О любви и прочих неприятностях

На допросе ничего нового не выяснилось. Эрих едва вытерпел присутствие этого кретина, а после, сославшись на перевыполнение плана, оставил отдел на Паульзена. Тот, кажется, даже не обиделся — мыслями он все еще утопал в мерзости, что изрыгал из себя Отто. Он поехал к Винсенту. Знал, что так делать не следует, что тот наверняка разозлится, потому что встречи пристало назначать лишь ему, но… Хотелось отвлечься от всего этого. И Эрих надеялся, что Винсент поможет. Обычно это срабатывало, по крайней мере, — в те дни, что они жили вместе, и Эрих разбитым возвращался с длительных пар и отнюдь не приятных практик. Правда, в чем именно состояла эта помощь, Эрих уже не мог упомнить. — Надеюсь, ты не вскрывал мою базу данных, — ухмыльнулся Винсент, когда Эрих безошибочно отыскал его номер средь прочих. — У меня нет таких полномочий. — Эрих скромно улыбнулся. — Я ведь не помешал? — Я тут штудирую документы, но в целом нет. Винсент ответил на его улыбку и приглашающе отодвинулся. Эрих осторожно, будто чего-то опасался, перешагнул порог и быстро осмотрелся. Комната выглядела неплохо, вид из окон открывался приятный, имелся даже внушительный стол для работы, но все же это был не уровень Винсента. Тот смотрелся однородно только в больших кабинетах, где за панорамными окнами простирался весь город. — Выглядишь паршиво, что-то произошло? Он покровительственно уложил Эриху руки на плечи, усаживая того в кресло, и опустился рядом. Пусть Эрих шел именно за этим, рассказать, но в тот момент смутился, будто в истории его было нечто позорное. Лишь после того, как Винсент недовольно его поторопил, он решился выложить все. — Боже, ну у вас и городок… — Винсент презрительно фыркнул. — И после этого ты все еще отказываешься уезжать? — По одному ублюдку других не судят. — Присказка была чуть другой, но этот вариант тоже сойдет. Надеюсь, однажды ты передумаешь. Потому что жить здесь… не знаю, себя не уважать. Эрих слабо улыбнулся и стал колупать ногтем ладонь. С одной стороны, ему стало легче, но с другой… он ждал, что Винсент скажет хоть что-то хорошее. И теперь пустое ожидание неприятно царапало легкие. — Как с делом? — спросил Эрих, чтобы занять тишину. Ему казалось, что еще немного, и Винсент выставит его за дверь. — Порядок. — Он довольно кивнул. — Мальчик сговорчивый, быстро согласился свалить всю вину на дружка. Мерзкий тип, этот Хаммер. Я имел неудовольствие с ним увидеться… В последний раз я видел такие стеклянные глаза только у тебя, когда мы решили разъехаться. — Ты решил. — Мы. — Винсент смерил его строгим взглядом. — Во всех бедах виноваты двое, Эрих. Неловкость окрепла. Эрих точно помнил, что это именно Винсент отклонил его предложение съездить сюда вместе. Компромисс с тем, чтобы приезжать хотя бы ненадолго, его тоже не устроил. Эрих снова угодил в пузырь, но теперь глубина была столь велика, что он не смог сделать и одного вдоха. — Тебе здесь нравится? В мотеле, я имею в виду. — Нет. Но есть ли у меня выбор? — Я. Мой дом. Район так себе, но… Тебе хотя бы не придется слушать, как скопившие пару евро подростки трахаются в соседних номерах. Эрих поглядел на него с надеждой. В ту минуту казалось, что это идеальный выход. Может, ему станет менее гадко, если Винсент будет рядом всегда? — Если соглашусь, будет выглядеть так, будто я использую тебя, — задумчиво произнес тот, — но если не соглашусь — ты обидишься. Что мне выбирать, Эрих? — Ты не используешь меня. Я же сам предложил. — Точно? — Да! — Он чуть ли не подскочил. — Я буду рад, если ты поживешь у меня. Винсент удовлетворенно покачал головой и, поднимаясь, походя поцеловал его в лоб. Эрих расцвел. Жест этот был одновременно приятным и болезненным. — Я подумаю. А теперь, знаешь, я немного устал. Думаю, подремлю. — Я мог бы… — Эрих. — Винсент сжал его подбородок пальцами. — Иди. И ему не осталось ничего другого. Кабинка, взмыв наверх, снова понеслась в пропасть, но вместо того, чтобы сойти с этих американских горок, Эрих свято уверился, что в следующий раз обязательно будет лучше. Он вернулся к работе, задним числом взял у Хуана заявление и со спокойной душой продлил Отто срок в обезьяннике. Мэтт было поинтересовался, почему Эрих выглядит столь опечаленным, но тот ушел от ответа. Не потому, что искать поддержки казалось ему позорным, а из-за стыда за саму ситуацию. К тому же, где-то в глубине он знал, что может сказать Мэтт. И чертовски боялся это услышать. Он немного убрался дома, даже достал старые грабли и собрал листву с газона по мусорным мешкам. Там же, в бесполезной комнате, из которой соорудил склад, отыскал коробки с украшениями — когда-то они пылились у отца, а теперь в качестве скромного наследства перекочевали к нему; вещей там было немного, так что Эрих, разворошив все, остановился на небольшой растяжке с пластмассовыми тыквами и прикрепил ее между двух балок на крыльце. Смотрелось так себе, но хотя бы что-то. Обычно он игнорировал всякое украшательство, будь оно рождественским, хэллоуинским, пасхальным или каким-либо еще. Дом его всегда был угрожающе сер, и порою природа, будто шутя, нагоняла над крышей темных туч, чтобы картинка сделалась еще более карикатурной. Не хватало только бьющих в трубу молний, размышлял Эрих, глядя на затягивающийся непогодой горизонт. Внутри изворачивалось непонятное ожидание. Эрих думал, что то тоска по Винсенту, но после короткого телефонного разговора ситуация не переменилась. Чувство лишь усилилось, но определить его так и не вышло. Так что Эрих, бездумно листая каналы, промучился им до самого вечера. А потом случилось то, что стабильно случалось последние дни — его утянуло глубже. На улице завывал ветер, а ведущая нудно зачитывала сводку сегодняшних новостей, когда в дверь аккуратно постучали. Рысь тут же спрыгнула с коленей и принялась в нетерпении виться у обувной полки. Эрих ласково потрепал ее между ушей, поднявшись следом. На пороге стоял Винсент — лощеный, с бутылкой вина и привычной ухмылкой. У Эриха сперло дыхание. Лишь на мгновение, но ему почудилось, будто он правда там, в прошлом, что Винсент приехал, как и обещал, что не было тех пустых лет. Едва он успел обрадоваться, как тут же смутился. Винсент ужасно смотрелся здесь, среди провинциальной серости и скудной обстановки. Эрих почти слышал, что хочет сказать он ему, придирчиво оглядываясь по сторонам, и в животе делалось тяжело. — Господи, — цыкнул Винсент, отшатываясь от Рыси. — Ты не мог бы ее… Слишком много шерсти. А у моего костюма, знаешь ли, ткань такая… Не хочу сдавать в чистку лишний раз. Он выжидательно поглядел на замявшегося Эриха. Рысь осторожно нюхала Винсенту ботинки, и вид у нее был такой, будто следом она собирается на них испражниться. — Прости, но… — Ладно, — грубо прервал Винсент и прошел вглубь, на кухню, — я справлюсь сам. Просто буду держаться от нее подальше. Эрих просеменил следом, по пути хватая Рысь на руки, чтобы не вздумала кидаться на ноги. Была у нее дурная привычка — вечно ластиться к незнакомцам. — Ты недавно переехал? — Что? — Выглядит… аскетично. — Винсент стал шариться по полкам. — У тебя есть бокалы? Или хотя бы стаканы? Он отыскал старый набор, отданный, кажется, Паульзеном на какой-то малозначительный праздник и, презрительно сморщивавшись, принялся тщательно ополаскивать его под краном. — Знаешь, я знаком с неплохим дизайнером, думаю, он сумеет навести здесь порядок. Выйдет не дешево, зато сможешь нормально обустроиться. — Винсент со звоном опустил бокалы на стол. — Так как давно? — Семь лет назад. — Прости? — Он ошарашенно взглянул притихшему Эриху в лицо. — То есть, ты хочешь сказать, что это… ты сделал? Так не было при застройке, не осталось от соседей, не было складским помещением?.. Эрих, у тебя ужасный вкус в одежде, а не в интерьере, какого черта? — Мне без разницы, как выглядит дом, я прихожу сюда только поспать. — Боже… Тебя срочно надо вытаскивать. Этот город уже начал обнулять твое развитие. Он картинно приложил руку к груди и стал разливать вино. Рысь тихо мяукнула, укладывая осевшему Эриху передние лапы на бедро. Он не глядя почесал ей загривок. — Я так понимаю, это «нет». — А? — грубее положенного откликнулся Винсент. — На то мое предложение. — О, это. Не знаю. В мотеле, безусловно, с обстановкой дела получше, но отсюда недалеко до центра… Я не хочу напрягаться сегодня. Давай выпьем, ты поболтаешь о своей этой ерунде на работе, а я решу, в какой момент будет веселее заткнуть тебе рот и утащить в постель. Он плотоядно ухмыльнулся и, усевшись напротив, элегантно поиграл бровями. Эрих почувствовал, что краснеет, хотя гадкий осадок еще отдавал горечью на корне языка. — Думаю, я уже все рассказал. — Еще лучше. — Винсент заулыбался шире. — У тебя ведь чистые простыни? Не синтетические? У меня… — Аллергия, я помню. — Чудно. Хоть где-то ты сохранил остатки благоразумия. Выпей. — Он приблизил к нему наполненный бокал. — И побольше. Не хочу долго мучиться с растяжкой. С тобой каждый раз, как первый. Не скажу, что мне это не нравится, но… Иногда хочется и пошире, сам понимаешь. Он рассмеялся и сделал крупный глоток. У Эриха рдели теперь уши. Он медленно цедил вино, чтобы удержать язык за зубами; воспоминания о том, что Винсент, вообще-то, мало когда озадачивался полноценной подготовкой, были слишком яркими, чтобы их игнорировать. — У тебя ведь есть что-нибудь с собой? — спросил Эрих, стараясь придать голосу нужную интонацию. Сегодня был не тот день, когда он всерьез хотел заниматься сексом, но… Вряд ли Винсенту было до этого дело. Улыбка его превратилась в опасный оскал. Он деловито кивнул, сунул руку к потайному карману пиджака и небрежно вытянул на стол небольшого размера склянку со знакомой яркой этикеткой. Эрих смутился. — Я про… про смазку и презервативы, вообще-то. Это я принимать не стану. Он осторожно отодвинул от себя попперсы. Винсент удивленно хмыкнул: — Раньше ведь пробовал. — Да. И больше не буду. Ты знаешь, как я к этому отношусь. — Глупо. Да, знаю. — Он закатил глаза. — С этим меньше мороки. — Ну уж извини, — огрызнулся Эрих, но тут же стушевался под гневным взглядом. — Если хочешь, я сам могу… Он смолк, когда Винсент, опрокинув остатки вина, порывисто встал дернул его за футболку. Едва Эрих успел подняться, как был придавлен к столу всем телом. Бокал его, описав неровный круг, звучно шлепнулся на пол и, расплескав вино, треснул на две части. Рысь громко мяукнула и унеслась в сторону лестницы. Винсент быстро расстегнул ему ремень и, сдернув брюки вместе с бельем, пошире развел ноги. Эрих было дернулся, но жесткий, болезненный шлепок отбил всякое желание сопротивляться. Так что он прикусил себя за палец и зажмурился, надеясь, что выйдет не так больно, как обычно. Надо было отказаться. Черт, он хотел отказаться. Но перспектива снова быть придавленным презрительным взглядом пугала больше, чем боль. Гадливость снова стала подниматься изнутри, вот только злился Эрих не на Винсента, а на себя. Тот небрежно размазал крупные капли смазки и вогнал внутрь сразу весь палец. Эрих охнул от неожиданности и впился зубами в кожу еще сильнее. Это было как на парковке… От него не ждали отдачи, от него требовали покорности — это правило он тоже хорошо выучил за годы их отношений. Винсент двигал рукой быстро и, казалось, нервно. Он будто уставал от каждой новой фрикции, и вздохи его делались все недовольнее. Эрих, дыша сквозь зубы, потирал кровавый след на пальце. Все же надо было нюхнуть… — Винсент! — дернулся он, когда тот звякнул ремнем, и попытался отстраниться. — У меня нет ВИЧ, — цокнул Винсент, грубо разворачивая его к себе лицом. — Пожалуйста. Эрих слабо улыбнулся, и он снова за затылок уткнул его в стол. И все же через пару секунд послышался характерный щелчок резины. Эрих зажмурился еще сильнее, так, что заболели глаза, и укусил себя в этот раз за ладонь меж указательным и большим пальцами. Он знал, что будет больно — больно было всегда. Может, именно поэтому он относился к сексу так посредственно. Где-то на задворках мелькнула мысль о том, что однажды у него все же был хороший секс, но она быстро сгинула в потоке страха. Эрих свободной рукой придержал себя за бедро, будто надеялся, что так угол проникновения будет удачней, что боль перестанет горячей волной проливаться по телу, но… Ему просто надо было сосредоточиться на ином. Так что до тех пор, пока Винсент не кончил, Эрих смотрел на переливы света в вине. Смотрелось, как кровь. Напоминало лужу, оставшуюся после Хуана в машине. — Какая у тебя кровать? — спросил Винсент после, стараясь отдышаться. — Два на два или полуторка? — Первое. — Эрих тихо вскрикнул, возвращаясь на стул, но он даже не дрогнул. — А что? — Я куплю белье. Может, из твоей затеи и выйдет чего. — Он наконец закончил возиться с ремнем и одобрительно пошлепал его по щеке. — Я же говорил — как первый раз. Ты будто и не спал ни с кем все эти годы. Он посмотрел на него столь насмешливо, что Эрих не смог найти нужных слов. Что бы Винсент сказал, узнай, что он в действительности ни с кем не спал так? Одобрил или рассмеялся бы? Проверять не хотелось. — Не забудь собрать осколки, — покровительственно посоветовал Винсент, направляясь к двери. — Помню, ты вечно оставлял мусор гнить. — Ты даже не… не останешься? — опешил Эрих, даже забыв возмутиться такому странному замечанию. Он всегда выносил мусор, разве что мог забыть посуду в раковине. — Прости. Много работы. Еще надо обсудить с Вольфом стратегию защиты. Он махнул ему и тут же вышел. И Эрих, едва способный сидеть, впервые задумался над тем, что, быть может, это была глупая идея — приглашать его к себе.