Ветер воспоминаний

      Вечер в Ли Юэ был тихим и умиротворенным, последние лучи заходящего солнца окрашивали небо в нежные персиковые тона. Воздух был наполнен ароматом цветущих цветков Цинсинь и морского бриза. В такой час хижина «Бубу» обычно уже закрывалась для посетителей, но для одной особой гостьи ее двери всегда были открыты.       Мэйлин, искательница приключений из Гильдии, с облегчением переступила порог знакомой лавки. Ее тело ныло от усталости, а на руке и щеке красовались свежие царапины – незначительные, но досадные трофеи сегодняшнего столкновения со стаей хищных попрыгуньев на склонах горы Тяньхэн. В помещении пахло сушеными травами, воском и дорогими благовониями – уютный, знакомый запах, который всегда успокаивал её расшатанные нервы и расслаблял.       Травник Гуй стоял к ней спиной и проводил инвентаризацию в шкафчике с мазями. Повернувшись, он увидел девушку и лишь многозначительно хмыкнул, кивнув в сторону смотровой.       – Доктор внутри. – коротко сообщил он, возвращаясь к своему делу. – Только не задерживайтесь надолго, ему нужен отдых.       Мэйлин проскользнула мимо, чувствуя знакомое смешение вины и предвкушения. В задней комнате, служившей одновременно и лазаретом, и личным кабинетом Бай Чжу, царил идеальный порядок. На полках стояли аккуратные ряды банок со снадобьями, а в углу дымился небольшой чайник. Сам Бай Чжу сидел за столом, записывая что-то изящным почерком в толстый фолиант. На его плече, словно живой шарф, лежала белая змея Чаншэн. Ее зрачки-щелочки сузились при виде гостьи, но сам он не поднял глаз.       Его длинные зеленые волосы были собраны в небрежный пучок, а золотые очки в овальной оправе съехали на кончик носа. Наконец-то, мужчина поднял голову, и его змеиные золотистые глаза сразу же нашли Мэйлин. Мгновенная улыбка теплоты и облегчения сменилась на его лице выражением легкой, но отточенной до мелочей укоризны.       – И каким же ветром тебя занесло в такой час, моя неутомимая искательница? – его голос был мягким, но Мэйлин уловила в нем знакомые нотки беспокойства. Он отложил кисть и закрыл книгу.       Девушка сняла походный рюкзак и устроилась на стуле рядом с его столом. Она уже знала этот ритуал вдоль и поперёк.       – Обычным порывистым ветром с гор Тяньхэн. – вздохнула она, демонстративно показывая ему поцарапанную руку. – Попрыгуньи решили, что я слишком аппетитно выгляжу.       Бай Чжу покачал головой, вставая из-за стола. Он двигался с привычной, несколько утомленной грацией.       – Судя по всему, они были не так уж и неправы. – проворчал он, подходя к ней.       Его длинные, ловкие пальцы осторожно взяли ее за подбородок, повернув голову так, чтобы лучше видеть царапину на щеке. Мэйлин почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Даже после нескольких месяцев отношений его прикосновения заставляли ее трепетать.       – Это пустяки, Бай Чжу. – попыталась она отмахнуться.       – Пустяки, оставленные без внимания, имеют дурную привычку превращаться в проблемы. – отрезал он, его тон был мягок, но не допускал возражений.       Он отпустил ее подбородок и взял за руку, ведя ее за ширму, в свою небольшую рабочую зону, заставленными склянками и пучками сушеных трав, где он, как раз таки, проводил все процедуры.       – Сиди.       Мэйлин послушно устроилась на табурете, наблюдая, как он с привычной легкостью собирает нужные снадобья: баночку с густой зеленоватой мазью, чистые бинты и чашу с чистой водой. Она знала, какие усилия ему приходится прилагать, чтобы скрывать свою слабость и переживания. Чаншэн, проснувшись, с любопытством подняла голову и издала тихое шипение, будто дразня Мэйлин за ее неосторожность.       – И она тоже меня ругает. – улыбнулась Мэйлин, кивая на змею.       – Она умнее многих искателей приключений. – не поднимая глаз, парировал Бай Чжу.       Мужчина присел перед ней на корточки и принялся за работу. Сначала он влажной тряпочкой осторожно очистил раны от пыли и запекшейся крови. Его движения были аккуратными и точными, движениями хирурга, знающего каждую клеточку человеческого тела. Во время работы, его ворчание стало тише, превратившись в бормотание, полное профессиональных замечаний и тревоги. «...глубоко, могла задеть сухожилие... инфекция... а если бы упала с той скалы?.. Цици, та хоть зомби, а двигается осторожнее...».       Мэйлин слушала его, и сердце ее сжималось от странной нежности. Под этой маской вечной улыбки и доброжелательности скрывался человек, который искренне за нее волновался. Она видела, как напряжены его плечи, как бледна его кожа. Чаншэн на его шее медленно повернула голову и посмотрела на девушку, словно говоря: «Ну вот, опять ты его довела».       Убрав тряпку, он тонким слоем нанес мазь. Она была прохладной и пахла мятой и чем-то горьковатым.       – Боже, твое лекарство горькое даже в виде мази. – скривилась Мэйлин, заранее морщась. – Ужасно горькое, аж нос щиплет. Это даже хуже, любой болезненной рана.              Уголки губ Бай Чжу дрогнули в едва уловимой улыбке.       – Хорошее лекарство должно быть горьким. Как и хорошие советы. Ты не должна так рисковать, Мэйлин. Каждый раз, когда ты уходишь на задание, я... – он запнулся, отводя взгляд, будто проверяя, хорошо ли лежит бинт на ее руке. – Я провожу весь день, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, ожидая, что вот сейчас она откроется и на пороге появится вся в синяках и ссадинах моя отчаянная дурочка.       Его слова, произнесенные тихим, почти срывающимся голосом, тронули ее сильнее, чем любая страстная речь. Она знала, что за его вечной улыбкой и спокойствием скрывалась тревога, проистекающая из его собственной хрупкости и той цены, которую он платил за свою силу.       – Я обещаю быть осторожнее. – прошептала она, кладя свою свободную руку ему на плечо. – Просто... мора и слава сами себя не заработают. А мне хочется быть достойной тебя. Великого доктора Бай Чжу.       Он наконец поднял на нее взгляд, и в его золотистых глазах она увидела бурю эмоций – нежность, досаду, бесконечную заботу и ту самую, тщательно скрываемую боль, о которой знали лишь он, Чаншэн да, пожалуй, травник Гуй.       – Ты и так достойна, Мэйлин. Ты – единственное сокровище, которое мне нужно, и самое хрупкое, и самое бесценное. Мне не нужны твои моры, мне нужна ты. Целая и невредимая.       Закончив перевязку, он не отпустил ее руку, а поднес ее к своим губам и мягко, почти что благоговейно, поцеловал повязку. Этот нежный, почти невесомый жест заставил ее сердце забиться чаще.       Затем он поднялся, все еще держа ее руку в своей, и посмотрел на нее с таким обожанием, от которого у нее перехватило дыхание.       – Ты проделала долгий путь. Должно быть, ты голодна.       Он подвел ее к небольшому столику в задней комнате, где всегда стояли три тарелки с закусками. На двух больших тарелках лежали пирожки баоцзы и сладкие лепешки, а на маленькой – порция, явно предназначенная для Цици и Чаншэн. Бай Чжу взял с одной из больших тарелок пару самых аппетитных на вид паровых булочек и положил их на маленькую тарелочку для Мэйлин.       – Ешь. А потом расскажешь мне о своих приключениях. Все, кроме драк с попрыгуньями. – сказал он, наливая ей чашку ароматного чая.       Они сидели так долго, в тишине вечера, нарушаемой лишь потрескиванием свечей и тихим шипением Чаншэн. Мэйлин ела и рассказывала о видах с вершин, о найденных редких минералах, о смешных случаях с другими искателями. Бай Чжу слушал, его улыбка становилась все более естественной, а в глазах теплело.       Когда она закончила, он вдруг сказал:       – Знаешь, сегодня ко мне привезли партию редких целебных корней из Сумеру. Травник Гуй уже почти все разобрал по полкам, но я оставил кое-что для тебя. – он достал из-под прилавка маленький, изящно украшенный флакон. – Это бальзам. От синяков. Он... не такой горький.       Мэйлин взяла флакон, и ее глаза наполнились слезами. Это был пустяк, мелочь, но в ней был весь он – ее заботливый, ворчливый, бесконечно любящий доктор.       – Спасибо. – прошептала она, вставая и обнимая его. Он притянул ее к себе, и его запах – трав, старой бумаги и чего-то неуловимого, только его – окутал ее.       Он наклонился, и его губы коснулись её лба, затем виска, щеки и наконец-то нашли её губы. Поцелуй был нежным, почти невесомым, но спустя секунду мужчина медленно его углубил, почувствовав, как она отвечала на его ласку. Его руки опустились вниз по девичье талии и остановились на бедрах, слегка сжимая их, чтобы притянуть ближе.       Мэйлин, тихо выдохнула в его рот, мгновенно тая в объятиях возлюбленного. Она выгибается, прижимаясь к нему ближе и обвивая руками его шею. Пальцы слегка касаются волос на затылки и ласково поглаживают нежную кожу.       Чаншэн, почувствовав, что момент становится слишком интимным для ее вкуса, решила вмешаться. Она резко дернула головой и тыкнулась носом в щеку Бай Чжу, толкая его лицо вбок.       Пара тут же отпрянула друг от друга, широко раскрыв глаза. Бай Чжу покраснел так, что это было видно даже при тусклом свете, что было поразительным контрастом с его обычно бледной кожей. Он смущенно поправил очки.       – Ч-Чаншэн! – с легким укором он прошептал змее, которая смотрела на них с видом полного невинного удовлетворения.       Мэйлин сначала фыркнула, а потом рассмеялась. Тихий, счастливый смех, который вырвался из самой глубины ее души. Вечно спокойный и невозмутимый доктор прямо сейчас был красным, как помидор, от смущения, и только ей было позволено видеть его таким. Привилегия, которой она будет дорожить всю свою жизнь.       – Вот уж действительно, – сквозь смех проговорила она, – хороший врач хранит секреты, а его змея... устраивает сюрпризы.       Бай Чжу покачал головой, но его смущение постепенно сменилось теплой, настоящей улыбкой, которую он редко позволял себе. Он снова взял ее за руку, но на этот раз не как врач, а как возлюбленный.       – Дурочка моя. – сказал он ласково, без тени упрека. – Обещай мне, что будешь возвращаться. Всегда. Даже если это будут всего лишь царапины. Чтобы я мог поворчать. Чтобы я мог... быть уверен, что ты в безопасности.       – Обещаю. – ответила Мэйлин, прижимаясь к его груди и слушая спокойный ритм его сердца. – А пока, приготовишь мне ещё моего любимого чая?       – Для тебя – с превеликим удовольствием.       Бай Чжу в последний раз целует её в макушку и идёт к стеллажу в углу, чтобы достать чайный набор. А сама девушка устраивается на кресле, наблюдая за его действиями с глупой, влюбленной улыбкой. Даже самое горькое лекарство его любви было слаще любой сладости в Ли Юэ.       В ту ночь аптека «Бубу» закрылась раньше обычного. А в ее задней комнате, где пахло травами и надеждой, за чашкой горького, но целебного чая сидели двое: уставший врач с тайной, которую он нес на своих плечах, и бесстрашная искательница приключений, чье сердце нашло в нем свой вечный приют. И даже вечная змея, свернувшись калачиком на полке, казалось, довольно посапывала, охраняя их тихое, хрупкое счастье.