О любви и прочих неприятностях

— Это из кафе, — первым делом сказал Эрих, указывая на тарелки со штруделем. Сонно спускающийся по лестнице Яспер удивленно вскинул бровь. — Уточняю, чтобы ты не боялся есть. Он пододвинул его порцию и в десятый раз за утро хрустнул спиной. Ночь в кресле определенно не нравилась его телу, однако разум и лицо были иного мнения. Первый щедро отсыпал сил на активное начало дня, а второе чудесным образом избавилось от синяков под глазами само, а не с помощью патчей и сотни кремов. Более того — Эрих выспался. Всерьез. Так, как не высыпался последние месяцы. И для этого, вопреки словам Винсента, даже не потребовалась гигантская кровать с дорогущим матрасом. К тому же утром, спустившись, Эрих обнаружил на кухне Рысь. Сердце будто медом облили — так он был рад видеть ее, а не пустую комнату или постную рожу Винсента. — А таблетки?.. — начал было Яспер, и Эрих тут же кивнул. Да, это он оставил ему стакан воды и обезболивающее, потому что логично предположил, что мигрень не заставит себя долго ждать. — Спасибо. Яспер неуверенно улыбнулся и взялся за еду. Вид у него был скованный, но Эрих не решился давить вопросами. Яспер снова напоминал ему кота, в этот раз — уличного, привыкшего к жестокости, а потому с опаской принимающего помощь. — Я завтра или на днях поеду с ордером к Лоди… — начал было Эрих, но Яспер удивленно перебил: — Почему не сегодня? — Нужно его сначала получить. Допросим охранника, погуляем вокруг версий с политической расправой, чтобы бургомистр отстал, а потом… Это Вернер предложил, говорит, если Мириам и вправду сумасшедшая, то стоит усыпить ее бдительность, а то она… Ну, знаешь, как фанатики поступают. — Не знаю еще ни одного католика, надевшего бы на себя пояс. Если ты об этом. — Об этом. — Эрих кивнул. — Но у Мириам на поводке кучка кровожадных нацистов, а они могут обойтись и без поясов. — Он помолчал. — К тебе ведь больше?.. — Нет. Больше не приставали. Да я из дома-то не выхожу. Яспер пожал плечами. Эрих вновь кивнул и несколько долгих секунд неотрывно следил за тем, как он уплетает завтрак. Внутри сделалось тепло, будто он выпил горячего чаю. — Если хочешь… — неуверенно произнес Эрих после, — я мог бы записать тебя консультантом в это дело… — Не хочу. Яспер чуть ли не залпом выпил полстакана сока, дожевал штрудель и, посерьезнев, пояснил: — Послушай, я благодарен, что ты вчера приехал, что не дал мне сглупить и что извинился, но… Эрих, мы не друзья. Не хочу звучать, как типичный манипулятор, но здесь ситуация из разряда «он или я». В том плане, что я не намерен с тобой всерьез общаться до тех пор, пока ты позволяешь какому-то мудаку сидеть у себя на шее. Я бы сказал тебе: «Ну, Эрих, это же для твоего блага» или что-то такое, но это будет неправдой. Под гландами болезненно екнуло, но Эрих не обратил на то внимания. Напротив — он не мог прекратить улыбаться. Яспер, пригладив замявшуюся футболку, недовольно скуксился. — Я надеялся, тебя это заденет, — фыркнул он, и лицо его снова стало прежним. Никакой больше чванливости. — Немного задело. Просто… Винсент вечно говорит это, ну, что делает что-то ради моего блага. — Не удивлен. Он закатил глаза и запулил в Эриха кусочком яблока из штруделя, чтобы наконец уже перестал лыбиться. Эффект вышел обратный. — А если… — смущенно произнес Эрих. — Если я приглашу тебя куда-нибудь после того, как моя шея вздохнет спокойно, ты?.. — Скорее всего, нет. — Яспер смерил его суровым взглядом, но долго противостоять виноватому виду не смог. — Я подумаю. Ладно. Я соглашусь, но половину времени буду сидеть с недовольным лицом. Будь благодарен своей чертовой генетике! Если бы не вот это, — он раздраженно подался вперед и указательным пальцем по контуру обвел голову Эриха, — то хрен бы я с тобой сейчас так разговаривал. Он с недовольным видом вернулся обратно и стал стучать ногтем по стакану. Эрих потер заалевшую щеку. — К слову, о генетике… Я не знаю, какое зрение у твоей матери, но ей определенно стоит купить очки, потому что всерьез считать Вольфа красивей тебя… — Фу. Дешевый флирт. — Яспер сморщил нос. — Скажи еще что-нибудь подобное. — Приберегу для свидания. — Не называй это так! Я… меня бесит, что я тебя простил, так что дай хотя бы попритворятся, что это не так. Эрих снова невольно заулыбался. Тепло в груди сделалось мощнее, обширнее. Кажется, это называлось счастьем. Да. Эрих был счастлив, что в конце концов все обернулось именно так. — Яспер? — неуверенно позвал он. — Можно мне тебя обнять? — Нет. Принесешь голову своего бывшего — тогда и обнимайся. А сейчас спасибо за рыбу и всего хорошего. Яспер бросил на него карикатурно гневный взгляд, выдернул прямо из рук вторую порцию завтрака и босыми ногами пошлепал в гостиную. Эрих неуверенно двинулся к выходу, но едва он успел поравняться с отвлекшимся на трущуюся о ноги Рысь Яспером, из замочной скважины послышался характерный хруст. Яспер тут же побледнел, и у Эриха не осталось никаких сомнений в личности визитера. Порыв был диковатым, но сильным. Эрих, не успела в проеме вырисоваться и четверть улицы, выдернул ключ из рук Луизы и захлопнул дверь прямо перед ее носом. Долгие секунды стояла оглушительная тишина, а после Яспер, лениво оглядев ключ на протянутой ладони, сказал: — Голову оставишь на кухне. И продолжил путь к диванам. Мгновение спустя тишину заменил выпуск утренних новостей, а Эрих, сжимая ключ так, что тот местами порезал кожу, в радостном опьянении шагнул за дверь. Луиза в нетерпении стучала мыском туфли о первую ступень. Эрих беззвучно фыркнул, сунул ключ в карман и, со вздохом остановившись рядом, как можно более сухо произнес: — Фрау Тиллих, я бы попросил вас здесь больше не появляться. Не как друг Яспера, а как комиссар, если вы понимаете, о чем я. — Он снова подал заявление? Луиза в отвращении дернула щекой и, сложив руки на груди, поглядела в сторону колыхнувшихся штор на окне. Эрих с радостью уцепился за столь опрометчиво протянутую веревку. — Да. И я сделаю все, что от меня зависит, чтобы его удовлетворили. А если нет… Знаете, в современном мире так легко кого-то «отменить». А для голодной толпы из «Твиттера» нет ничего страшнее абьюзивной матери. Личная травма, сами понимаете. Он коротко улыбнулся и тоже посмотрел в сторону окна. Может, Яспер встал лишь прикрыть окно, но Эрих надеялся, что он все же слышит, о чем идет речь. Не потому, что хотел вернуть себе роль рыцаря в его глазах, а для того, чтобы отвадить наконец от его шеи этот сраный дамоклов меч в виде вездесущей матери. — Думаете, он вас поблагодарит за это? Думаете, он сам не приходил к этому варианту? Бросьте, его репутация пострадает так же, как и моя. — Вы это вбили ему в голову? Эрих сурово всмотрелся в ее чуть побледневшее лицо. Луиза еще вполне могла сдерживать маску надменности, однако он явственно видел: его угроза ее взволновала. Да, для Луизы было чуждо все, что для прочих могло представлять хоть какую-то ценность, однако в репутацию свою она вгрызлась зубами так, как подчас не вцепляются в друг друга псы на подпольных боях. — Выбирая между репутацией и здоровой психикой, Яспер остановится на втором. Потому что общество любит жертв, фрау Тиллих, — продолжал Эрих, взбодренный удачным попаданием, — особенно жертв собственных родителей. Так что посмотрим правде в глаза: продажи его книг только возрастут. Особенно если упомянуть, что почти у всех персонажей, наделенных семейной трагедией, неспроста есть повторяющийся паттерн. Он улыбнулся, когда Луиза стала еще на полтона бледнее. Это было даже приятней, чем мысль с размаху припечатать ее по лицу. — Вот видите, как иногда полезно читать «ерунду». Эрих снова улыбнулся и, пустив Луизу вперед, направился к машине. Уже у нее, приглаживая блестящий от застывшей утренней росы капот, был окликнут: — Я всего лишь заходила попрощаться, — передернув плечами, высокомерно заявила Луиза. — И ключ, который вы забрали, должен был и так достаться Ясперу. — Наконец поняли, что вам не рады? — усмехнулся Эрих. — Закончила работу. — Она ответила тем же и чопорно развернулась на каблуках. — Прощайте, господин комиссар. — Надеюсь, никогда не увидимся. Он едва удержался, чтобы в детском порыве не тыкнуть ей в удаляющуюся спину средний палец, и, уже держась за открытую дверь, бросил последний взгляд на окно. Яспер, привалившись к раме и сложив руки на груди, показал ему язык, и все же лицо его, пусть с такого расстояния наверняка говорить было сложно, лучилось благодарностью. Эрих улыбнулся. Ему чертовски хотелось бросить это все, вернуться в дом и донимать его просьбами обняться до тех пор, пока Яспер не выдержит, но у него все еще оставалось незаконченное дело. И двигаться без него дальше не представлялось возможным.