О любви и прочих неприятностях

Эрих проснулся среди ночи и вскочил с кровати. Его бил озноб, сердце клокотало под гландами. Загривок весь взмок. Чувство было такое, будто он здорово простудился, хотя градусник показал стабильные тридцать шесть с половиной. Тогда Эрих попытался отдышаться, но с каждым новым вдохом тревожность только росла, а самого его потряхивало сильнее и сильнее. Винсент тоже беспокойно ворочался. Он то хмурился, то кривил рот, и от вида его делалось еще гаже. Чуть не задыхаясь, Эрих отыскал в темноте телефон, но, через пару секунд привыкнув к яркому свету, уронил его обратно на постель. На заставке висела плашка о десяти пропущенных с одного и того же номера. Звук был выключен. Эрих проверил трижды — именно на этот контакт звук был выключен как на звонки, так и на сообщения. Блядский Винсент. Блядский, мать его, Винсент. Будь на экране не имя Яспера, а иное, он бы потратил еще пару минут, чтобы задушить ублюдка во сне. Черт… Он даже знал людей, с радостью согласившихся бы помочь ему закопать тело. Даже в армии Эрих не одевался так быстро, как тогда. Он вылетел с лестницы, с грохотом снеся вешалку, и едва не бросился бежать дальше, прежде чем вспомнил о машине. По иронии он снова снес бак, но теперь на сохранность сна горожан было откровенно плевать. В висках билась лишь одна мысль — успеть раньше, чем станет поздно. Он должен был понять… Яспер бы не стал приходить просто так. Не стал бы благодарить невесть за что. Не стал бы приносить Рысь и приглашать ее навестить. Блядь! Было так много звоночков, но Эрих был патологически туп, чтобы их заметить. Как он тогда обернулся… Сколько надежды было в его глазах. Он ждал, что кто-нибудь из них поймет. Ждал, что его усадят рядом, силком нальют вино и заставят слушать глупые полицейские байки. Надо было так сделать, надо было… Черт, сперва надо было быть мужиком и не вестись на глупые фантазии о прошлом. Эрих криво припарковался и так громко хлопнул дверью, что где-то в подворотне заорали коты. Он перепрыгнул лестницу и принялся колотить по косяку так, что едва не отбил костяшки. Пять, десять, двадцать секунд ответом ему была тишина, и Эрих, в новом порыве тревожности едва не изрыгнув из себя легкие, с силой дернул ручку. Дверь поддалась моментально и едва не припечатала его по лбу. На негнущихся ногах Эрих ринулся внутрь, обошел сияющую светом пустую гостиную. Разбуженная Рысь с удивлением глядела на него со своей новой лежанки среди опахал из листьев монстеры. — Яспер? — громко позвал Эрих, ежась от пущенного с улицы холода. На то, чтобы накинуть на себя хоты бы пальто, не было времени. — Яспер! Что-то наверху натужно скрипнуло. Эрих взлетел по ступеням и, дыша как можно чаще, чтобы подавить вставшую у корня языка тошноту, толкнул новую дверь. Еще мгновение голова его пульсировала небывалым волнением, а после… после он шатнулся, как от удара, и мир перед глазами поплыл от неуемной злости. Яспер пил. В обнимку с подушкой сидел в кресле, у столика, заваленного фантиками, блистерами и бутылками, и с горла глотал то ли сидр, то ли еще какую морось. Эрих так сильно сжал челюсти, что заскрипели зубы. — Что-то случилось? — заплетающимся языком спросил Яспер, удивленно хлопая ресницами. Эрих хотел его убить. И желание это было столь сильно, что от одного его вида в уголках глаз начинало краснеть. У него едва сердце не остановилось, а Яспер просто… просто решил повыделываться! — Какого хера ты мне звонил?! — вскричал Эрих. — Прости. — Ты!.. Я думал… — Он все ходил из стороны сторону, судорожно сжимая кулаки. — Знаешь, твоя мать была права — ты демонстрант! В висках пульсировало с такой силой, что иногда картинка смещалась набок, будто Эрих падал. Тело потряхивало от злости и отступающей нервозности. Эрих снова начинал задыхаться. Чтобы не упасть взаправду, он тяжело плюхнулся на край постели и припал лбом к сложенным в замок ладоням. Яспер молчал. Он весь сжался, будто хотел спрятаться, и синего оттенка губы его дрожали. Вместо бутылки в руке оказалась склянка с таблетками. — Наверное. — Он побряцал ею, но снова отложил. Эриха передернуло от звуков его голоса. — Я в самом деле не думал, что ты приедешь. — Зачем ты звонил? — по слогам произнес Эрих, скрипя зубами. — Поговорить? Яспер слабо улыбнулся и тут же вскочил, не сумев справиться с эмоциями. Он отвернулся к окну, словно боялся, что Эрих, если заметит выражение его лица, озвереет еще больше. — Я просто… Ты прав. — Говорить ему удавалось с трудом. — И она права. Вы все правы. Мне жаль, что я вас разочаровал. Он обнял себя за плечи, ногтями врезаясь в кожу. В отражении стекла Эрих видел, как поблескивают полоски на его щеках. — Если… если хочешь, можешь выйти, я попробую еще раз. Яспер всхлипнул, утер лицо и, поворачиваясь обратно, схватился за пузырек. Эрих поморщил нос. — Думаешь, это еще более демонстративно? — криво улыбнулся Яспер. — Тогда я не знаю, чего ты ждешь. Иди. Он кивнул ему на дверь и, едва не упав, уселся в кресло снова. Эрих дернул плечом, поглядел на него еще раз и встал. И в тот же момент, когда он вышел за дверь, в кармане завибрировал телефон. — Дело срочное, приезжай в администрацию, тут тело, — тут же выдал Паульзен каким-то гулким голосом. И он сбросил звонок, не дав Эриху вставить и слова. С несколько секунд тот глядел в полутьму коридора, чувствуя, как успокаивается сердце. А после, вернув телефон в карман, шагнул обратно в комнату. — Собирайся, — грубо выдал он, силком выдергивая Яспера из кресла. — Оденься потеплее, там ветер. — Куда? Не совладав с телом, тот упал на колени, прежде чем встать нормально. Даже так его пошатывало. Эрих, цедя воздух сквозь плотно сжатые зубы, отрывистыми движениями перебирал вешалки в его заваленном шкафу. — У меня работа, — отрезал он, бросая в сторону Яспера вещи. — Я тут при чем? — Не хочу потом ехать на новый труп. — Я ведь демонстрант. Он сказал это холодно, и казалось, будто не было всех тех слез. Эрих осекся, но лишь на мгновение. — Яспер, надевай ебаное пальто и иди за мной. Он подхватил бесполезно упавшие на кровать вешалки и буквально втолкнул их в руки Яспера. Тот медленно, будто плохо контролировал себя, стянул пальто и сначала попытался надеть его задом наперед. Эрих, не выдержав, больно ухватил его за челюсть и повертел, отыскивая в глазах то, чего парой минут ранее страшился. — Ты ведь ничего не принимал? — Пока нет. — Хорошо. — Он, сам не заметив, погладил его по покрасневшей коже, выпуская из хватки. — Ничего не трогай, ничего не говори и не отсвечивай. Яспер понуро кивнул, застегнул одну из пуговиц и, сунув босые ноги в ботинки, поплелся следом за Эрихом. На крыльце он, не обратив внимание на начавшиеся ступеньки, едва не прорыл лицом землю. Повезло, что Эрих вовремя обернулся и успел подхватить его на руки. — Аккуратнее, — шикнул он, крепче нужного стискивая Яспера за талию. Тот виновато мыкнул. Он забился в самый угол машины, прижимаясь виском к холодному стеклу, и молчал всю дорогу. Эрих ерзал. Злость медленно, но верно начинала отступать. Он припарковался у черного входа, помог Ясперу выйти, а не вывалиться из салона, и, крепко сжимая его ледяную ладонь, отрывистым шагом направился к мнущемуся у пожарной лестницы охраннику. Тот был бледен, словно увидал призрака, а глаза его казались стеклянными. — Комиссар Конти, — на всякий случай представился Эрих и попытался нащупать значок на футболке. — И консультант Тиллих. Кто вызвал полицию? — Я. — Охранник смерил их подозрительным взглядом, но отмечать странности не стал. — Я делал вечерний обход, когда услышал, что кто-то уходит через запасной выход. Дело частое, иногда герр бургомистр просит секретарш привезти ему документы на дом, и те пользуются именно этой лестницей, потому что входную опечатывают раньше, так что я решил, что ничего страшного. Продолжая вещать скрипучим голосом, но валко поднимался по лестнице. Эрих пустил Яспера вперед, чтобы в случае падения в любую из сторон суметь его поймать. — Второй раз пошел проверять полчаса назад, увидел, что в дальнем кабинете, у Лоди, горит свет, решил уточнить, долго ли он собирается здесь сидеть, а то мне к утру надо опечатать и запасной выход, но… Охранник умолк, пропуская их первыми в слабо освещенный коридор. Эрих тут же сморщился. То, что будет после «но», определить было несложно; с порога в пазухи ему забился тяжелый запах крови. — Фу, — подытожил Яспер, приваливаясь к стеклянной стене, за которой, судя по множеству столов, в обычное время трудились клерки. Охранник любезно подсказал нужное направление и вернулся на свой пост на улице. Скорее всего, думал Эрих, он дожидался бургомистра, а значит следовало поторопиться, чтобы не терпеть его обеспокоенный треп и бесполезные вопросы. Эрих вновь взял Яспера за руку и потянул его в указанную сторону. Света там было больше, хотя людей возилось не так много. У дверей Эрих приметил брошенную на кулер куртку Лидии, а рядом что-то оживленно строчил в блокнот Ганс. — Снова по книжке? — удивленно присвистнул он, приметив Яспера. Эрих предпочел промолчать. Он усадил Яспера на стул, так удачно расположившийся сразу у дверей кабинета, между книжным шкафом и вешалкой, и прошел к обернувшемуся Паульзену. — Ты опять его притащил? — взвился тот. — Сколько мо… — Он чуть не нажрался таблеток, — тихим рыком осадил его Эрих. — Что? — Паульзен было развернулся, но Эрих поймал его на первом же шаге и с силой сжал за плечо. — Яспер. — Вернер, нет. Он пьян. Он рывком заставил его перестать глазеть, хотя сам напоследок бросил опасливый взгляд на Яспера. Тот согнулся, снова обнял себя за плечи, скукожился и отвернулся к шкафу, подпирая тот макушкой. Сердце вновь гулко застучало. Злость иссякла, и Эрих наконец устыдился, что позволил себе такие слова. Он не должен был… Как можно было сказать человеку в таком состоянии, что он не способен на суицид? К тому же поддеть его матерью. Да уж, Паульзен тогда весьма четко дал ему характеристику — идиот и мразь. — Эрих, — тихо позвал тот. — Я понимаю, что у вас там какая-то очередная драма, но тут тело. — Да… Я забыл. Эрих с трудом отвернулся к столу, куда были направлены несколько переносных ламп белого свечения. Из-за них кровь и мозги, фонтаном разбрызганные по стене, казались обыкновенной краской, а труп — восковой куклой. Клаус Лоди и без того на человека мало походил со своим застывшим от ботокса лбом, но теперь… Дом ужасов на хэллоуинской ярмарке, не иначе. — Сгорел на работе, — ухмыльнулась Лидия, пинцетом отодвигая слипшиеся волосы, чтобы оглядеть место выхода пули. — Так сказать, пораскинул мозгами, решая проблемы горожан. — Лидия, — одернул Эрих, хотя сам едва сдержал улыбку. — Прибереги остроты для журналистов. — О нет. — Паульзен обессиленно запрокинул голову. — Они ведь опять придут, да? В прошлый раз из-за них ты назвал меня крысой, хотя я даже с ними не разговаривал! — Я на твоем месте переживал бы не из-за них, а из-за бургомистра. Ты представляешь, какого размера плешь он нам проест, имитируя бурную деятельность? — Примерно такую? — тихо рассмеялась Лидия, указывая на расползшуюся по макушке Лоди поблескивающую пустоту. Эрих показательно тяжело вздохнул и прошелся вокруг стола, изучая положение тела; голова была неестественно запрокинута, пистолет слишком крепко лежал в покоящейся на бедре ладони, остекленевшие глаза Лоди расширились от страха. Что ж, преступник хотя бы пытался. К тому же, стоило признать, за последние годы работы это был самый интересный, пусть и неумело замаскированный случай убийства. — Я не вижу следов перемещения, — хмыкнул Эрих, возвращаясь на место. — Охранник не мог не слышать выстрел. Вернер. — Пойду спрошу, — кивнул Паульзен и чуть притормозил, проходя мимо Яспера. Тот даже не шелохнулся. — Записку возьми, — лениво посоветовала Лидия, вписывая данные о пуле в нужный столбик. Эрих неохотно натянул вечно давящие латексные перчатки и взялся за лист, на котором неуклюже пытались воссоздать предсмертную записку. Распечатанные принтером буквы чуть смазались, будто по листу проезжались рукою, и внизу Эрих приметил крохотный след пальца. Быстрая проверка рук Лоди подтвердила его догадку — убийца топорно пытался наставить отпечатков. — Даже с подписью, глянь. Он продемонстрировал лист Лидии, и та улыбнулась. Казалось, будто они имели дело с ребенком — роспись была переведена с помощью банального прикладывания свежих чернил к бумаге. Эрих быстро пробежался взглядом по уцелевшим строчкам. — Наш бравый герр заместитель устал жить во грехе, — провозгласил он, убирая лист в пакет. — Интересно, что более осуждаемо в аду: самоубийство или измена? — Черт, нет, — Лидия ахнула, — там серьезно написано про измену? Она даже не старалась! Эрих улыбнулся ей в ответ и снова вздохнул. Ему хотелось бы сказать, что он расстроен или сожалеет, но… Сегодня мир избавил их от коррупционера, а завтра избавит от сумасшедшей фанатички. На все воля Божья, так ведь? — Охранник признался, что между девятью и десятью часами отлучался, чтобы покурить, — рапортовал возвратившийся Паульзен. — Сказал, что бургомистр с полтора года назад запретил дымить в здании и даже понатыкал везде датчиков, так что все теперь бегают на улицу. — Он видел кого-нибудь? — Машину Лоди. Он подумал, что это Клаус, так что не придал этому значения. — Он экономит даже на охране, а мы всерьез удивляемся, что за озером до сих пор не перестелили дорогу… — фыркнула Лидия, стягивая перчатки. — Зато у его любовницы новые сиськи. — Паульзен устроил раскрытые ладони на внушительном расстоянии от груди. — Вот такие. — Я передам твоей подружке. — Эй! Она, выходя из кабинета, громко рассмеялась, и смущенный Паульзен ринулся следом. Эрих невольно улыбнулся. О, им обоим было прекрасно известно, что подобные обещания Лидии редко ограничиваются лишь шуткой. Ганс, получив отмашку, стал вызванивать машину за телом. Эрих потоптался у стола еще немного и наконец нашел в себе силы приблизиться к Ясперу. К тому моменту всю злость на него с лихвой заменил стыд. Яспер по-прежнему не двигался, и могло показаться, будто он уснул, если бы не поблескивающие в тени глаза. Эрих осторожно присел рядом на корточки и коснулся его подрагивающего колена. Яспер совсем ненадолго сосредоточил на нем рассеянный взгляд и снова принялся глядеть в пустоту. — Нам надо идти, — позвал Эрих. — Хочешь посмотреть на труп поближе? Кровь на стене похожа на фламинго, если закрыть один глаз. Яспер поглядел на него, как на конченного идиота, и Эрих виновато улыбнулся. Он не знал, что еще сказать. — Нет, — тихо ответил Яспер, приподнимая голову. — Не похоже. Это дерево, как в «Короле льве». А мозги как птицы. Эрих, оглянувшись, покивал. Ну, если закрыть оба глаза, то… вполне. Он снова посмотрел на Яспера, и губы его дрогнули. Вот бы возвратить время вспять и забрать свои слова обратно… Он принял его руку, поднимаясь, и валко сошел по лестнице, задержавшись у перил совсем немного, чтобы подышать свежим ночным воздухом. После железного облака крови в кабинете и впрямь не хватало прохлады. Эрих аккуратно придерживал его за локоть все время, хотя в том более не было необходимости: Яспер теперь вполне нормально шел сам. — Я останусь, дождусь бургомистра, — предложил Паульзен, нагнав их у машины. Лицо его по-прежнему розовело от смущения. — Пригляди за ним, — попросил он шепотом, когда Яспер опять забился в угол. — Вдруг он… — Конечно. Эрих дрогнул, его словно ударили в грудь. Одна мысль о том, к чему он мог подтолкнуть Яспера… Он довел его до постели и, пока Яспер играл в гляделки с Рысью, вернул всю одежду в шкаф. В комнате стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь его клацаньем вешалок о балку. Эрих уговаривал себя сказать хоть что-то. — Сделать тебе чай? — спросил он, хотя, вообще-то, готовил извинения. — Может, перекусишь чего? Яспер равнодушно поглядел ему в глаза. Эрих стушевался, принялся тереть себя за запястье и разволновался еще больше. И снова эти противные чувства… — Он замужем, — сказал, помедлив, Яспер. — Что? — Твой уебок. Он замужем. Я заметил след на пальце, решил спросить у матери. Она подтвердила. Эрих почувствовал, как отливает краска от лица. Он качнулся и едва успел ухватиться за комод, прежде чем ноги окончательно его подвели. Яспер смотрел на него жадно, будто хотел запечатать в памяти каждое мгновение. А потом, улыбнувшись, произнес: — Приятно. — Его улыбка превратилась в оскал. — Разбивать тебе сердце. Приятно. Эрих пытался отыскать на его засветившимся лице хоть намек на ложь, но его там не было. Яспер говорил правду. И Эрих вспомнил то, что когда-то подметил его еще не до конца околдованный разум в кафе: Винсент убрал в карман правую руку и не доставал ее до тех пор, пока не ушел. Яспер знал давно. Он сказал ему… сказал не воспринимать это всерьез, словно хотел уберечь. Эрих криво усмехнулся. Это причинило ему боль, правда, но сердце… нет, оно было разбито десять лет назад. Сейчас же оно облегченно екнуло. Да, сложно было ужиться в роли шлюхи для бывшего, но… это был мотив. Хорошее оправдание, чтобы наконец покончить со всем этим дерьмом. Это будто освободило его, позволило ухватиться за один из последних выступов в колодце, сбросить остатки оков с лодыжек. Эрих нервно пригладил волосы и, плюхаясь на кровать рядом с Яспером, наконец произнес застревающие в глотке слова: — Прости, что я так сказал. Я не знаю, почему разозлился. Я так боялся, что ты с собой что-то сделал, что… будто расстроился, что ты все же жив. Яспер выглядел удивленным. Он явно рассчитывал на другую реакцию, и Эрих не мог его винить. Ему бы тоже хотелось смотреть, как корчится от боли Винсент. — Она тоже расстроилась. — Яспер. — Он поглядел на него строго. — Я не расстроился. Я рад, что ты жив. Я не… не считаю, что ты демонстрант. Вообще, честно сказать, не считаю, что такое понятие применимо к суициду. Любая попытка может повлечь смерть. Мне так жаль, что я… Ты не должен был страдать от моей слабости. Он болезненно нахмурился и аккуратно взял его за запястье. Яспер недовольно шевельнул щекой, но сопротивляться не стал. Эрих все глядел ему в глаза, стараясь пробиться сквозь бетонную стену канала. Или хотя бы доказать, что говорит правду. — Ты его любишь? — еще раз спросил Яспер, и Эрих больше не позволил себе потеряться от этого вопроса. — Нет. Черт, конечно нет. Я выдумал себе хорошего Винсента, забылся, решил, будто… Не знаю, что в этот раз выйдет иначе? Он пожал плечами и плотнее сомкнул пальцы вокруг его запястья. Показалось, что пульс немного ускорился. Яспер все еще удерживал маску недовольства, и все же в глазах его было нечто… радостное. Он будто немного, но приободрился от этих слов. — Тебе бы с психологом поработать, — цыкнул тот, когда Эрих, не сдержавшись, заулыбался, и выдернул запястье. — И что он мне скажет? — Что это были абьюзивные отношения, в которые ты снова упал, потому что… Ну, он там найдет объяснения, а я тебя оправдывать не хочу. Ты сука и гнида. Вот что. — Яспер сложил руки на груди. — Давно хотел сказать. Да. Даже легче немного стало. — А еще идиот и мразь, — подсказал Эрих, и тот сделался еще недовольнее. — Это от Вернера. Я теперь картотеку веду. Яспер то ли фыркнул, то ли цыкнул и пьяно завалился спиною на постель. Эрих все не мог прекратить улыбаться. Да, Яспер злился, но теперь походил на обиженного подростка. Так и подмывало затыкать его пальцами под ребра, чтобы рассмешить. — И пидор. Тоже запомни, — буркнул он. — Это Герман сказал. Потом он еще смешно засмущался и минуты две мне объяснял, что есть большая разница между «пидором» и «педиком», что, мол, первое — это про поведение, а не ориентацию. А Карл сказал, что ты кринж. — Кто? — удивился Эрих, хотя слово показалось ему смутно знакомым. — Кринж. — Это обидно? — Очень. Это как запретное заклинание в «Гарри Поттере». — Ладно, я — кринж, — серьезно повторил Эрих, и Яспер, не сдержавшись, прыснул со смеху. — Что? — Ты ужасно выглядишь, когда это говоришь. Он все же ткнул его под ребро, и Яспер с тихим визгом откатился в сторону. Футболка его чуть задралась, и у Эриха заалели уши. Хотелось провести пальцами по мерцающей от белизны коже. — Яспер, — неуверенно позвал он, и щеки стали пылать активнее. — Я рад, что ты улыбаешься. — Это нервное. Я, скорее всего, всю следующую неделю буду голодать, потому что опять начну трястись от ножей. Яспер отмахнулся и снова сел. Эрих виновато улыбнулся. — Хочешь, я буду приходить и готовить? — Как тогда? — Я немного поднаторел! К тому же… ты говорил, что было не так уж и ужасно! — Я лгал, чтобы пощадить твое хрупкое эго. Ты отвратительный повар. — Он осклабился. — Ладно. Делай, что хочешь. Мне плевать. А теперь проваливай. Яспер показательно улегся на бок и натянул на плечи одеяло. От любых его движений в воздух поднималось невидимое облачко характерного алкогольного запаха. — Нет, — твердо заявил Эрих. — Нет? Яспер, выглядывая из одеяльного кома одним лишь бледным глазом, нахмурился. Эрих принялся поправлять ткань. Яспер вечно мерз, если не укрывал хотя бы одну из ног. — Я не уйду, — повторил Эрих, пинком загнал его ступню под одеяло и, щелкнув по дороге выключателем, шумно уселся в кресло. — Я буду сидеть здесь и до самого утра зловеще смотреть на тебя из темноты. — Мудак, — шикнул Яспер. Тусклый свет ночника в форме большого гриба бросал на него красивые блики. — Ты тоже. Но так ты хотя бы будешь живым мудаком. Яспер недовольно поворочался, подтянул к себе подушку и, воровато высунув руку, выбросил на пол снятые брюки. А после, не выдержав самодовольства Эриха, со всей серьезностью пообещал: — Я перестану дышать и умру от нехватки кислорода у тебя на глазах. — Я разожму тебе рот и сделаю искусственное дыхание, — парировал Эрих. — Я вскрою себе вены зубами. — Я умею оказывать первую помощь. — Я буду ныть всю ночь. — Яспер. — Он устало поглядел на него. — Ты и так ныл каждую ночь. Он слишком поздно заметил летящую в свою сторону подушку, а потому мгновение спустя оказался припечатан ею ровнехонько по лицу. Яспер ядовито похихикал, словно гоблин, и с головой накрылся одеялом, чтобы избежать контратак. Легкая стадия опьянения определенно шла ему на пользу. — Если тебе неуютно, обещаю: как только ты уснешь, я уйду в гостиную. Эрих слабо улыбнулся и, вставая, чтобы вернуть подушку на место, припугнул ею Яспера. Тот, едва высунув нос из-под одеяла, рывком спрятался обратно. Сущий кот. Хотелось встрепать ему загривок. Он казался ему таким… трогательным в своей обиде. У него были все права его ненавидеть, но он все равно давал Эриху шанс — правда давал, иначе выгнал бы его с концами, не ведясь на попытки заговорить, иначе бы выставил его и Рысь, иначе бы… Иначе бы это Эрих сейчас думал о том, как бы наглотаться таблеток. — Эрих, — тихо позвал Яспер. Глаза его почти магически блестели в зеленоватом свете ночника. — Почему ты тогда отказался? Он не уточнил, но Эрих догадался и сам. И ответ его снова был не таким, какой ожидал Яспер. — Я не понял, на что ты намекал. Эй! Не… Да, в моем возрасте это еще более позорно, но не смей смеяться! Так и не сумев сдержаться, он расхохотался вслед за Яспером. Тот даже высунулся из-под одеяла, чтобы разглядеть его лицо, будто не верил, что такие идиоты и впрямь водятся. — Будь у меня машина времени, я бы согласился, — прибавил Эрих, посерьезнев. — И не дал бы твоей матери портить тебе жизнь. — Ты сам ее испортил, умник, — фыркнул Яспер, плюхаясь обратно. — Именно. Не хочу разделять это веселье с кем-то другим. Эрих театрально принял боевую стойку, когда рука его потянулась к подушке. Яспер фыркнул и отвернулся, будто хотел доказать, что больше ни за что не будет его слушать. И все же Эрих чувствовал, что он хочет, чтобы он говорил. В бетоне появилась совсем крохотная щелочка. — Почему ты раньше не сказал? Про Винсента. — Я хотел, чтобы ты сам заметил. Надеялся. — Яспер помолчал, и Эрих смутно видел, как он водит пальцем по простыни. — Потом, думал, ты приползешь ко мне на коленях, а я целую неделю буду гонять тебя по разным поручениям, чтобы ты понял, насколько меня обидел. — Всего неделю? — Это было до того, как ты назвал меня демонстрантом. Теперь тебе придется бегать месяц. Он, не поворачиваясь, продемонстрировал ему средний палец и снова накрылся одеялом. Эрих улыбнулся. Он требовал от него так мало… В груди в который раз защемило. Яспер и правда напоминал ребенка, когда дело касалось отношений, а потому поступок Эриха становился еще более свинским. И все же… Сам того не понимая, Яспер подкрепил его самоцель, дал надежду, что все еще можно исправить. И в ту ночь Эрих взял с себя обещание, что порвет с Винсентом сразу же, как они увидятся в следующий раз. — Яспер, — окликнул он, помолчав. — М? — Если мне хватит смелости… Можешь гонять меня целый год.