Клыки, вино и ночи

В этой части Финляндии самые долгие ночи. Солнца совсем мало. Настолько мало, что каждый уважающий себя человек непременно и неизменно ездит в отпуск на юг или восток как минимум два раза в год. Однако, не все такие везучие, точнее, не всем это необходимо. Некоторым даже противопоказано. Вот, к примеру, за горой, на самом берегу моря стоял старый замок, владельцы которого и вовсе не выходили на солнце. Но обо всём по порядку. Замок был невероятно стар. Тяжёлые каменные стены, полуразрушенные башни, деревянные ворота высотой в три метра, витражные окна и огромная широкая каменная лестница, которую облизывали и ласкали холодные волны. Замок принадлежал… а, впрочем, неважно. Сейчас в нём жили совершенно несвязанные с предыдущими владельцами новые хозяева. Самый старшый — доктор Дэвид Ливси. В своё время он был уважаемым врачом, и несмотря на возраст, сто тридцать лет, он не упускал возможность повысить свою квалификацию в области медицины и даже юриспруденции. Всегда опрятный, крепко держащий осанку, вежливый и мягкий. От обычного человека его отличали невероятно ровный бледный тон кожи, клыки и глаза. Дело в том, что, как только мистер Ливси обратился в вампира, его глаза чернели стоило ему разозлиться. Однако, случалось такое крайне редко, потому, чаще чернотой он блестел, когда его лунная фаза целовала море и пробуждала животный аппетит и нечеловеческую силу. Хотя, и это он научился контролировать. Доктор Ливси неизменно вставал раньше всех, он топил камин, готовил завтрак и боролся с желанием закурить трубку. Когда мясо нагревалось, но ещё не приобретало корочку, мужчина поднимался наверх, чтобы разбудить остальных домочадцев. Первого будил юношу Джима Хокинса. Мальчуган лет семнадцати с необычайно красивыми чертами лица. Вампирская бледность придала ему соблазнительную привлекательность, подчеркнула чёрные, как смоль, волосы, брови, ресницы, а регулярное питание кровью сделали его губы румяными, как спелое сочное яблоко. Харизматичная улыбка обнажала небольшие острые клыки, которыми парень поначалу сам себя мог поранить. Он был высок и строен, утончён. Хокинс знал цену своей красоте и не чурался этим пользоваться. Его комната была в отдельной, одинокой башне. Единственной уцелевшей башне, где не было сырости, однако, имелись удобства — отдельная ванная комната и уборная. Как и следовало молодому поколению, юноша отказался спать в тесном гробу и предпочёл высокую мягкую кровать. Ливси по обычаю распахнул шторы и открыл окно, впуская лунный свет и холодный воздух. Затем, стянул одеяло с юноши, взъерошил его волосы с призывом не опаздывать завтрак. Дальше, нужно поднять Грея. Собственно ему Джим и обязан за своё обращение в вампира и за бессмертие. Этот парень был чуть младше самого доктора. Спал он, как нормальный вампир в гробу. Старенький, простой, дополнительно утеплённый гроб. Довольно старомодный, однако горячо любимый, ведь, именно в нём и похоронили Абрахама. Несмотря на потрепанность, на внутренней стороне крышки все ещё были видны чернильные отпечатки рук — жены и дочки. Ожидаемо, Грей их пережил. Постучав по крышке, доктор услышал недовольное бурчание. — Давай вставай, друг мой! — Радостно воскликнул доктор и ещё раз настучал солдатский ритм. Далее, следовала комната отставного капитана Александра Смоллетта. Его апартаменты были самые мрачные, и самые большие. Панорамные окна были плотно зашторены плотной тканью. Капитан никогда не позволял зажигать в его комнате свечей, открывать окна без его разрешения и топить камин. После того, как Джим разукрасил акриловой краской его чёрный лакированный гроб, после чего повредил шёлковую обивку, когда отмывал краску ацетоном, капитан и вовсе стал запирать комнату на ключ. Дэвид постучал и тихо приоткрыл дверь. Комната безнадёжно была окутана мраком и холодом. Но доктору это было не в первой, он смело вошёл и направился к гробу. Стоило ему протянуть руку к постели, как крышка резко открылась, так что петли затрещали. — Господи, напугали, — улыбнулся доктор. — С новолунием, дорогой мой. В кромешной темноте только вампир мог увидеть свирепый и недовольный взгляд капитана. — Завтрак почти готов. Как вы себя чувствуете? Дело в том, что приближалась сто тридцатилетие Смоллетта. Сто лет как он вампир, такие даты, как, впрочем, и обычную годовщину, банальное новолуние и собственную фазу луны (фаза, в которую человек оборотился в вампира, покровительствовала существу и наделяла его в этот период силой) вампиры проживали, как девушки первые критические дни. Одним словом, нервно или паршиво. Скрипя клыками, Смоллетт резко выскочил из горба и набросился на доктора. Держа Ливси за воротник рубашки, капитан слишком близко приблизился к шее доктора. — Во мне нет той крови, котороя вам нужна, да и вообще какой либо, — улыбнулся врач и похлопал того по спине, — могу приложить говяжий стейк с кровью на завтрак. Смоллетт что-то прорычал и оттолкнул Дэвида. Резко метнувшись, капитан уже сидел на закрытом гробы согнув колени перед собой. Шёлковая темно-синяя пижама обнажала только шею, кисти рук и стопы. На завтрак собирались к девяти вечера. Первым пришёл Джим. — Нееееет, — простонал парень, — только не говядина. — Ну, ну, мой дорогой, говядина очень полезна для молочных клыков. Я её не долго держал на огне. Выпей витамины и приятного аппетита. — Спасибо, — буркнул парень и неохотно взял вилку и нож в руки. Почти сразу за ним пришёл Грей в той самой рубашке, которую категорически отказывался менять. В отличие от остальных, Абрахаму было всё равно, что носить, главное, чтобы чистое и не рваное. То ли дело Джим, его модные костюмы обходились в копеечку, учитывая в какие передряги иногда попадал парень их часто приходилось чинить и менять, однако, доктор не мог отказать юноше, понимая какой у него возраст. Капитан слетел вниз так резко, что белая скатерть чуть не слетела со стола, а свечи едва не погасли. Мужчина был аристократической внешности. Белые волосы, аккуратно зачёсаны назад. Высокий рост и ядовито голубые глаза. Чаще всего он носил мундир, однако, сегодня, на нём было чёрное одеяние, подчеркивающее накачанную фигуру. — Что случилось, кэп, кто-то умер? — Съязвил Хокинс. Смоллетт резко уселся рядом с ним и заглянул ему в глаза. — Где перчатки? — Скалясь, спросил он. И правда. У капитана была одна удивительная патология. Под воздействием лунного света его ногти на руках быстро росли и чернели, превращаясь в опасные чёрные кинжалы. Но их безумно сложно отстригать и жить, никого не поранив, потому, капитан носил чёрные кожаные перчатки практически всегда, кроме своей комнаты. — Я не трогал, — пожал плечами юноша и откусил кусок мяса с вилки. Капельки крови с губ потекли к подбородку. Ни одна девка не устояла бы перед таким зрелищем, собственно, как и мужчина. Смоллетт обнажил свои клыки. — Где перчатки? — Грозно повторил капитан. Джим и не шелохнулся. Бояться нечего, он уже мёртв, да и в присутствии доктора ему ничего не угрожает. Ливси отошёл к другому столу, чтобы налить ещё кувшин молока с кровью, но украдкой следил за капитаном. — Сэр, — подал голос Грей, протягивая в руке пару несколько потрепаных перчаток, — вы вчера их выронили в коридоре. Я по привычке бросился на чёрное пятно, обратившись в летучую мышь… вот они немного пострадали… Глаза и без того разъяренного вампира почернели от гнева. — Я тебя убью! — Крикнул он и метнулся за Абрахамом. — Капитан, ради всего святого! Я ж ненароком! — Грей оббежал вокруг стола. Скорости ему не занимать, однако Смоллетт был ещё и ловок, он в один прыжок перепрыгнул стол и с грохотом приземлился прямо перед убегающим. — Господа, успокойтесь! — Прикрикнул Ливси, садясь за стол и налив Джиму стакан ещё тёплого напитка. Сам же юноша смеялся от абсурдности ситуации, с аристократической тонкостью, которой его научил сам врач, откинулся на спинку стула, поглаживая себя по щеке указательным пальцем. — Как ты посмел?! — Негодовал капитан. — Так они из натуральной кожи! — Уворачивался от летящего канделябра мужчина, пытаясь оправдаться. — Грей, у нашего капитана началась менструация, — пошутил Джим. Такая шутка не понравилась доктору и он с осуждением посмотрел на юношу. — Убью! — Смоллетт гнался за несчастным, как за добычей. — Я уже мёртв! — Грей обратился в мышь и взлетел к высочезному потолку. — Тебе понадобится святая вода, — снова вставил Джим, не желая возвращаться к трапезе и пропустить драку. В секунду Смоллет сделал тоже самое. Мышью он был крупнее. — ХВАТИТ! — гаркнул Ливси да так, что стены задрожади. Грей столкнулся с подвесным канделябром и обжог крыло о свечу. — Джим, тарелка должна быть пустой, Грей — за стол, я сейчас посмотрю твой ожог, а вы сэр, — тут мужчина перестал хмурить брови, — не ищите повод для скандала, я вам найду новые перчатки после завтрака. Поешьте, уже завтра ваша охота. Потерпите немного, всего ничего осталось. Смоллетт недовольный командованием доктора, грозно хмурясь, сел за стол и в два укуса съел свой кровавый стейк.

***

Пока Джим и Грей ловили в море рыбу на обед, доктор отыскал свою пару перчаток и отправился в покои капитана. — Как и обещал, — сказал вампир и протянул в темноту руку. Смоллетт рыком вырвал перчатки и отскочил в дальний угол. Повисло неловкое молчание, тишину нарушало только бурчание капитана, который импульсивно натягивал на тонкие пальцы перчатки. Ногти уже чутка отросли и приобрели чёрный оттенок. — Хватит злиться, — все же сказал доктор, виновато отводят взгляд, — Я же извинился. Когда ты уже признаешься сам себе в своих чувствах. Ведь всё не так плох… — Всё не так плохо, — в унисон проговорил капитан. — Да, — смутился Ливси. Смоллетт в мгновение ока оказался рядом с врачом. — Когда ты обещал, что мы будем в вечности вместе… когда обещал, что смерть не разлучит нас… Это ты виноват. Моя жизнь и так мне не нравилась… А ты! — Смоллетт опасно близко приблизился к лицу доктора. Ливси чмокнул его в нос и усмехнулся. Капитан зарычал и снова забился в угол комнаты. Такое поведение считалось нормальным с перепадами луны и годовщинами. Вампиры отчаянно пытались смириться со своей участию и перестать скорбеть о прошлой жизни. Смоллетт потерял немного. Ни семьи, ни друзей. Ничего. Кроме, пожалуй, одного. Смертности. Теперь прекратить существование стало совсем нелёгкой задачей. И капитан совсем не радовался своему бессмертию. Даже, когда рядом Ливси. Как бы сильно он его не полюбил, вечность пугала и его душа никак не могла смириться с этим. Точно так же не мог он смириться с предательством. Каждый год, вот уже целое столетие Александр Смоллетт вспоминает ту роковую ночь. Он поддался чувствам, любви порочной. Принял приглашение доктора прийти на ужин. После вина и тысячи обещаний, нежных поцелуев и ласк вампир вцепился в шею мужчины. Прямо в артерию, поскольку Ливси действительно был врачем, это не составило труда. От шока и быстрой потери крови, капитан не успел ничего сделать. На нем сидел тяжелый, сильный зверь, жадно пьющий его кровь. Очнулся Смоллетт ближе к утру. Рубашка была измазана кровью, немного порвана. Помимо укуса, на шее остались следы от поцелуев и царапины. И сколько бы Ливси не извинялся и не объяснял природу своих действий, капитану больно было понять и простить такой поступок. Уж тем более, когда он узнал, что изначально Ливси хотел просто выпить крови, а не Вечности для двоих. Это решение пришло в голову в самый последний миг. Доктор сам на тот момент толтко пару месяцев был вампиром и не умел ещё обращать людей и то, что ему это удалось с первой попытки — очень счастливое везение. Никакие дни напролёт в одной постели не могли до конца стереть с его памяти ту самую роковую ночь. Какой бы похотливой любовью они не занимались за семью замками — пару раз в год отношения их сильно портились и граничили с ненавистью, по большей части со стороны Александра. Снова и снова вспоминая это, Смоллетт дичал и зверел. От годовщины и так всегда было много неприятностей, в виде ломки, неконтролируемой агрессии, жажды человеческой крови. К ста годам в обличии вампира обычно клыки менялись, как оленьи рога, с молочных и коротких на крепкие и длинные. На это уходило всего одна ночь и Смоллетт уже чувствовал, как они пошатывались. Уже скоро он улетит очень далеко и сможет выйти на охоту, чтобы утолить голод и жажду. Тогда он снова станет строгим, сдержанным, лаконичным и понимающим капитаном. Самим собой. Таким, каким был при жизни. Сейчас же, нужно перестрадать, перетерпеть.

***

Тем временем, Джим и Грей занимались еженощной рутиной. После ловли рыбы, они отправились в лесок за дровами. Прогреть замок было совершено невозможной задачей, однако огонь создавал уют, которого всем порой очень не хватало. Благо, ближайшая деревня располагалась довольно далеко и стук топоров был не слышен. — Грей, защищайся. — Джим нашёл сухую осиновую ветку и как будто шпагу направил на товарища. Абрахам засмеялся и взял другую палку. Они часто дурачились подобным образом. Главное, не занести занозу осины под кожу, это может вызвать довольно сильную реакцию, особенно, у молодых вампиров. Дрались они с задором, пока не перешли на единоборство. Вопреки своей брезгливости и желанию выглядеть аристократично, Джим валялся на земле и сухая листва цеплялась за одежду и некогда аккуратно уложенные волосы. Грей от души веселился, хоть и на не один десяток лет старше юноши. Веселье прервал вой и рык. Вампиры замерли на миг, подняли головы к небу, высматривая Луну — она была не полной, хоть и ярко светила. Из-за кустов вышли три мохнатых, полуоблезлых людоволка. — Оборотни, — шепнул Джим. Грей подскочил на ноги и одним рывком поднял парня. — Что вы здесь забыли? Это наша земля, — угрюмо спросил Эйб. Животные только рычали и хищно блестели глазами, медленно окружая вампиров. — Беги за помощью! — Скомандовал мужчина. Джим в ту же секунду стал мышью и взлетел в небо. Один из оборотней, что худее и выше пытался лапой поймать Хокинса, но едва зацепил хвост. Влетев в дом через окно гостиной, юноша не заметил там доктора. Где искать его он не знал, но гениальная мысль пришла быстрее, чем он успел её обработать. — Капитан! — Пищал Джим, летя по коридору. У двери он снова принял обличие человека и без стука ввалился в комнату. Он прекрасно знал, в каком сейчас состоянии Смоллетт. Так же знал, что войдя без разрешения ещё больше того взбесит, но этого ему и надо. — Капитан! Смоллетт молниеносно подлетел к нему и схватил за шиворот. — Оборотни пришли на нашу землю! Грей послал меня за помощью! Скорее! Глаза мужчины заблестели и уже через секунду они летели вдвоём в лес. Грей боролся с тремя сразу, отважно защищая территорию. Смоллетт на лету стал человеком и с грохотом приземлился на ноги рядом с товарищем. Джим сделал то же самое. Они дрались и грызлись, однако со Смоллеттом силы уже были на стороне вампиров. С каждым ударом вампир всё сильнее свирепел, а, когда огромная лапа поцарапала его, из горла капитана вырвался хриплый крик. Голыми руками мужчина почти задушил волка. Где-то сбоку подал голос Джим, огромная пасть почти вцепилась парню в лицо. К счастью подоспел Грей. Смоллетт на миг отвлёкся и оборотень длинными когтями порвал рубашку на груди. На теле остались неглубокие раны. Капитан дёрнулась и с чудовищной силой разорвал челюсть оборотню. Раздался мерзкий хруст и скулёж. Вампиры на мгновение замолчали и переглянулись. Джим с восхищением смотрел на капитана. — Что здесь произошло? — Вдруг раздался голос. Доктор нахмурившись, смотрел на лежащих оборотней и на каждого вампира по очереди. — Я жду объяснения, — настойчиво потребовал Ливси, подходя ближе. — Оборотни пришли на наши земли, — выдохнул Грей. — Почему меня не позвали? — Я не мог вас найти, — ответил Джим. Его причёска совсем была испорчена, однако, это не портило его красоту, наоборот, грязная рваная одежда ярко контрастировала с его прекрасным ликом. — Господи, капитан, — доктор подскочил к мужчине и рукой аккуратно прикоснулся к порезам, — лететь сможете? Без слов Смоллетт стал мышью и взлетел.

***

— Потерпи, родной, — прошептал Ливси, когда залечивал раненного в гостиной, — уже завтра твоя Луна, ещё немного. — Целый выходной без капитана, — мечтательно произнёс Джим и сел рядом, — Кошмар, у меня такие же безумные глаза в эти дни? Доктор усмехнулся. — Не только глаза, мой мальчик. Молочноклыкастым не только крови хочется. Хокинс смутился, а Грей засмеялся в голос. — Заткнись, — буркнул ему юноша и повернулся к доктору, — у вас есть иголочка? У меня заноза в пальце. Доктор мельком глянул на мизинец, но, тут же взял руку Хокинса и притянул поближе. — Молись, чтобы это была не осина, — настороженно произнёс врач и с предупреждением посмотрел на парня, — я почти закончил, сейчас займусь тобой. — Да я сам вытащу, — изящно пожал плечами Джим. — Вы мне так и не объяснили, почему на нашей территории оказались оборотни. — Требовательно сказал Дэвид. — А я откуда знаю? — Джим развёл руками. — Они выглядели какими-то нездоровыми, — вмешался Эйб. — Бешенство, — ухмыляясь вставил Джим. — Как знать, как знать, — задумчиво пробормотал Ливси. Их прервал капитан, утомленно и измученно застонав. — Потерпи родной, ещё немного, — успокоил его Ливси и провёл ладонью по щеке капитана. Тот перехватил её своей рукой в перчатке и прижал к груди, запрокинув голову. — Фу, может вы тоже молочноклыкастые? — Брезгливо фыркнул юноша, скривив гримасу отвращения. Доктор усмехнулся и занялся занозой. К сожалению, это был сучок осины. До самого утра доктор не находил себе места и покоя, ожидая, как Хокинс отреагирует на это дерево. Однако, всё обошлось и кроме слабости и отсутствия аппетита ничего не случилось.