В коконе

      Ночной дождь разбросал свои крупные капли по всей долине. Хрусталенка, еще волнующаяся после непогоды, с шипением набрасывалась на берег, оставляя на камнях темные мокрые пятна. Но дно соседствующего с рекой оврага уже было спокойно: заводь мирно блестела гладкой поверхностью под рассветными лучами, а под ивой, сохранившей небольшой кусочек земли у самого ствола почти сухой, тепло весеннего утра и вовсе не помнило о пролившемся в ночь дожде. В плену ивовых плетей на широко разложенной шали сидела рыжеволосая девушка. На коленях ее покоилась длинная белоснежная лента, плавно голубеющая ближе к широким краям. Девица, закусив губу, трепетно склонялась над ней, иногда протягивая руку к лежащему рядом мешочку, расшитому красной нитью.       Она давно заметила, что со стороны гор кто-то вприпрыжку идет к ней, насвистывая незнакомую песню. Несколько раз она осторожно вглядывалась в разрезы ивовых прутьев, надежно скрывающих ее присутствие, и довольно усмехнулась, различив в неясном силуэте черную копну волос. Девица тихонько опустила крылья к земле, зарываясь ими в пушистую зеленую поросль, и более на неведомого гостя не отвлекалась, лишь с хитрым блеском в синих глазах следила за движениями собственных рук.       — Ты?! — вскрик, полный гнева, приветствовал ее, когда мальчишка смело шагнул под ивовую крону. Он так и застыл наполовину снаружи, округлив голубые глаза и высоко изогнув брови. — Ты что здесь забыла?!       Василиса подняла чуть выше то, над чем усердно трудилась.       — Вышиваю, — сказала она, нежно оглаживая выходящий из-под иглы рисунок. — Рада снова тебя увидеть, малыш.       — Никакой я тебе не малыш, — мальчишка сплюнул в сторону и наконец шагнул в природный шалаш, но остановился на самом его краю — как можно дальше от девушки. — Не так уж ты меня и старше теперь!       Он с силой скрестил на груди руки, так, что даже острые плечи, укрытые тонкой рубахой, приподнялись к ушам. Принцесса ухватилась глазами за эти странные угловатые черты и только сейчас заметила, что мальчишка заметно подрос. Теперь он запросто мог достать лохматой макушкой до ее подбородка, а хмурящееся лицо обрело пока лишь веселящую, но суровость взамен детской искренней обиды.       — Похоже, ты прав, — согласилась она и вернула свое внимание к ленте. — Я бы с радостью звала тебя по имени, если бы знала его.       Мальчишка рыкнул, срываясь на натужное хрипение, и чуть заалел ушами. Сверкнув глазами в сторону полностью увлеченной лентой Василисы, он юрко взлетел на дерево. В шуме трепещущих листьев было слышно, как шуршат рукава платья, когда девушка протягивала руки к мешочку. Из него она ловко поддевала бусины речного жемчуга, прилаживая их к расшитому узору то тут, то там. Губы ее были поджаты, скрывая рвущуюся наружу улыбку.       — А что ты делаешь? — раздался сверху звонкий голос мальчишки.       — Вышиваю, — девушка чуть отклонилась назад, словно желая отдохнуть. Вместе с тем в таком положении наблюдать за ее работой сверху стало намного сподручнее.       — И что ты вышиваешь? — в голосе, звучащем теперь значительно ближе, ясно слышалось раздражение.       — Разве незнакомцу так интересно, что там вышивает прилежная фея?       Старательно громкое фырчание донеслось из кроны. Спустя несколько мгновений тишины ветви ивы зашатались и пустили по траве мерцающие солнечные пятна от заволновавшихся листьев. Веточки, касающиеся земли у самых ног Василисы, заскользили из стороны в сторону, и мальчишка наконец замер на одной из нижних веток. Самым краем глаз девушка сумела разглядеть его тонкие ноги, свесившиеся вниз.       — Фэш, — недовольно буркнул он, представляясь. — Теперь расскажешь?       Василиса коротко кивнула в честь состоявшегося знакомства.       — Это подарок, — пояснила она. — Моему близкому другу.       — И зачем он ему? На стенку повесить?       Давно сдерживаемый смех прорвался наружу, и девушка заливисто рассмеялась. Тянущиеся из ее спины крылья часто задрожали вместе со всем телом, хлопая по земле неожиданно сильно. Ближайшие к ним ветви, концами лежащие на земле, тряслись в такт девичьему смеху.       — Да, так и есть, — тронув тыльной частью ладони влажные глаза, сказала она. — Это наша традиция.       — Странные у вас традиции, — с сомнением протянул мальчишка. Он пару раз тряхнул ногами, прежде чем полностью взобрался на ветку и с удобством на ней разлегся. — Если хочется что-то особенное подарить, так лучше вместе пережить что-нибудь эдакое. Такое точно не забудешь… Не то что твою ленточку.       Синяя нитка тонкой змейкой вилась в руках Василисы, оставляя на ленте свой запутанный след. Из центра гладкого полотна непрерывным узором разбегались цветы, завитки, раскрывали крылья и чистили клювы малютки-птицы. Мелькали капли овальных жемчужин в лепестках, блестели черными камушками глазки на пушистых головках. Девушка незаметно вправила остаток нитки меж стежков и пристально всмотрелась в работу, изучая получившийся этюд.       — А они тебе не мешают? — вдруг выпалил Фэш и свесился с ветки, зацепившись за нее руками-ногами.       Перевернутое вверх тормашками лицо требовательно застыло перед феей. Василиса провела взглядом по смуглой коже, окружающей кристальные глаза, и легко пожала плечами.       — Нет, если на мне корсет, — вышивка была аккуратно отложена в сторону, и красноватые после работы пальцы пробежались по затертым серебряным ребрам. — Без него, конечно, они очень тяжелые.       — Какой бред, — губы мальчика забавно выпятились вперед, когда он снова фыркнул. — Не летают, так еще и носить их невозможно без специальной жилетки.       — Они оттого и тяжелые, что не летают, — проговорила девушка и обернулась на мутные от дождевой влаги и грязи крылья. Их напитавшиеся мясистые кончики тянулись далеко за пределы ивового шалаша, не имея возможности поместиться в его защите полностью. — Но мне не на что жаловаться — я благодарна и тому, что свободно владею ими.       И без того ярко выделяющиеся на лице мальчишки глаза расширились от удивления.       — Кто-то еще и двигать ими не может?!       Василиса кивнула в ответ. Она не глядела больше на Фэша, но чувствовала, что мальчика будто приклеило к ее чуть сгорбившейся фигуре.       — Дела, — наконец звонко цокнул он и, чуть подумав, спрыгнул на землю. Сохраняя все же почтительное от нее расстояние, сел, сложив ноги бабочкой. — А я думал, с крыльями жить попроще.       — Ты ведь уже видел раньше фей?       — Видел, — голос его вновь ужесточился, и признание это прозвучало отрывисто и совсем не дружелюбно. — Но они пободрее тебя выглядят.       Более говорить про загадочных фей, живущих за горами долины, он не стал — только сложил на груди руки и очень выразительно нахмурил мягкие черные брови. Принцесса только вздохнула. Она попробовала немного пошевелить верхней парой крыльев, но те отозвались гулкой тяжестью меж лопаток.       — Расскажешь, откуда ты? — Василиса пошире расставила все три пары крыльев, чтобы солнце, с задором согревающее долину, поскорее просушило и их.       Мальчишка заговорил не сразу.       — Из-за гор. Там через хребты лежит другая долина.       — Ого, — невольно девушка обернулась, чтобы внимательнее присмотреться к неровному краю горных вершин, охраняющих долину. Непогода, нагулявшись в королевстве фей, тяжелым облаком неслась ветром за его пределы. Кое-где вслед за этим облаком на самых высоких пиках оставались зацепившиеся пушистые комки. — Хрусталенка и у вас течет?       — Кто?       — Река.       — А-а-а, — по запутанным от влаги кудрям туда-сюда прошлась тонкая рука мальчишки. После нее на макушке остался всклокоченный гребень. — У нас ее Змеицей кличут. Она, вообще-то, течет от нас к вам.       Глаза принцессы округлились, стоило ей услышать это, и Фэш довольно усмехнулся. Он даже чуть приосанился, чтобы продолжить свой рассказ о реке по ту сторону границы.       — Она длинная, — наслаждаясь своим превосходством, мальчишка хитро щурился и рисовал руками очертания речного потока. — Правда, мелкая, как лужа, и извилистая, зараза, вот ее Змеицей и зовут. У нас-то не видно, что после гор она разливается широкой рекой. Это, наверное, из-за источников горных, они в нее по дороге вливаются…       Внезапное открытие заставило его остановиться. Лоб его чуть нахмурился, а светлые глаза перестали смотреть осознанно и глядели теперь как бы сквозь ивовые ветви. Василиса же прислушалась к шуму воды за оврагом. Родная Хрусталенка текла мирно и привычно, но принцесса продолжала настороженно вслушиваться в перезвон ее капель.       — Скажешь кому, засмеют ведь, — сказала девушка, качая головой. — Великая Хрусталенка, разлитая первой феей — и всего лишь Змеица, текущая к нам из-за гор.       — А ты поменьше своих первых фей слушай, — Фэш мгновенно вернулся из своих размышлений и брезгливо сморщил нос. — Знаю я вас, любителей напридумывать, что куда ни плюнь, все феей сделано.       — Это все-таки долина фей, — синие глаза сверкнули. Впрочем, это ничуть не осадило мальчика — он продолжил кривить лицом. — Конечно, мы верим, что ее создала первая…       — Ну вы же не все феи в своей долине! — принцесса была прервана на полуслове. Не веря своим ушам, она широко раскрытыми глазами изучала собеседника, а Фэш, видя ее изумление, разозлился только еще больше. — Или что, бескрылых у вас не жалуют?       Только-только установившийся мир пал. Мальчик щурился, следя за малейшими движениями рыжеволосой красавицы, и как только она, отмерев от ожидания извинений за неприемлемый тон, отвернулась от него и строго выпрямилась, Фэш презрительно фыркнул.       — Люди живут с нами мирно, — совсем сухим голосом отозвалась Василиса. — Мы делим одну землю и вместе чтим наследие первых фей.       — Хотел бы я спросить у местных, что они сами про это думают, — надменно хмыкнул мальчик. — Правда веришь, что им так нравится «чтить» крылатых?       — Да что ты возомнил о себе вообще! — два плотно сжатых кулака гневно провалились в траву, а сама принцесса порывисто развернулась. Она чуть подалась вперед, будто собираясь встать, но тут же повалилась обратно — скованные влагой крылья крепко держали ее на земле. — Почему бы им, как и всем феям, не быть благодарными тем, кто создал все вокруг них? Никто не гонит людей из долины, и они не покидают нас сами, наоборот — находят учителей, друзей, создают общие семьи, в конце концов! Мы ведь не монстры, мы всего лишь феи!       Мальчишка снова сплюнул в сторону. Покачав головой, он встал, хмуро глядя на Василису сверху вниз. Принцесса отвечала ему не менее хмурым взглядом, удерживаемая на месте только весом собственных крыльев. Эта нехитрая загадка давно была разгадана мальчиком, и он со злорадным удовольствием косился на шесть мутных перьев, из-за чего принцесса лишь сильнее зарывалась костяшками пальцев в землю.       — А мы — всего лишь люди, — едко заметил он и недвусмысленно указал ладонью на крылья. — Летать не умеем, живем недолго, природных магов среди нас не водится. С высоты-то, может, и не видно, что мы вам даром не нужны, но хоть сейчас посмотри правде в глаза! Человек вам не ровня, — припечатал Фэш, возвращая глаза к Василисе, — и вы не отрицаете этого.       — Такое ощущение, что я тебя чем-то обидела! — не выдержав этого надменного взгляда, принцесса, вдохнув поглубже и собравшись всем телом, вскочила на ноги. Чтобы тут же не упасть обратно, она неотрывно держалась за шершавый ствол ивы. — Почему ты так говоришь? Если феи вашей долины обошлись с тобой плохо, это не значит, что все остальные такие же!       Возвышаясь теперь над мальчиком, разозленная фея чувствовала себя намного свободнее. Хотя ей приходилось держаться за иву, а непросушенные крылья продолжали тянуть вниз, Василиса прожигала того тем страшным взглядом, от которого все придворные обычно тут же склоняли головы, чтобы не сделать свое незавидное положение еще хуже.       — Да что ты говоришь, — одна из черных бровей насмешливо поднялась выше другой, но в голосе почему-то слышалось разочарование, а не смех. — Ты ведь даже не заметила, что я успел вырасти, пока тобой тут и не пахло. Ты вообще знаешь, сколько лет прошло?       Принцесса невольно поперхнулась, сраженная наглостью, однако выжидающе застывший Фэш заставил ее остановиться и задуматься. Она нахмурила лоб, но... Ничего не сказала.       — Так я и думал, — Фэш кивнул сам себе. — Я в твоей вечной жизни — никто, и следить за временем никчемного человечишки столь благородной фее незачем.       Не прощаясь, мальчишка выпрыгнул прочь за ивовые ветви и тут же скрылся за оврагом. Теряя силы, Василиса сползла обратно на землю, с тяжелым вздохом вновь расправляя шире крылья. Ее фарфоровое личико раскраснелось от переполнивших душу чувств, и принцесса опустила голову на теплую кору. И хотя к ней тут же стали цепляться рыжие волосы, непоколебимое спокойствие дерева спустя время передалось и девушке. Открыв глаза, она снова взялась за синюю нить, выплетая из нее тончайший шнурок, на который кое-где насаживала жемчуг из своего мешочка.       Ближе к вечеру солнце наконец высушило ее крылья. Почувствовав, что плечи больше не тянет назад, принцесса легко поднялась на ноги и собрала шитье в дорожную сумку. Сплетенный шнурок с четырьмя перламутровыми бусинами она аккуратно вложила в одно из углублений ствола.       Уже выбравшись из оврага, она обернулась на горы и окинула их пристальным взглядом.       — До встречи, — прошептала она, — до свидания, Фэш.