне неплох. Эрих, расставляя бутылки на поросшем мхом стволе давно обвалившегося дерева, удивленно оглянулся на хмыкнувшего Яспера. — С каких пор ты так хорошо к нему относишься? — Ну… Я иногда захожу к Герману… Не смотри так, я знаю, что тебе это не нравится, но я обещал ему, ясно? Спроси сам, если тебе интересно, чего он там удумал. Может, он даже ответит. — Не ответит. — Ты не пытался, чтобы так говорить. Яспер закатил глаза и стал примеряться к целям. Эрих решил, что не станет давить. Он уже пару раз пытался выпытать подробности об их с Германом внезапной дружбе, но каждый получал один и тот же ответ. В какой-то мере, в той, где не злился, Эрих даже восхищался стойкостью Яспера. — Инге однажды попросила отнести меня еду в комнату Вернера, — продолжал тот, — потому что он не хотел спускаться. Он… писал стихи для Рании. А у меня был дружок… знакомый… короче, был один хрыч, который неплохо излагал в рифму, так что я немного разбираюсь. Вот и помог. Вернер потом сказал, что мои стихи проложили ему дорожку прямиком до постели. — Мальчик все же лишился девственности? — съехидничал Эрих. Яспер цокнул, но было видно, что его это тоже повеселило. Несмотря ни на что, легкая брезгливость по отношению к Паульзену из него не выветрилась. — Брось, он симпатичный, думаю, какая-нибудь девчонка в старшей школе хоть разок ему дала. — Он немного помолчал. — Не говори ему, что я рассказал, ладно? Не хочу, чтобы мы снова тявкали друг на друга. Эрих покивал, жестом застегнул себе рот и, зафиксировав руки Яспера в нужной позиции, встал за его спиной. Сперва он искренне старался соблюдать дистанцию, но въевшийся на подкорку запах и жар тела манили ближе, так что вскоре Эрих откровенно прилип — в первую очередь к заднице. — Если ты будешь стоять вот так, я ни за что не попаду, — зашипел Яспер, нервно стуча ногтем по пистолету. — Это за тот раз, — усмехнулся ему на ухо Эрих и провел кончиком носа по выступившей от напряжения жиле на шее. Где-то между первой и второй неделей нового и пока никем из них не признанного этапа отношений Яспер вновь заявился к нему на работу, чтобы передать обед. И Эрих, за утро набегавшийся с двумя случаями пьяных драк с весьма трагичным исходом, был до жути благодарен — ровно до того момента, пока Яспер под предлогом попить вместе кофе не завел его в комнатку перед допросной. Эрих успел сделать ровно один глоток перед тем, как на пах ему легла цепка и крайне юркая ладонь, а потом мир подернулся поволокой и оставался таким еще много после предательского бега с места преступления; Эрих почти пять минут сидел в чертовой допросной, дожидаясь, пока стояк ослабнет, и гневным взглядом прожигал новую издевательскую записочку от этого придурка. — Тебе вроде понравилось, — скуксился Яспер. — Да. Но месть мне нравится тоже. Эрих несильно укусил его за ухо, звонко шлепнул по заднице и все же отошел. Яспер беззвучно рассмеялся. Он даже не скрывал, что своей диверсией просто хотел подпортить ему жизнь. Эрих бы разозлился, но его последующие извинения пришлись ему весьма по вкусу. В стрельбе Яспер оказался куда лучше, чем в готовке — он попал по восьми банкам из десяти, если считать ту, что разбилась из-за рикошета от ветки. Эрих гордо хмыкнул и решил не спрашивать, не было ли у Яспера какого-нибудь знакомого, приучившего его к оружию, чтобы не разочаровываться в своем преподавательском мастерстве. — Ты сегодня опять придешь? — спросил Яспер, когда они, выбросив осколки в ближайшее мусорное ведро, прогуливались по тротуару. К концу октября распогодилось, так что Эрих решил обойтись без машины. — Я просто… Мне нравится, что ты остаешься у меня, но как там себя чувствует Рысь? Ей бывает одиноко, наверное… Яспер принялся вертеть меж пальцев шнурки надетой под пальто толстовки. Эрих нахмурился. Он знал этот тон — самый нелюбимый из всего арсенала Яспера. Обычно он означал, что придется что-то решать, догадываться и говорить за него. — Я оставляю ей еду, если ты об этом. — Да, но ей нужно внимание. Ну, быть с хозяином. — Возможно. Эрих пожал плечами. Яспер колупал ногтем плетение шнурка. Теперь он не только нервничал, но и был раздражен его недогадливостью. Он видел, что Эрих примерно догадывается о цели этого разговора, и недоумевал, почему тот продолжает увиливать. — Я… Я видел красивые миски у Гофмана… — предпринял он новую попытку. — И мог бы научиться делать корм, как ты… — Яспер. — Эрих замер и хмуро поглядел в его растерянное лицо. — Ты намекаешь… — Нет! Ну, то есть… Не на это. — Яспер загнанно улыбнулся и рванул с места, будто хотел оставить тему позади. — На чуть поменьше. У тебя есть переноска? Я могу купить, если нет. Конечно, сперва Рыси будет трудно адаптироваться, думаю, придется пережить пару стрессовых ночей, пожертвовать некоторыми цветами и поискать, где она обустроит себе внеплановый лоток, но… Если ты собираешься и дальше так часто бывать у меня, то почему бы и нет. Он выдохнул, закончив тараторить, и посмотрел на Эриха с такой надеждой, что захотелось провалиться под землю. Каждый раз тащить Рысь через половину города? Она бы расцарапала ему все руки в отместку — она терпеть не могла машины, и каждая поездка к ветеринару оканчивалась ранами. — Почему бы тебе не приходить ко мне? — попытался подыскать компромисс Эрих. — Раз ты так озабочен состоянием моей кошки. Знаю, там не очень приятно, но… — Нет. Не совсем. У тебя серо, да, но не все обязаны жить на радуге. Если тебе нравится — все в порядке. И если не хочешь, то не надо. Я… просто подумал, что так будет удобнее. — Я бы предпочел оставить все на своих местах. Яспер поник, засунул руки в карманы и, опустив голову, будто хотел пригнуться, ускорил шаг. И только тогда до Эриха дошло, что разговор был не о кошке. Окольным путем, но Яспер спросил его о том, что интересовало его с момента их первого совместного утра. Это был тот вопрос. И Эрих, все это время подыскивавший свой способ его задать, ответил на него отрицательно. — Хорошо, — попытался улыбнуться Яспер, когда повисшая тишина стала неловкой. — Но… погладь ее от меня, ладно? И скажи, когда у нее день рождения, я куплю игрушек, чтобы ей было менее скучно. — У нее уже есть. — Много никогда не бывает. Он с натужной веселостью хмыкнул и послушно вложил ладонь в руку Эриха. Глаза его немного, но просветлели. Стыд и злость на собственную недогадливость еще клокотали под горлом, но Эрих мысленно заставил себя пообещать, что на днях все же предложит то, чего жаждут они оба: чертову стабильность, конкретные рамки, а не расплывчатые догадки, основанные на его частых визитах и нелепых попытках организовать по пять свиданий на неделе. Он все размышлял о том, как бы подвести себя к этому диалогу, как Яспер вдруг замер и едва не вывихну ему плечо — он вцепился в его руку так крепко, что далеко не хилый Эрих не смог делать и двух лишних шагов. Удивленно развернувшись, он обнаружил совсем уж странную картину: Яспер весь то ли побелел, то ли позеленел, как от ужаса, ноздри расширились, словно он хотел вобрать побольше воздуха, но не мог, а глаза пылали самым настоящим гневом — таким всеобъемлющим, что стало боязно. Только после, когда рука выпустила его из хватки, Эрих додумался посмотреть на оставшийся в двух шагах дом. И удивление его только набрало обороты. Там, где он привык парковать машину, теперь стоял представительный «Форд» с мюнхенскими номерами, а рядом, привалившись бедром к украшенному пижонским флажком бамперу, размеренно курила незнакомая женщина в брючном костюме. Эрих быстро пробежался по ней взглядом, стараясь отыскать самые яркие черты. Типичная полицейская привычка — полезна на тот случай, если попутчик из магазинной очереди окажется насильником, а обыкновенный прохожий решит срезать у кого-нибудь сумку. Женщине на вид можно было дать лет сорок с небольшим, статная, ухоженная, с острыми чертами и лишенными всякого блеска черными волосами. И все же, несмотря на лощенное лицо, было в ней что-то колючее, неприятно карябающее сознание. Еще до того, как она заговорила, Эрих знал, что ничего хорошего ждать не придется. — Яспер! Я звонила тебе, но ты не отвечал. Забыл телефон? Приметив продолжающего стоять столбом Яспера, женщина оживилась, натянула какую-то до одури фальшивую улыбку, демонстрирующую неестественно белые зубы, и, поцокав каблуками по усеянному листвой тротуару, с театральным восторгом протянула к Ясперу руки. — Не трогай меня. — Он тут же отшатнулся, дрогнул всем телом, и Эрих едва подавил порыв схватить его за рукав, чтобы не упал. — Я бросил тебя в черный список сразу после того, как ты вытрясла у своего подсоска мой новый номер. Не делай вид, что этого не знаешь. Женщина поджала губы и посмотрела на Эриха одновременно с Яспером, будто хотела считать его реакцию. Эрих предпочел смолчать, хотя откровенно и неожиданно для себя смутился. — О… — протянул Яспер с невеселой усмешкой и снова повернулся к женщине. — Можешь не выделываться, он мой… друг. Как выяснилось. Он едко заулыбался, и Эрих почувствовал неприятный укол меж лопаток. Да, друг, пусть и с привилегиями — он сам обозначил за собой эту роль, когда обрубил порыв Яспера принять его кошку. Глупец. Было ж так очевидно… — В таком случае, быть может, ты нас представишь? — Ага. Это Эрих Конти, местный комиссар. Эрих, это женщина, которая меня родила. — Он фыркнул и с совершенно серьезным видом заявил: — У меня есть запретительный приказ, арестуй ее и выкинь из города. Он было сделал пару шагов вперед, как женщина поймала его под локоть. Эрих буквально почувствовал, как переворачивается у Яспера желудок от этого контакта. Может, он получил эту информацию по каналу, но знал он еще и то, что его затошнило. — Он аннулирован, — с прежней улыбкой уведомила женщина. — Переспала с судьей? Ясно. — Яспер беззвучно рассмеялся. — Эрих, верни мне пистолет. — Вы дали ему пистолет? Он психически болен, вы в курсе? Женщина оттеснила его за спину и, сложив руки на груди, с важным видом подалась вперед. Эрих опешил. — Я… — Не включай адвокатшу, — одернул Яспер, ногой привалившись к машине. Теперь женщина стояла между ними, и Эриху казалось, будто он проиграл битву за Яспера, отдав его на ее сторону. От этого тошнило уже его. По всем тем немногочисленным вещам, что ронял Яспер о своей матери, можно было с легкостью понять — он был готов удавиться от одного ее вида. — Конечно. Прошу прощения, я начала не с того. — Женщина снова улыбнулась, поправила пиджак и протянула ему руку. Под бледными лучами октябрьского солнца блеснул дорогой камень кольца. — Луиза Тиллих. Женщина, которая родила вашего друга. — И он не очень этому рад, полагаю. Эрих криво усмехнулся и все же некрепко сжал ее ладонь, поглядывая на притихшего Яспера. Тот нервно пинал пяткой фару и определенно надеялся, что выйдет если не разбить, то оставить на ней трещину повнушительнее. Он походил на подростка, обруганного родителями и отправленного в свою комнату отбывать наказание. И от этого сердце щемило еще сильнее. Хотелось защитить. Быть может, обнять, как тогда. Эриха будто молнией поразило. Он проморгался и новым взглядом посмотрел на Луизу. Он забыл. Забыл о том, что именно говорил ему Яспер в тот день. А теперь его едва не вырвало от отвращения. — Он никогда ничему не радуется, такова его природа. — Луиза до противного изящно отмахнулась и обернулась к сыну. — Я не обижаюсь, спасибо, что спросил. — Обращайся. Яспер нарочито широко улыбнулся и так наморщил нос, что стал похож на черепашку-ниндзя. А после, спрыгнув с капота, с шарканьем подошел ближе и, совершенно чужими глазами глядя на Эриха, сухо сказал: — Эрих, можешь идти. У нас тут намечается приятный семейный вечер. Выпьем чаю, пожелаем друг другу смерти. — Он совсем близко склонился к Луизе и сморщился, будто от нее смердело канализацией, а не какими-нибудь духами от «Шанель». — Все как в старые добрые, да, мамуль? — Рада, что ты тоже хранишь память о былых днях. Она ответила ему в том же ядовито-сахарном тоне, и они обменялись жестокими улыбками. Яспер рывком выудил из кармана ключ и вздернул его, словно нож. Луиза аккуратно взялась за пальцами за резьбу и безуспешно потянула. — Иди внутрь и ничего не трогай, — прошипел Яспер и только после этого разжал хватку. Маска злого дружелюбия Луизы чуть надтреснула, но она быстро взяла себя в руки. Спрятав ключ в ладони, она кивнула Эриху, дежурными фразами извинилась за столь короткое общение и выразила надежду на последующую встречу, и быстро скрылась в доме. Пылающий воздух начал медленно остужаться. Эрих протяжно выдохнул. А когда-то он думал, что это в присутствии Германа становится дурно. — Ты уверен?.. — спросил он после, пытаясь взять Яспера за предплечье, но тот отшатнулся. — Может, мне все же остаться? — Нет. Я как-нибудь справлюсь. Надо смотреть страху в глаза и все такое. Тем более… она уже здесь, хуже не будет. Он невесело усмехнулся, тоже кивнул и медленно направился в дом, будто старался оттянуть момент. Обескураженный Эрих смотрел ему вслед, и в голове его вертелись его же слова: всегда есть, куда хуже…