Ветер воспоминаний

      Воздух в лесу Авидья был густым и сладким, наполненным ароматом влажной земли, цветущих падисар и далёким, едва уловимым запахом дождевой тучи, собиравшейся где-то за кронами гигантских деревьев. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотный полог листвы, рисовали на земле причудливые золотистые узоры.       Тигнари шёл по знакомой тропе своим обычным деловым шагом, его тёмно-зелёный хвост мерно покачивался в такт шагам, а большие заострённые уши чутко улавливали каждый звук леса: щебет птиц, стрекот цикад, шелест листьев под лапками пробегавшей ящерицы. Он был на патруле. Его взгляд, острый и внимательный, выискивал малейшие признаки беспорядка – не затушенный костёр, мусор, повреждённые растения.       Позади него, стараясь не отставать, почти бежала Глория. Её светлое платье казалось ярким пятном в изумрудной зелени леса. Она дышала немного учащённо, и на щеках играл румянец.       – Тигнари, подожди! – позвала она, спотыкаясь о корень. – Ты же не на патрулирование с отрядом вышел, можно и помедленнее!       Тигнари обернулся, и его серьёзное выражение лица смягчилось при виде её сияющих, полных азарта глаз. Он протянул ей руку в джентельменском жесте.       – Прости, мой цветок. Я забываю, что не у всех такие длинные ноги и привычка к ходьбе по этим тропам. – он помог ей перешагнуть через путаницу корней, и его пальцы на мгновение задержались на её запястье, тёплые и надёжные. – Но если уж ты решила составить мне компанию, то постарайся смотреть под ноги. Лес не прощает невнимательности.       – Мне было скучно одной. – призналась Глория, сжимая его руку. – А твой дом такой тихий, когда тебя нет. И книги все твои про споры грибов я уже перечитала. По два раза!       Он рассмеялся, коротко и тихо, и этот звук напомнил девушке журчание лесного ручейка.       – Тогда считай это практическим занятием. Смотри.       Он остановился и аккуратно, чтобы не повредить, отвёл в сторону ветку куста, усеянную мелкими нежно-голубыми цветами. Глория ахнула. Внутри, на широком листе, сверкала на солнце капля росы, словно крошечный алмаз, а вокруг неё суетились три крошечных, переливающихся всеми цветами радуги жучка.       – Это златоглазки. – прошептал Тигнари, его голос приобрёл тот особый, лекторский тон, который появлялся, когда он говорил о том, что любил. – Их личинки – лучшие защитники леса от тли. А этот бледно-голубой цветок – сонный колокольчик. Его нектар обладает удивительными успокаивающими свойствами. Если аккуратно собрать его на рассвете...       Он говорил, а Глория слушала, глядя то на жучков, то на его профиль. В такие моменты парень преображался. Его обычно спокойные, слегка отстранённые глаза начинали буквально гореть внутренним светом. Она видела, как разглаживаются морщинки у его глаз, вызванные концентрацией, и как его уши чуть подрагивают, улавливая что-то важное в его рассказе. Она любила эти моменты больше всего – когда он делился с ней своей вселенной, своим миром, полным жизни и гармонии.       Они шли дальше, и Тигнари периодически останавливался: то, чтобы показать ей редкий гриб руккхашава, прятавшийся в дупле, то, чтобы объяснить, по какому принципу лианы обвивают деревья. Он был бесконечно терпелив, отвечая на её бесконечные «почему» и «как», и каждый раз его рука находила её руку, словно проверяя, что она всё ещё здесь, с ним и в безопасности.       Внезапно его уши резко дёрнулись, и выражение лица снова стало сосредоточенным и строгим.       – Слышишь? – тихо спросил Тигнари.       Глория прислушалась. Доносился приглушённый смех и треск веток.       – Люди. И судя по звуку, не самые осторожные.       Он потянул её за собой, двигаясь теперь бесшумно, как тень. Они вышли на небольшую поляну, где двое молодых людей, студентов Академии, судя по их одежде, пытались разжечь костёр прямо на корнях древнего дерева адхигамы, используя для растопки сухие ветки с куста, который Тигнари на днях высаживал для укрепления склона.       Тигнари вздохнул. Глория почувствовала, как напряглись мышцы его руки.       – Подожди здесь. – сказал он ей, и его голос снова приобрёл металлические нотки, те самые, что заставляли нарушителей пожалеть о своём рождении.       Командир лесных рейнджеров вышел на поляну. Последовала короткая, но ёмкая «Лекция о навыках выживания в дикой природе», насыщенная такими терминами, как «экологический баланс», «эрозия почвы» и «пожароопасность». Студенты стояли, понурив головы, как пойманные зайцы. Тигнари не кричал, но его спокойный, веский голос, полный разочарования, действовал сильнее любого крика. В итоге он заставил их не только затушить едва разгоревшийся огонь, но и аккуратно собрать весь мусор по периметру поляны.       Когда он вернулся к Глории, прятавшейся за деревом, на его лице было смешанное выражение – усталость и удовлетворение.       – Иногда кажется, что проще иметь дело с больным плесенником, чем с нерадивыми студентами. – проворчал он, проводя рукой по волосам.       Глория не сдержала смешка. Она подошла к нему и, встав на цыпочки, погладила его по большому чёрному уху. Оно дёрнулось от неожиданности.       – Но ты справился блестяще, лесной страж. – прошептала она. – Я почти почувствовала себя виноватой, хотя просто стояла и смотрела.       Его суровость растаяла под её прикосновением, как утренний туман под солнцем. Он наклонился и упёрся лбом в её плечо, ища утешения.       – Спасибо, что ты здесь. – пробормотал он. – Ты не даёшь мне окончательно превратиться в ворчливого старика.       – О, я думаю, ты уже им стал. – поддразнила она. – Просто очень милый ворчун.       Он поднял на неё взгляд, и в его глазах заплясали весёлые искорки. Внезапно парень просунул руки под неё, одной обхватил её колени, а другой поддержал спину, и без труда поднял её.       – Эй! – вскрикнула она, обвивая его шею руками. – Что ты делаешь?       – Показываю тебе кое-что красивое. Чтобы компенсировать испорченное нарушителями настроение.       Он понёс её по тропинке, которая вела вглубь леса, к месту, куда редко ступала нога человека. Вскоре они вышли к небольшому водопаду, который низвергался в изумрудную заводь, окружённую гигантскими листьями падисары. Воздух здесь был напоён прохладой и звонким шумом воды. На мшистом берегу, под навесом скалы, росли приземистые кусты с крупными, бархатистыми цветами глубокого фиолетового цвета, испещрёнными серебристыми прожилками. Они светились мягким светом в тени, словно звёзды, упавшие с неба.       – О, Боги... – выдохнула Глория, когда Тигнари осторожно поставил её на ноги. – Это... невероятно.       – Это лотос кальпалата. – тихо сказал Тигнари, подходя к цветам. – Очень редкий вид. Он цветёт раз в несколько лет и всего на одну ночь. Его свет – это результат взаимодействия его клеток с особыми спорами грибов в этой почве. – он обернулся к ней, и его лицо было озарено не только светом цветов, но и какой-то глубокой, тёплой нежностью. – Я нашёл их несколько недель назад и ждал... ждал, чтобы показать их тебе.       Глория смотрела на него, и сердце её забилось чаще. Он был здесь, её учёный, её лесничий, её неловкий, гениальный, бесконечно преданный тому, что любит, Тигнари. Он привёл её в самое сокровенное место своего мира, чтобы подарить ей кусочек его чуда.       Она подошла к нему, не в силах вымолвить ни слова. Она взяла его лицо в свои ладони, чувствуя под пальцами мягкую кожу и твёрдые скулы. Он замер, его глаза широко распахнулись, отражая фиолетовое сияние цветов и её лицо.       – Тигнари... – прошептала она, прежде чем поцеловать его.       Её губы были мягкими и тёплыми, они двигались осторожно, почти несмело, давая ему время отреагировать. Сначала он застыл от неожиданности, его тело напряглось. Но затем, с тихим вздохом, словно сдавшись чему-то неизбежному и прекрасному, он ответил.       Его руки обняли её за талию, притягивая ближе. Его поцелуй стал увереннее, глубже. Он пах лесом – дождём, землёй, диким мёдом и чем-то неуловимо своим, тёплым и знакомым. Глория почувствовала, как по её спине разливается тепло и бегут мурашки, а в груди закипает странная, сладкая смесь нежности и желания. Она растаяла в его ласке, потеряла счёт времени, забыла, где они находятся. Весь мир сузился до шума водопада, свечения лотосов, твёрдых мышц его плеч под её ладонями и вкуса его губ.       Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, то прижались лоб к лбу, не желая пока разъединять объятия. Их дыхание сплеталось в такт, неровное и быстрое.       – Я... – начал Тигнари, и его голос был хриплым, сбитым с толку. – Это было очень неожиданно, но определенно приятно и лестно.       Глория рассмеялась, счастливая и растерянная.       – Неужели? Может мне тогда чаще тебя целовать? – переспросила она, поглаживая пальцами его плечо в игривом жесте.       – Определённо. – он прошептал, и его уши нервно подрагивали. – Это было сродни тому, как... прочитать самую важную книгу в мире и понять её с первого раза. Без единого слова.       Она прижалась щекой к его груди, слушая бешеный стук его сердца, который, она знала, был эхом её собственного.       – Я люблю тебя, моя большая пустынная собака. – прошептала она, вспомнив одну из его детских историй.       Парень рассмеялся, и его смех на этот раз был полным и свободным, эхом, разнёсшимся под сводами леса. Они ещё долго простояли так, наслаждаясь интимным моментом, но затем решили, что пора двигаться дальше, если они поскорее хотят закончить патрулирование.       Тигнари то и дело останавливался: то чтобы поправить сломанную ветку молодого дерева, аккуратно подвязав ее, то чтобы собрать в мешочек несколько образцов грибов, бормоча себе под нос что-то об их микоризных связях. Глория следовала за ним, как тень, изредка задавая вопросы, но чаще просто наслаждаясь его присутствием и окружающей красотой.       Внезапно с неба упала первая тяжелая капля, затем вторая. Тигнари нахмурился, его уши нервно подрагивали. Ветер, которого он так не любил, заставил листья зашелестеть громче.       – Надо искать укрытие. – сказал он, и его голос прозвучал чуть более напряженно. – Гроза близко.       Парень взял Глорию за руку, и его пальцы сжали ее ладонь крепче. В этой хватке она ощутила его внезапную тревогу и беспокойство. Они почти побежали по тропинке, петляющей между деревьями. Глория видела, как он вздрагивал от каждого нового раската грома, доносившегося издалека. Ее сердце сжалось от нежности. Этот сильный, компетентный лесничий, способный одним взглядом привести в трепет любого нарушителя, был так уязвим перед простой грозой.       Вскоре они наткнулись на небольшой грот, скрытый завесой ползучих лиан. Тигнари быстро раздвинул их, пропуская Глорию внутрь, и сам последовал за ней, как только первые по-настоящему тяжелые капли дождя забарабанили по листьям.       Пространство внутри было небольшим, сухим и по-своему уютным. Воздух был спертым. В нем ощущались ароматы плесени и влажной землей. Снаружи разыгралась настоящая буря. Ветер выл, молнии на секунды озаряли все вокруг ослепительным светом, а гром гремел так, будто небеса разрывались на части. При каждом новом раскате Тигнари невольно съеживался, его хвост пушистым облаком обвивался вокруг его ног, а уши прижимались к голове.       Глория молча присела рядом с ним на каменный выступ. Она не говорила пустых слов утешения, не пыталась шутить. Вместо этого она просто взяла его руку в свои и медленно, нежно стала водить пальцами по его ладони, рисуя невидимые узоры. Сначала он был напряжен, все его внимание было приковано к буре снаружи. Но постепенно, под ее настойчивым, спокойным прикосновением, мускулы его спины и плеч начали расслабляться.       Он повернул к ней голову. Вспышка молнии осветила его лицо – бледное, с широкими зрачками, в которых читался страх, но также и глубокая благодарность.       – Прости. – прошептал он. – Это так... нелепо.       – Ничуть. – так же тихо ответила Глория. Она подняла руку и коснулась его щеки, проводя пальцем по линии скулы. – У каждого есть свои слабости. Мне нравится, что ты можешь быть таким рядом со мной. Можешь позволить себе быть уязвимым. Твоё доверие значит для меня многое.       Ее слова, казалось, растворили последние остатки его напряжения. Он наклонился, прильнув лбом к ее плечу, и Глория ощутила мягкую текстуру его волос и прохладу его кожи. Она обняла его, одной рукой продолжая гладить его спину, а другой запустив пальцы в его темно-зеленые волосы у самых корней, перебирая локоны в ласковом жесте.       Так они сидели несколько долгих минут, пока буря постепенно начинала стихать. Гром откатывался дальше, дождь превратился из ливня в мягкий шепот. В гроте стало почти тихо, слышалось только их ровное дыхание и последние капли, стекающие с лиан.       Тигнари медленно поднял голову. Прежний страх в его глазах растворился и сменился глубокой благодарностью и другими, более глубокими и сильными чувствами. Он смотрел на Глорию так, словно видел ее впервые – всю ее преданность, ее безрассудное желание быть рядом, ее тихую поддержку.       – Глория. – его голос был низким и чуть хриплым. Он прикоснулся к ее подбородку, осторожно направляя ее лицо к своему.       Сначала он коснулся губами её скулы, затем носа и наконец-то захватили в свой плен её манящие и столь желанные губы. Глория тут же подалась ему навстречу, зарываясь пальцами в его волосы. Их губы двигались в медленном танце, полном любви и нежности. Она приоткрыл свой рот, и он заскользил своим языком по её губам, углубляя такой сладкий поцелуй. Руки обхватили её подбородок, наклоняя его слегка в бок, чтобы увеличит напор поцелуя, отчего дыхание обоих сбилось и стало прерывистым.       Время замерло, словно давая возлюбленным насладиться моментом. Все проблемы отошли на задний план. В этот момент не было ни леса, ни грозы, ни их прошлого. Была только эта близость, это взаимопонимание, эта тихая радость от того, что они были вместе.       Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, Тигнари не отстранился сразу. Он прильнул губами к ее лбу, оставив после себя приятные покалывающие ощущения на коже.       – Спасибо. – прошептал он единственное слово, надеясь, что она поймёт всю глубину его чувств к ней.       Глория улыбнулась, ее щеки порозовели. Она поняла и ответила взаимностью.       – Всегда.       Они вышли из грота, когда дождь уже почти прекратился. Лес сиял свежестью, каждая капля на листьях переливалась в пробивающихся лучах солнца, словно миллионы крошечных алмазов. Воздух был чистым и пьянящим.       Тигнари, снова полностью собранный и спокойный, вдруг остановился у огромного дерева адхигамы. Он что-то искал в кармане своего плаща и наконец извлек небольшой, старый, покрытый царапинами и потертостями предмет.       – Держи. – он протянул Глории маленькое увеличительное стекло. – Это... мой первый научный инструмент. Мама подарила.       Глория с благоговением взяла его. Стекло было теплым от его прикосновения.       – Я хочу, чтобы оно было у тебя. – продолжил Тигнари, глядя куда-то в сторону, и кончики его ушей заметно покраснели под шерстью. – Чтобы ты могла разглядывать все эти мельчайшие детали, когда гуляешь одна... или со мной. Чтобы ты тоже могла видеть всю эту красоту.       Это был самый трогательный и самый романтичный подарок, который она когда-либо получала. Глория сжала увеличительное стекло в ладони, чувствуя, как непрошенные слезы наворачиваются на глаза. Временами она была слишком сентиментальной.       – Я буду хранить его, как зеницу ока. – пообещала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы оставить быстрый, нежный поцелуй в уголке его рта.       Тигнари снова улыбнулся, на этот раз широко и без тени смущения. Его хвост весело подрагивал. Он взял ее за руку, и они пошли дальше по мокрой тропинке, их пальцы переплетены, а впереди их ждал весь лес, сияющий и прекрасный, и дорога домой.