Операция «Булочки с адзуки» (Тома)
19 ноября 2025 г., 09:40
Лучи мягкого солнца пробивались сквозь раздвижные двери сёдзи, окрашивая татами в тёплые золотистые тона. В воздухе витал аромат свежесваренного чая и сладкой сакуры из внутреннего дворика, создавая атмосферу безмятежного утра. Юми, сидя на мягких подушках у низкого столика, с нежностью наблюдала за своим мужем. Тома, обычно собранный и эффективный «решатель» клана Камисато, в их доме был воплощением заботы и внимания. Но с тех пор, как врач сообщил, что они ждут ребёнка, эта забота приобрела поистине катастрофические масштабы.
На шестом месяце беременности животик Юми уже был округлым и очень заметным, а её движения – слегка неуклюжими и медленными, словно она была пандой. И Тома парил над ней, как преданный страж, готовый в любую секунду подставить руку, подложить подушку или исполнить самую невероятную просьбу. Он предугадывал все ее желания еще до того, как она сама их осознавала. Захотела ли она свежего инжира посреди ночи? Тома уже мчался на рынок. Пожаловалась ли на тяжесть в спине? Он моментально появлялся с разогревающими пластырями и готов был делать массаж часами. Ей стоило лишь зевнуть, как он тут же накрывал ее плечи пледом и начинал настаивать на немедленном сне.
Юми приходилось лишь вздыхать и смиряться с этой милой, но порой утомительной гиперопекой. Ее сердце таяло от его заботы, но его постоянное волнение иногда заставляло ее смеяться.
– Юми, ты уверена, что тебе удобно? Может, подложу ещё одну подушку под спину? – его зелёные глаза светились лёгкой тревогой. Он только что закончил убирать в комнате, доведя её до стерильного блеска, который так его радовал, и теперь его внимание всецело переключилось на жену.
– Тома, милый, я в полном порядке. – мягко улыбнулась она, протягивая к нему руку. – Просто посиди со мной немного.
Он мгновенно оказался рядом, опустившись на колени перед ней и бережно взяв её ладони в свои. Его большие, сильные руки, способные и меч в бою держать, и свитер связать, были невероятно нежны с ней.
– Хочешь чаю? Я приготовил тот травяной сбор, который рекомендовал врач. Или, может, тебе чего-нибудь сладкого? Я купил те данго из той лавочки, что тебе понравилась. – он выпалил все на одном дыхание, его взгляд выискивал малейшие признаки дискомфорта на её лице.
– Тома. – тихо произнесла Юми, слегка сжимая его пальцы. – Остановись на секунду. Дыши. Вдох, выдох. Ты же сегодня уже убрал всю комнату, перестирал все вещи, приготовил идеальный завтрак и трижды спросил, не болит ли у меня спина. Всё хорошо. Наш малыш тоже чувствует себя прекрасно.
Он вздохнул, и его плечи слегка опустились. Его волосы, всегда слегка растрёпанные, упали ему на лоб.
– Прости. Я знаю, что веду себя как сумасшедший. Просто… – мужчина приложил её ладонь к своей щеке, и она почувствовала исходящее от него тепло. – Просто я так счастлив. И так боюсь что-то упустить.
– Ты ничего не упускаешь. – прошептала она, проводя пальцами по его скуле. – Ты самый прекрасный муж и, я уверена, будешь самым замечательным отцом.
Внезапно её глаза блеснули озорным огоньком.
– Хотя… если ты так хочешь что-то сделать для меня… Мне бы сейчас… ммм… очень захотелось свежеиспечённых булочек с кунжутом и со сладкой красной пастой из бобов адзуки. Только не из пекарни. А тех, что готовят в портовом квартале, в той маленькой лавочке «У старого Фудзи». И чтобы они были ещё тёплые.
Лицо Томы застыло на секунду. Лавочка «У старого Фудзи» была на другом конце города. Но уже через мгновение его лицо стало серьёзным, и он кивнул с важным видом.
– Свежеиспечённых булочек с кунжутом и сладкой красной пастой из бобов адзуки из портового квартала. Тёплые. Понял. – он стремительно поднялся, словно получил важнейшее задание от самого Аято. – Я мигом!
– Тома, я пошутила! – рассмеялась Юми, но её мужа уже было не остановить.
– Никаких шуток! Если ты этого хочешь, значит, этого хочет наш малыш! – он уже натягивал сандалии у входа. – Я вернусь через двадцать минут! Не вставай без необходимости! И позови служанку, если что-то понадобится! Если…
– Тома, если ты сейчас же не перестанешь нести чушь и не поцелуешь меня перед уходом, я съем все булочки одна и тебе не достанется! – перебила она его, скрестив руки на груди и сделав серьёзное лицо.
Он замер, а затем широко улыбнулся своей обычной, солнечной улыбкой, которая покоряла всех в Инадзуме. Он вернулся в комнату, опустился перед ней на одно колено и бережно обхватил её лицо руками. Его поцелуй был нежным, но полным страсти и обожания. Он чувствовал вкус её губ – сладкий, как данго, и её запах – цветочный и такой родной.
Тома углубил поцелуй, и она ответила ему с той же нежностью, её пальцы вплелись в его волосы, касаясь той самой длинной пряди на затылке. Между ними пробежала знакомая электрическая искра, которая не угасала с годами брака, а становилась лишь сильнее.
– Я люблю тебя. – прошептал он, касаясь её лба своим. – Вернусь скорее.
И он умчался, оставив её сидеть с тёплым чувством внутри и глупой улыбкой на лице. Она вздохнула, поглаживая свой животик. Его преданность ей и их ребёнку не знала границ.
– Вот такой у нас папа, малыш. Беспокойный, но самый лучший на свете.
Через полчаса Тома вернулся, слегка запыхавшийся, но с торжествующим видом, держа в руках заветную коробочку, от которой исходил дивный аромат свежей выпечки с адзуки и кунжутом. Булочки были ещё тёплыми.
В этот момент раздался мягкий стук в дверь.
– Разрешите войти? – послышался спокойный голос Аято.
На пороге стояли сама глава клана и его сестра. Аяка засияла, увидев Юми.
– Мы принесли тебе немного супа, который приготовил наша повар для будущей мамы. И моти с ягодами на десерт. – сказала Аяка, ставя на стол изящный сверток.
– И заодно решили проверить, не свела ли твоя беременность с ума твоего мужа от беспокойства за твоё здоровье. – с лёгкой ухмылкой добавил Аято, бросая понимающий взгляд на Тому, который в этот момент трепетно вручал Юми булочку.
Юми вздохнула, но с благодарностью приняла гостинцы.
– Он только что превысил скорость передвижения по Инадзуме, чтобы принести мне булочки из порта. Я каждый раз поражаюсь его способностям.
– Потребности беременной жены – закон. – невозмутимо заявил Тома, наливая гостям чай. – Я читал в книге.
Аяка рассмеялась, прикрыв рот рукой.
– Боюсь, в ближайшие месяцы тебе придётся несладко, Юми. Тома всегда был предан клану, но его преданность тебе – это нечто совершенно иное.
– Тома стал таким... беспокойным. – призналась Юми, делая глоток чая. – Иногда мне кажется, что он переживает эту беременность за нас обоих.
– Это потому, что он тебя безумно любит. – мягко сказала Аяка. – Тома всегда вкладывает всю душу в то, что ему дорого. А ты и ребенок – это самое дорогое, что у него есть. Он просто не знает, как иначе выразить свою заботу и... возможно, свой страх.
– Страх? – удивилась девушка.
– Он боится, что что-то пойдет не так. – пояснил Аято, его взгляд стал серьезным. – Тома, привыкший контролировать любую ситуацию, столкнулся с чем-то, что не может контролировать полностью. И он компенсирует это тотальной опекой над тобой.
Разговор с близкой подругой успокоил Юми. Она поняла, что за его суетой скрывалась не просто гиперопека, а глубокая, безграничная любовь и трепет перед грядущим отцовством.
***
Они приятно провели время за чаем и разговорами. Когда семейство Камисато ушли, а солнце начало клониться к закату, Тома помог Юми подняться, и они вышли в их маленький садик. Он обнял её сзади, его большие ладони нежно легли на её округлившийся живот. Она прижалась спиной к его сильной груди, чувствуя его тепло и любовь. – Знаешь, о чём я думаю? – тихо сказала она, глядя на заходящее солнце. – О чём? – он прижался щекой к её волосам. – Что наше дитя будет самым счастливым на свете. Потому что у него будет ты. Тот, кто готов на всё ради тех, кого любит. Даже на бег через весь город за глупыми булочками. Он громко рассмеялся, и Юми, не удержавшись, засмеялась вслед. – Это не глупости. Это самое важное задание в моей жизни. Наравне с защитой тебя и нашего малыша. Мужчина повернул её к себе лицом. В сумерках его зелёные глаза казались ещё более притягательными и девушке казалось, что она могла утонуть в их глубине. – Я обещаю, что всегда буду рядом. В самые счастливые моменты и в самые сложные. Я буду держать тебя за руку, когда наш ребёнок появится на свет. Я научу его всему, что умею. И я буду любить тебя ещё сильнее с каждым днём, видя, какая ты удивительная мать. Его слова были такими искренними, такими полными эмоций, что у Юми навернулись слёзы. Он наклонился и прижался губами к её, медленно и нежно. Затем, отстранившись он стал покрывать её щёки и веки невесомыми поцелуями, шепча слова любви и обожания. Внезапно она вздрогнула и ахнула. – Ой! Тома мгновенно отпрянул, а его глаза округлились от ужаса. Неужели он сделал что-то не так и ненароком причинил ей боль? – Что такое? Что-то не так? Юми взяла его руку и приложила к своему животу. – Чувствуешь? Под его ладонью произошло лёгкое, но отчётливое движение. Едва уловимое, но невероятно реальное. Их ребёнок подавал знак. Лицо Томы озарилось таким благоговейным восторгом, таким безграничным счастьем, что Юми почувствовала, как её сердце готово разорваться от любви. В его глазах стояли слёзы радости. – Вот видишь. – прошептала она, сама плача и смеясь одновременно. – Он говорит, что всё в порядке. И что папе нужно наконец-то успокоиться. Тома опустился на колени прямо на каменную дорожку сада, прижался щекой к её животу и прошептал: – Привет, малыш. Это твой папа. Тот самый беспокойный. Прости меня заранее... я буду сильно тебя опекать. Но я обещаю... я сделаю все, чтобы в твоей жизни всегда случались хорошие вещи. Юми гладила его волосы, глядя на звёзды, зажигающиеся на ночном небе. Она знала, что её беспокойный, сверхответственный, безумно любящий муж, возможно, никогда не успокоится, ведь вся суета – это его язык любви. Его способ построить для них, для их будущего ребенка, тот самый уютный и безопасный мир, полный чистоты, вкусной еды и безусловной преданности. И в этом была её бесконечная радость. Он был её любимым мужем. И скоро он станет отцом их ребёнка. И не было на свете большего счастья.
