Зверь снаружи. Кто внутри?

      Ранен измученный Зверь,       Встал на распутье и ждёт.       Знает, что гибель его       Здесь непременно найдёт.              В про́клятой шкуре застрял…       Кто он? И кем раньше был?       Делал кому-то добро?       Верил и, может, любил?       Смерть его из серебра,       Сердце безумно стучит.       Полная в небе Луна       За неизбежным следит.       Память подводит и врёт…       Вспышка — и снова провал.       Вспомнил, как страстно любил,       Губы Её целовал.       Волосы цвета охры       Да изумруд на руке.       Вот оно счастье его       В свадебном белом венке.       Смотрит Охотник в глаза,       Видит смертельный оскал.       Мысли уже ни к чему.       Каждый найдёт, что искал.       Ivan Pekonkin       Это полнолуние было по-своему особенным. Гарри Поттер, как и обещал, должен был уехать в небольшой городок Шотландии, чтобы посетить магловский Цирк Уникальностей.       Грегори, при всём своём желании, не мог провести эту ночь в поместье, ведь у его жены Линди всё ближе подходил срок родить, и для всех это событие было особенно волнительным и важным. Гермиона почти уверена: Гойлы боялись, что их первенец будет заражён, но Грегори усиленно показывал невозмутимость и уверенность, что всё будет хорошо — ради Линди. Да и Лайнес вселяла в молодых родителей надежду, ведь дочь Малфоев была абсолютно нормальным ребёнком, что очень вдохновляло Грегори. Но Линди считала, что мать-оборотень может передать свой недуг малышу, и убедить её в обратном могло только время.       Гермиона ещё раз обошла поместье, испытывая бесконтрольный страх. Она обновила защитные чары везде, где только было можно, но тревожное чувство не покидало. У неё даже была запоздалая мысль, что было бы неплохо провести ночь в приюте для заражённых — это намного безопаснее — и ступая по собственному дому, она ругала себя за поздно пришедшую мысль.       Свет. Она всегда освещала коридоры и холл, все комнаты, куда входила, чтобы было легче справляться с волнением и опасениями. Каким бы уверенным мракоборцем она ни была прежде, страха не была лишена. Гарри всегда напоминал ей, что страх, это нормально — она сама ему это твердила ещё со школы, — но эта поддержка была очень дорога ей.       Больше всего её беспокоило огромное количество комнат в доме. Часто она, проходя по коридорам и бросая взгляд на каждую, задавалась вопросом: зачем их столько? Ведь в каждой можно было спрятаться и жить хоть неделю, и никто не заметит, ведь не было никакой необходимости посещать все эти помещения. Гермиона вздохнула и остановилась возле первой попавшейся. Она открыла дверь, включила свет. Скептически фыркнула:       — Выкинь этот бред из головы, будь любезна. Ночи не хватит проверить все.       И даже немного нервно, с досадой, захлопнула дверь. Она применила Гоменум Ревелио, обнаружив в доме двух единственно важных людей, на этом и успокоилась.       Она навестила комнату Лайнес. Дочка сладко спала в своей кровати под балдахином. Стоило девочке чуть подрасти, и она захотела себе постель, как у принцессы — большую, с высоким матрасом и полупрозрачным светло-розовым балдахином. Гермиона улыбнулась. Драко обожал дочь и был готов исполнить любой её каприз. Он потратил несколько часов, чтобы прошерстить вместе с ней несколько каталогов с мебелью и аксессуарами для спальни девочки. Он был терпелив даже тогда, когда малышка не могла выбрать, что ей нравится больше: кровать с высоким изголовьем или с низким, узор из цветов или звёзд, розовый или голубой цвет белья и балдахина.       Любуясь спящей дочерью, Гермиона внутренне трепетала от нежности. Внезапно она подумала о том, что Лайнес, хоть она ещё совсем маленькая четырёхлетняя девочка, очень скоро повзрослеет. Тянущая тоска тронула душу, захотелось хоть на мгновение вернуть тот момент, когда она впервые улыбнулась, впервые сказала «папа», взять на руки крохотный комочек счастья.       — Кажется, у нас проблемы, Драко Малфой, — с лёгкой усмешкой прошептала Гермиона. — И навязчивая картинка запечатлелась в сознании: маленький светловолосый мальчик, тянущий к ней ручки. Сердце сжалось от счастья. — А почему бы и нет, — шепнула она и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.       Но в тот же миг тревога снова закралась в душу. Гермиона спустилась в гостиную. Оглядевшись, пошла в подземелья. Её поразило увиденное. Драко расхаживал по своей камере из угла в угол. Шерсть на его теле колыхалась при движении, дыхание было тяжёлым, загнанным. Он сразу заметил её, взглянул сердито.       — Что ты? — тихо спросила она сквозь решётчатое окно, и он, гремя цепями, подошёл ближе.       Внезапно он ударил лапой по двери, проскрежетав по железу когтями.       — Ты знаешь, это против правил, — с досадой вздохнула Гермиона. — Я не могу тебя выпустить.       Драко тихо зарычал, скаля клыки.       — Знаю, мне тоже не по себе, — как можно спокойнее произнесла она. — Но эта ночь может пройти совершенно так же, как и все. Мы просто себя накрутили, верно? Не без повода, конечно.       Он снова ударил в дверь лапой, настойчиво глядя ей в глаза.       — Драко, пожалуйста, не надо, — с мольбой простонала она. — Я знаю, что ты не опасен — все это знают, — но есть правила. Мы сами их установили, помнишь?       Он разочарованно вздохнул, отвернулся и направился к своей удобной кушетке. Он лёг, но снова с надеждой взглянул ей в глаза.       — Всё будет хорошо. — Гермиона улыбнулась и отправилась по коридору обратно.       Но на сердце всё равно было тяжело. Она снова думала, что находиться в доме не безопасно. Думала, что было бы правильнее быть поближе к Лайнес и Драко, а не разрываться между ними в этом огромном доме.       Гермиона уже хотела подняться в комнату дочери, когда в камине послышался шум. Все знают, что сегодня он закрыт, кто бы это мог быть? Она бросила взгляд на часы, стоящие на каминной полке — половина первого ночи. Странно. Но в то же время, разве чужак или маг со злонамерениями станет рваться в дом так открыто? Может быть, Гойл всё-таки решил прийти? Эта обнадёживающая мысль обрадовала. Шум повторился. Кто-то явно желал её навестить. Но ведь она готова, верно? Гермиона вдохнула поглубже, встала в боевую позу, направив палочку на камин, и открыла доступ.       Шум — и в зелёном пламени возник Гарри.       — Ты с ума сошёл? — засмеялась она. — Разве можно ходить в гости в такое время? Как ты?       — Привет, Гермиона. — Он робко улыбнулся. — Извини. У меня ЧП. Даже не знал, куда пойти.       Гермиона нахмурилась, чуть прищурилась.       — Что случилось? — неуверенно спросила она.       — Поссорились с женой. Пришёл, видите ли, поздно. — Он с грустью вздохнул, вошёл в гостиную и уселся в её любимое кресло. Гермиона покосилась на то, в которое он садился обычно. Она шокировано, не моргая, уставилась на друга.       — Но это же обычная практика. Тем более сегодня. Ты разве её не предупредил, что отправишься в цирк? И вообще... как она могла? — Гермиона растерянно медленно опустилась в кресло напротив.       — Очевидно, чаша её терпения переполнилась, — повёл плечом Гарри. Гермиона с досадой вздохнула.       — Да, я помню. Она бывает слишком требовательна. Прости, но я не могу не спросить, ты видел того парня? — Внутри у неё всё замерло в нетерпении.       Гарри какое-то время смотрел на неё, будто собирался с мыслями, а потом выпалил:       — Нет. Его там не было.       Гермиона разочарованно всплеснула руками.       — Как жаль! Придётся ловить его в следующее полнолуние. Может, Мёрфи сообщил этому оборотню, что Драко им интересовался, и парень сбежал? Ох, это совсем не кстати.       Повисла долгая молчаливая пауза. Это было немного странно. Гарри обычно делится впечатлениями от своих путешествий, тем более незапланированных. Ей казалось, что посещение Цирка Уникальностей не такое уж рядовое событие. Гермиона ощутила себя немного потерянной.       — Так почему ты пришёл? — неуверенно начала она. — Не думаю, что Джинни могла выставить тебя за дверь.       — Знаешь, я подумал, что пора дать ей понять, кто в доме главный, — сердито сдвинув брови, заговорил Гарри, и у Гермионы внутри ёкнуло от неожиданности заявления, это было так не похоже на него, ведь в семье её друг был особенно покладист и терпелив. — В конце концов я — мужчина, я решаю, как мне поступать. Позволишь у вас переночевать?       Гермиона беспомощно приоткрыла рот, поймала тяжёлый ком воздуха, неловко вдохнула. Её просто потрясало поведение друга.       — Да, конечно, — с трудом выдохнула она. — Только, Гарри... Ты не думаешь, что было бы лучше решать всё... вместе. Помириться. Вы никогда раньше...       Он вдруг отвернулся, бросив взгляд на камин.       — Не хочешь его закрыть? — тихо спросил он.       Уклонился от ответа. Гермионе стало неприятно. Она и не знала, что может так переживать за отношения друзей, ведь прежде они не ссорились всерьёз, и уж тем более Гарри не уходил из дома. Как же так?       Гермиона поднялась, наложила на камин запирающие чары и снова взглянула на друга, который сосредоточенно взирал на волшебную палочку в её руке. Потом он перевёл на неё какой-то странный отрешённый взгляд. В сердце будто укололо.       — Всё будет хорошо, Гарри, — попыталась его подбодрить Гермиона. — Вы обязательно помиритесь, Джинни осознает, что не права. Она ведь прекрасно знает, чем ты занимаешься. Ты — мракоборец.       Он продолжал буравить её пустым взглядом. Мороз прошёл по коже, Гермионе стало совсем не по себе.       — Не беспокойтесь, миссис Малфой, — с какой-то неожиданной иронией ответил он, но потом улыбнулся и поднялся из кресла. — Я и сам уверен, что всё будет хорошо, просто... мне нужно время. Выделишь мне комнату? Знаю, у тебя полно места.       Это было даже странно. Почему-то Гермиона ожидала, что друг предложит подменить её, как делал всегда. Начнёт настаивать, что ей необходимо поспать, а он позаботится о безопасности, ведь Гарри был в курсе всех угроз, сыпавшихся на голову семьи Малфой. Но он тут же снял очки, зажмурился потёр пальцами переносицу.       — Устал безумно, — уточнил он.       — Да. Идём наверх, — всполошилась она. — Хочешь поесть или чаю? Я могу...       — Нет, — как-то немного раздражённо, но тихо ответил Гарри. — Я просто хочу лечь и забыть этот день, как страшный сон.       — Конечно, извини, — вздохнула Гермиона. — Ты прав, лучше всего просто хорошенько отдохнуть. Возможно, завтра всё это покажется не таким существенным... — Она вдруг заметила, как уголок его губ нервно дёрнулся. Похоже, раздражение было сильнее, чем он хотел показать. Гермиона сделала приглашающий жест в сторону выхода из гостиной.       Гарри медленно обошёл её и направился к двери. Его походка была немного странной. Какой-то неуверенной. Посреди холла он остановился, нерешительно взглянул на лестницу, ведущую наверх, шагнул на ступень.       — У тебя новый пиджак, — неожиданно для себя заметила Гермиона. — Ты нечасто балуешь себя покупками.       — Это... подарок жены, — ровным тоном ответил друг, поднимаясь по лестнице.       — Она любит тебя, — снова решила поучаствовать Гермиона. — То, что между вами произошло, просто какое-то недоразумение.       — Вероятно, — холодно ответил Гарри. — Если хочешь, выдели мне комнату поближе к Лайнес, — неожиданно предложил он. — Тебе будет спокойнее, если я буду с ней рядом, так ведь? Мало ли что.       Гермиона тяжело сглотнула, продолжая буравить взглядом спину впереди идущего друга. Конечно, дополнительная защита им не помешает. Гарри один из самых успешных мракоборцев, он её лучший друг и ответственный человек, всегда готовый прийти на помощь любому, кто попал в беду. Она испытала глубокую благодарность. Он остановился посреди коридора, обернулся, попытался улыбнуться и спросил:       — Куда дальше?       — Напротив детской свободная комната, — ответила Гермиона, рассчитывая, что Гарри тут же сориентируется, ведь он как никто другой знал расположение помещений в доме — за все эти годы исследовал поместье вдоль и поперёк. Но он на удивление скромно потупился и ответил:       — Я сегодня просто гость, ты хозяйка. — Теперь он сделал приглашающий жест, предлагая ей пройти вперёд.       — Какие церемонии! — усмехнулась Гермиона и пошла впереди.       — Как там Малфой? — послышался вопрос за спиной.       — Беспокоится, — честно ответила она. — Статьи, то письмо... Всё это страшно его заводит. Особенно, когда приходится сидеть на цепи. Ужасно чувствовать себя беспомощным.       Гарри кивнул. Не заинтересован. Так — из вежливости спросил. Ей немного неприятно, но друга можно понять, ведь они с Джинни ещё ни разу не ссорились настолько серьёзно. Гермиона ощутила вину, наверное, если бы не поездка в цирк, никакого конфликта могло и не случиться. Тем более что это мероприятие оказалось безуспешным. Гермиона вздохнула, пропуская друга в комнату, включая свет и осматривая помещение. Спальня не такая обширная, как её будуар, но ведь вполне достойная.       — Уверен, что не хочешь подкрепиться? — уточнила она.       — Нет-нет, — покачал он головой и достал из кармана серебряную маленькую фляжку, сделал глоток.       Гермиона встревожилась не на шутку.       — О нет! Только не говори, что ты начал пить. Гарри...       — Не обращай внимания, — вздохнул Поттер. — Обещаю, это первый и последний раз.       Он устало улыбнулся, взглянул на кровать.       — Уверен, она очень удобная.       — Да. Ты должен отдохнуть. Завтра расскажешь, как всё прошло в цирке.       — Уверена, что Лайнес уже спит? — вдруг спросил он, и Гермионе стало немного тревожно. — Можно её повидать?       Интерес его был очень внезапным. Гермиона замешкалась.       — Конечно, спит. Гарри, уже глубокая ночь.       — Соскучился по крестнице. — Он снова вымученно улыбнулся.       — Мы обставили её комнату, — отчего-то вдруг вспомнила Гермиона и её, как любую ревностную хозяйку, охватило предвкушение. — Драко так старался. Хочешь взглянуть?       — Конечно.       Гарри ринулся на выход из комнаты, забыв о желании лечь спать. Что-то неприятно беспокоило, но Гермиона не могла понять, что именно. Возможно, она не хотела, чтобы Лайнес заметила, что крёстный выпил. Но она же спит. Какая-то глупая мысль. Но Гермиона уже открыла комнату дочери, сняв запирающие чары. Она наблюдала, как Гарри обвёл детскую быстрым взглядом. Понимала, что мужчине вряд ли это всё интересно.       — Здесь мило, — улыбнулся он и, не торопясь, направился к постели крестницы.       Он смотрел на неё всего минуту, немного нахмурившись, будто уйдя в себя.       — Наверное, — задумчиво прошептал он, — у меня тоже когда-нибудь могла бы быть дочь.       — Конечно! — взволнованно выдохнула Гермиона. — Гарри, всё наладится! Вот увидишь, вы помиритесь, и Джеймс ваш первенец, но вполне может быть, что у вас будут ещё дети. Я очень хочу...       Она осеклась, улыбнулась, скрывая свою маленькую мечту.       — Чего ты хочешь? — в каком-то непонятном раздражении прошептал он. Гермиона посерьёзнела, вдохнула, чтобы ответить, но он перебил: — Знаешь, не факт, что второй ваш ребёнок будет нормальным. Вам просто повезло, что она не превращается в животное.       Гермиона смотрела на друга, округлив глаза. Ушам своим не верила.       — Гарри! — с трудом сдержав вскрик прошипела она. — Ты что, не учился в школе? Уж ты-то знаешь, что...       — Да! — брезгливо бросил он. — Она не будет превращаться в Зверя. Никто не будет. Но нутро... — Гарри сжал ладонь в кулак. — Звериное нутро никуда не деть, подруга. Слышала такую поговорку: «Дух отцов передаётся детям». Я бы не рассчитывал...       — Хватит, Гарри, — строго потребовала она, Лайнес зашевелилась в кровати, взрослые одновременно взглянули на неё и Гермиона зашептала: — Я понимаю, ты немного не в себе, но это уже чересчур. Тебе нужно поспать и отдохнуть. Идём.       Внутри всё клокотало от возмущения. Уж кто-кто, а Гарри никогда не выказывал неприязни к оборотням. Никогда! Римус был его другом — настоящим другом. Тедди стал крестником, что за...       Её мир будто внезапно рухнул. Внутренности стиснулись, перехватывая дыхание. Руки задрожали, и Гермиона крепко сжала в руке свою палочку.       В это мгновение её лучший друг резко шагнул к постели Лайнес и выхватил свою волшебную палочку из кармана нового пиджака. Её дочь оказалась под прицелом, и слёзы опалили глаза матери. Это была чужая палочка — незнакомая. Как? Как она сразу не догадалась?!       — Пожалуйста, не трогай её, — прошептала Гермиона, внутренне холодея, ощущая, как ноги будто становятся деревянными от ужаса, тело сковывает смертный мрак. — Как? Как тебе удалось?..       Губы «лучшего друга» растянулись в злобной усмешке.       — Твой дружок идиот, — усмехнулся он. — Только магл будет так бездумно распоряжаться своим телом и стричься в магловской парикмахерской, — брезгливо скривился он. — Очевидно, у него с женой и правда серьёзные проблемы...       — Кто ты? — прошептала она. — Чего ты хочешь?       — В идеале, — делая ещё шаг к постели Лайнес, произнёс он, — стереть вас всех с лица земли...       — Не подходи к ней, — потребовала Гермиона, наставляя на непрошеного гостя палочку, но он будто не слышал.       — Но этого слишком мало, по сравнению с тем, что вы сделали со мной.       — Мы живём в цивилизованном мире, — пытаясь сохранять спокойствие и тишину, заговорила Гермиона, — любой конфликт можно уладить...       — Нет! — сквозь зубы рыкнул он, и Гермиона была готова умереть от осознания, что позволила себя так легко обмануть. — Вы никогда не компенсируете моих потерь. — Его голос дрожал от гнева. — Ни деньгами. Ни покаянием. Ничем. Вы всё отняли у меня!       Лайнес вздрогнула. Приоткрыла глаза и улыбнулась, тихо прошептав:       — Дядя Гарри... Привет.       Малышка уже потянулась к крёстному, когда Гермиона в отчаянии зашептала:       — Нет, солнышко, иди ко мне скорее! Быстро!       И стоило Лайнес повернуться к ней, раздалось громкое:       — Экспеллиармус!       Её палочка вырвалась из руки, отлетая в сторону. Лайнес бросилась к матери. Гермиона обхватила её руками, отвернулась, тут же получая болезненный режущий удар в спину. Она вскрикнула, и Лайнес изо всех сил вцепилась в шею матери.       — Мамочка! — взвизгнула малышка. — Дядя Гарри! Что ты делаешь? Не трогай маму!       — Это не дядя Гарри... — борясь с болью, прошептала Гермиона. — Отпусти её, — не оборачиваясь прохрипела она. — Если я причинила тебе зло, ребёнок не виноват. Я отвечу...       — Вервольф... — с ненавистью произнёс чужак. — Я превращу его жизнь в ад, как он уничтожил мою. Вы... Только вы ему дороги, — ядовито процедил он. — Значит, я нашёл способ воздать оборотню по заслугам.       Лайнес дрожала, цепляясь за мать, Гермионе казалось, что всё её существо разрывается в клочья от ужаса. Она поверить не могла в происходящее, но болезненный разрез на спине, истекающий кровью, был слишком красноречив. Неужели это Фелпс? Неужели он мог решиться на такую низость? Месть?       — Как жаль, что я не увижу выражения его физиономии, когда, наконец освободившись из заточения, он найдёт два окровавленных трупа — своих любимых грязнокровок.       — Папочка... — заплакала Лайнес.       — Будь храброй, моя Львица, — зашептала Гермиона, дрожа всем телом, обнимая своё счастье. Перед глазами возникла страшная картина: в луже крови лежал Драко. Он пустым взглядом смотрел на неё, на её бездыханное тело. Он всё потерял. И потеряет ещё больше. Нет. Это не Фелпс. Его возлюбленная была маглом, он бы никогда не назвал их так. Лаура Роули?..       В отчаянии она набрала в грудь побольше воздуха и завыла, словно раненый волк, — громко, душераздирающе, — изо всех сил прижимая к себе дочь.       За спиной раздался циничный хохот — едкий, чужой. Это уже не был голос Гарри. Гермиона обернулась, прикрывая собой Лайнес, тут же узнавая немного изменившегося, повзрослевшего мальчишку. Он хохотал, не сводя с неё безумного взгляда, и она понимала, что волшебная палочка в его руке не дрогнет.       — Мы не виноваты в смерти твоих родителей, Видар, — быстро проговорила Гермиона, поглаживая плачущую дочь.       — Заткнись! — рыкнул он.       Где-то внизу послышался мощный удар, и пол вздрогнул под ногами. Видар замолчал, будто в удивлении уставившись на Гермиону.       — Кто твои сообщники? — бросила она.       — Пришёл твой час, — прошипел Видар. — Если бы не ты, мой отец...       — Он всё равно бы умер! — воскликнула Гермиона. — Твоя мать убила себя и его. Ради тебя!       Снова грохот.       Видар вздрогнул, резко вскинул палочку, а в его левой руке сверкнул магловский пистолет.       — Папочка! — прошептала Лайнес.       Если бы она могла трансгрессировать... Как же глупо было зачаровать комнату дочери от похищения. Гермиона готова была умчать сию же секунду, подвергнуть риску себя и мужа, да, увы, даже его, лишь бы спасти Лайнес. Он никогда её не простит, если с малышкой что-то случится.        Гермиона зажмурилась, готовясь к бесполезной попытке трансгрессировать, когда грохот где-то внизу повторился и топот нескольких пар ног донёсся издалека. Он становился всё ближе. Гермиона в отчаянии смотрела на Видара, отчего-то испытывая непередаваемое, внезапное чувство надежды, которой не должно было случиться. Парень кинулся к ней, Гермиона отпрянула и Лайнес взвизгнула. Видар не успел подскочить вплотную, но его палочка почти уткнулась в голову матери.       — Вот и всё! — прошипел Видар, а топот бегущих ног приблизился.       В это мгновение в раскрытом дверном проёме возникла огромная фигура. Это было ужасающее зрелище, от которого Гермиона испытала невероятный трепет. Перед ними замер покрытый шерстью человек. Фенрир Сивый в своей человеческой ипостаси не был так страшен, как это существо — огромный зверь с изуродованным человеческим лицом, отдалённо напоминавшим её мужа. Изо рта торчали оскаленные белоснежные кровожадные клыки, а нос был скорее похож на волчий.       Громадная лапа железной хваткой впилась в дверной косяк и раскрошила его в щепки, а из горла зверя вырвался устрашающий рык, сквозь который послышались хриплые слова:       — Покинь мой дом, щенок...       Видара трясло, Гермиона видела это. Всё её нутро ликовало от осознания, что её муж вырвался из заточения. Только магия могла помочь ему сделать это. Он всё ещё был в обличье зверя, но мог говорить, как человек. Розье наставил на него пистолет, тогда как под прицелом волшебной палочки держал Гермиону. Лайнес плакала и звала папу, ведь она не видела его из-за спины матери.       — Так даже лучше, — дрожащим голосом произнёс мальчишка, — вот это будет зрелище. Сейчас твоя самка станет такой, какой нашли мою мать!       — Эрменгарда... — Боль сквозь хриплое рычание его голоса была слышна даже теперь. — Твоя мать. Напрасная... жертва.       Он говорил медленно, с трудом, но говорил, и это потрясало.       — Они бы умерли, даже если бы Драко не вернулся! — осипнув, прошипела Гермиона.       — Умолкни, грязнокровка! — выкрикнул Видар. — Они были бы вместе. На воле! Свободные волки...       — Не такой жизни хотела... твоя мать, — прорычал Драко. — Ты... порочишь её память. Остановись. Сейчас. Уходи и не возвращайся.       Руки Видара тряслись. Он бросал взгляд то на оборотня, то на женщину, прижимавшую к груди плачущую девочку.       — Мне нет пути назад, — выдохнул он, — я поклялся отцу. Поклялся, что Малфои за всё ответят.       — Ты не должен... — начал Драко.       — Хватит! — выкрикнул срывающимся на визг голосом мальчишка. — Ты увидишь, каково это — держать в руках единственного человека...       — Я уже видел! — взревел монстр, и Видар в испуге отпрянул, но не опустил оружия. — Твой отец убил мою мать! Убирайся! Используй шанс. Эрменгарда...       — Не могу, — шепнул Видар, — я слишком долго этого ждал.       Гермиона ощутила, как по всему её телу пронеслась волна жара — мощная болезненная. Видар взмахнул палочкой и в эту секунду раздался мощный рык зверя:       — Финита!       Его огромное мохнатое тело будто охватило ветром, лицо моментально исказилось, превращаясь в огромную морду, и зверь кинулся в сторону врага. Раздался громкий выстрел, и Гермиона закричала:       — Драко, нет!       Одним мощным прыжком оборотень достиг цели, сбивая недруга с ног.       — Авада... — послышался сдавленный крик и тело парня, моментально показавшееся крошечным, исчезло под мощной махиной монстра.       — Драко! — завопила Гермиона, бессознательно отталкивая дочь и бросаясь к оборотню. — Только не убивай! Умоляю! Не кусай его! Пусти!       Она кричала, словно безумная, пытаясь вырвать кричащего мальчишку из лап зверя. Они оба были в крови: руки, лица, тела, но больше всего она боялась увидеть кровь на клыках мужа. Он рвал визжащего Видара Розье когтями, и Гермиона была готова поклясться, что слышала слова исходящие из пасти зверя: «Убью. Ты умрёшь». Она не могла допустить этого, Гермиона не заметила, в какой момент железные когти прошлись по её плечу. Она отпрянула, бросилась к своей палочке. Но в это мгновение зверь замер. Видар попытался отползти в сторону, когда оборотень вдруг снова преобразился, обретя человеческие черты.       — Инкарцеро... — прорычал монстр, резко выкидывая вперёд когтистую лапу.       Волна магии вырвалась из самых кончиков его когтей, и в ту же секунду Видара Розье обвили верёвки.       — Лайнес... — прорычал Драко, и малышка бросилась к отцу, хватаясь за его шерсть и рыдая:       — Папочка! Папочка, тебе больно?       Он обессиленно опустился на колени, и Гермиона обхватила любимых обеими руками, пачкаясь в крови.       — Ты ранен? Это пуля? Где?       — Пуля не убьёт... — устало выдохнул он, прижимая к себе жену и дочь. — Мои девочки. Мои девочки...       Он зарычал от боли и больше не произнёс ни слова, снова превратившись в зверя.       Гермиона дрожала всем телом, вызывая Патронуса. Она смотрела на израненного стонущего в углу комнаты Видара Розье, понимая, что впереди их ждёт ещё множество испытаний, но, кажется, этот парень был последним человеком, который попытался проникнуть в их дом. Больше это никому никогда не придёт в голову. Она страшно волновалась, как отразится на их семье тот факт, что Драко покинул своё убежище во время полнолуния, но ведь у него было очень серьёзное основание, чтобы так поступить.       Было трудно, но всё же ей удалось призвать своего защитника. И когда из её волшебной палочки степенно шагнула чудесная сияющая изящная волчица, Гермиона потеряла дар речи. Драко молча взирал на нового Патронуса жены, а Лайнес в восторге прошептала:       — Какая красивая!       Гермиона не могла понять своих чувств. Это было больно и невероятно волнительно одновременно. Но Волчица не уходила, ожидая распоряжения хозяйки.       — Г-гарри... — заикаясь, произнесла Гермиона, — это я. Мерлин. Это Гермиона Малфой. В нашем доме пленник — Видар Розье. Мы... Его нужно арестовать. Помоги. Пожалуйста.       Слёзы сорвались с её ресниц, а Волчица одним лёгким прыжком достигла окна, просочилась между рамами и исчезла.       Она стояла, отвернувшись от мужа. Гермиона не могла понять, что испытывала. Долгие годы её Патронусом была верная чудесная Выдра. Что же теперь? Неужели она уже никогда её не увидит? Это было так больно, даже немного страшно. Но в то же самое время удивительный, непередаваемый восторг обнимал душу. «Мать волков». Это было так нелепо, и всё же... это была честь. Великая, очень ответственная миссия. Ей хотелось возмутиться, пожаловаться на несправедливость магии и её решения, но тяжёлые объятия оборотня усмирили её пыл.       — Я знаю, — шепнула она. — Знаю, что это прекрасно, Драко. Просто... минутная слабость.