Часть 3
3 ноября 2022 г., 21:45
***
***
Любава с оттягом пила кофе, почти… почти внимательно слушая лепет младших. От кофе ее за уши не оттащишь. Ее напиток богов… Как в рекламе: пусть весь мир подо-ждет. Сестры что-то там «напевами» пытались вдолбить о каком-то ДР. Допив бока, Любава причмокнула и закрыла глаза. — Чего вы там плели мне пол вечера? — Ильяс пригласил… Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!! — сложив ладошки вместе, молила Богда. — Да идем уже, только подарок надо… — медленно говорила, все еще не отойдя от бла-женства напитка. Младшие переглянулись и потеряли головой в знак не понятия ситуации. Они-то думали, что сейчас куча отмазок, крика да вовсе нежелания ничего. Повторят девчонки не стали и молча разошлись в комнату. Только вот именно 8 февраля примерно в два дня раздался домофоный звонок. В два счета подскочила Богда и уже нажала на открытие. Пару минут и в дверь постучали. — Офигеть! У нас чего звонка нет?! — возмутилась старшая. — Доброго дня. Да. Я могу подождать. — из прихожей доносился мужской голос, отзвуком разливаясь в эхе подъезда. — Чего? Кто подождать? — она заглянула через приоткрытую дверь в прихожку. — А ты еще не готова? — возмутилась мелкая. — Куда? — удивилась Любава. — Смешно. — присоединилась к намечающемуся стебу, средняя. — Вообще то Ильяс з нами тачку прислал. — Какой? Зачем? — продолжили тупить старшая. — О, перегрев систему. Тащите вентиляторы! Сегодня его ДР. ОН нас еще неделю назад приглашал. Всех. — Вечно вы…! Все зам моей спиной проворачиваете! — Приехали! Мы тебе полвечера говорили. Обе. — И чего? Я согласия не давала! — Нифига се! Ты еще и про подарок заикнулась. — Не могла я! Хотя… Могла? — Отлично, что вспомнила. Теперь бегом одеваться. Такси тик-так денежка кап-кап. — Не волнуйтесь, оплачены 4 час. — улыбнулся водила, который похоже и не с такими копушами в жизни сталкивался. — Вот видишь! Парень все предусмотрел, понимая с кем связался. — трое прыснули со смеху, но только не виновница опоздания. — И чего теперь прикажешь делать?! — возмущалась дальше Любава. — Одевайся! — крикнули обе в унисон. — Как я успею? — Тебе же дядя объяснил — уплочено. Давай, у тебя 15 минут. А вы заходите. Чего стоять на пороге, да еще и с открытой дверью. Любава еще минуту потупила, потом охнула, всплеснула руками и поплелась в зал. В шкафу она искала что то удобное, но симпатичное. И-ка кона согласилась? А теперь на попятную? Может, пускай мелкие едут. Что за ерунда? Она даже не знает их семью толком. А с некоторыми и знакома то заочно. Скромные темно-синие джинсы, футболка зеленая с принтом в виде солнышка. Сверху голубая вязаная милая кофточка. Рюкзачок малинового цвета, кроссовки белые с оранжевыми вставками. — И че, ты так поедешь? — глаза были уставлены на нее всех троих. — А по-моему удобно. — возмутилась та. — А рюкзак не маловат для ночи? — Ночи?! — Да, для ночи! Ты чего? Туса закончиться поздно, думаешь оттуда ночью зимой так просто доехать? Мы до утра вообще-то. — Это вот уже… слишком. — Бегом за ночнушкой и остальным. Дядя ждать устал. Любава проверила пару раз все ли они выключили, все ли сделано и выдохнула, закрывая на ключ дверь в прихожей.***
***
Машина, остановившись перед воротами, немного проехала дальше по скользкой дороге. Водитель выскочил и поочередно открыл двери дамам. — Спасибо, Вы очень любезны. — Славяна включила пафос. Такси с шумом уехало, оставив их у ворот, которые были приоткрыты. Из дома доносилась музыка, хотя и не очень громкая. — Ну и чего растопырились? — спросила Марьям с крыльца. — Так и будите стоять? От-морозитесь и гости будут невеселые, синие, вялые. — девочка хохотнула. Девушки пошагали по чищеной дорожке прямо к дому. В прихожей стояла высокая колонка, из которой звучали разные современные песни. Видимо на кухне гремели посудой, и громкие разговоры сливались с нотами и ритмами песен. Марьям помогла сестрам раздеться, положила рюкзаки в одну из ближайших комнат и указала на дверь. — Там гульба, чего опять встали. Богдана, конечно же, первая вошла, поздоровалась и хихикнула. Славяна тоже поздоровалась, и видимо ей подвинули стул, чтобы та села. Любава прошла тихо в своих теплых носочках и встала в начале стола, спиной к ней сидел видимо старший, потому что мама, сестры, еще молодой парень, лысый мужчина, который явно не тянул на 20 с небольшим. Еще пару человек на другом конце стола. Рядом со своими сестрами она углядела 2 свободных места: они для нее и Марьям. — Здравствуйте, простите, что опоздали. Парень в секунду повернулся на стуле и уставился снизу вверх. Это… Голос! Тот голос! Она в том подъезде… Удар, извинение, глаза… — Ильяс… — еле слыша, запинаясь и покрываясь холодным потом, шептал парень. Любава смутилась и недоумевающе посмотрела на него. — Что? — Я… Имя мое… Ильяс. — Ам… Я так и поняла. Я Любава. — Очень приятно. — Приятно ему, хоть бы встал что ли. — Марьям позади девушки подала голос. Старший вскочил, задев стулом, отодвинув его прямо в девушку. Стул спинкой ударил ее в живот, так, что та ойкнула. — Ну вот, знакомство начинается с побоев. — Марьям пожала плечами. — Прости. — Бывает, часто. — Любава улыбнулась через боль и ее глаза сверкнули тем блеском, который парень видел у подъезда. — Садись, пожалуйста, садись. Ильяс поспешил к той части стола, где стояло 2 пустых стула. Парень отодвинул ближе к Богдане, но Марьям возмутилась: — Я с Богдай сижу! — Не проблема. — тот отодвинул следующий, взглядом приглашая «забитую» знакомую. — Спасибо. — наверное девушка покраснела, но полутемная кухня не смогла «выдать» ее. — Ну, все опоздуны в сборе. — произнесла Марьям, видимо в очередной раз доказывая, что сегодня она ведет на этом празднике жизни. — Давайте с вас и … закончим поздравления. Собравшиеся засмеялись, а старшие сестры поняли, что опоздали прилично. — Да не беда. — затараторил Ильяс. — Приехали же. Парень поставил сам фужер и налил от души шампанского, что то полилось прямо на скатерть. Девушка взяла фужер за ножку и встала. — Ильяс. Мы не знакомы, были только заочно. Теперь стали очно благодаря нашим сестрам. Но пожелать тебе могу быть осторожным и внимательным. — девушка ехидно улыбнулась, видимо вспоминая оба раза встречи. — Это первое. А второе, наверное банально, но быть рядом со своей семьей, быть им опорой, поддержкой. А третье: все что ты желаешь достичь в жизни, пусть будет достигнуто. Мы опоздали, прошу прощения за всех нас. Это я подвела сестер. И возможно все эти поздравления были уже произнесены. Это я тебе желаю от нашей семьи Лисиных. — Не нравиться? — Ильяс возмутился по поводу шампанского. Любава пожала плечами и опустила глаза. — Она не пьет. — констатировала средняя. — От слова «вообще». Ничегошеньки из ал-кашки. — Совсем совсем? — Тимур захлопал глазами и чуть сомкнул губы. — Ну, было пару раз, я пила коктейль. — И все? — Да. — Может тогда заказать? — вмешался Ильяс, который почему то, как показалось странным всем, пытался ей угодить. — Нет. Мне хватит и сока. Не беспокойся. И правда, подозрительно. Он успокоился и сел на свое место, но продолжал весь вечер нагло пялить на нее. Поздравления приняты: гости дружно хлопали, а Любава чуть преподнесла бокал к губам и поставила на стол.***
Любава «отбивалась» от приглашения Татьяны остаться на ночь, но первая взяла верх, и девочке пришлось сдаться. Она, почему то устала, а тут в доме было спокойно и очень уютно. Гости разошлись где то пол восьмого все и окончательно. Роман (так звали лысого взрослого парня) еще постоял на крыльце, что-то обсуждал с братьями, пока Тим докуривал очередную сигаретку. Девочки возились пастельным бельем, расстилая одеяла, матрасы и все что нашли на полу в комнате Марьям. — Может, все же я с Марьям, а вы в моей? Двое на кровати уберутся, еще надувной матрас. Богданка уже его опробовала. — мама улыбнулась и подмигнула младшей сестре. — Ну, что Вы! Мы еще поболтаем, пошепчемся, мне надо поработать. Мешать будем. Вам отдых нужен. А тут вроде как тепло и уютно. — отнекивалась Любава. — У меня комната, ну ты видела. Большая. Мебели не было у Маши, а теперь какую красивую поставили. Живет тут теперь. — Красивая. — согласилась старшая. — Мари сама выбирала? — Ага. Захотелось, видите ли, сирени. Вот и цвет теперь такой. — Я тоже сирень люблю. — вздохнула Любава. — Любавочка, — мама провела руками по ее волосам. — А у вас мама часто дома бывает? — Нет. Совсем не часто. Вахтой работает. — Да, да. Мари рассказывала. А как же ты справляешься одна? — Ну, привыкла. Они же не младенцы. — Папа давно ушел? — 5 лет назад развелись. Даже тогда Богде было уже 6,5. Не так уж мало. Хлопот почти никаких. Только в школу водить и приготовить. Маме было тяжело потом устроиться на работу. Она всю жизнь не работала. Отец не разрешал. Она занималась нами. Вот нашла сначала у нас. А потом… Потом мы сюда переехали, и она вахтой стала работать. Трудно жить без профессии. — Понятно, понятно. Доверяет тебе. А ты на кого учишься? — Я графический дизайнер. Удобно. Профессия может быть и онлайн. Я проходила практику в одной фирме, вот и осталась подрабатывать там же. Не сильно напрягают, но зато и опыт и денежка. — Да, правда, удобно. Вам хватает? — Хватает. Мама присылает часть, у меня есть, с квартиры идет нам же. А тут квартиру снимаем у дальних родственников. Хата видимо идет под снос, они пока ее нам сдают за коммуналку. А мы люди вроде экономные, не смотря на пол. Женщины засмеялись. — Пиццу бы. — вздохнула Марьям. — Здрасте, приехали. — всплеснула руками Татьяна. — Вы же только что ели. – Скажи Тиме, он закажет. — Да мы сами сходим. — Любава положила вдетую подушку. — Вот еще. Ночами то ходить. — Ну, прогуляемся, а то правда засиделись. Кто нас тронет вчетвером. У вас тут есть пиццерии рядом? — Было вроде. Там дальше в противоположную сторону от школы. — Найдем, наверное. Не заблудимся. Марьям и Богда убежали уже вниз, ища по пути рюкзаки. Наткнулись на братьев, взвизгнули и продолжили бежать по лестнице вниз. Татьяна направилась к выходу, остановилась, понимая, что мальчики уже поднимаются наверх. Любава сидя спиной к двери, решила поменять футболку на кофточку, рывком через горло стянула ее вверх, оставшись лишь в бюстгальтере. Татьяна вскрикнула, прикрыв рот руками, уже чувствовала на своем плече руку старшего. — Мам, ты чего? — шепнул Ильяс, оборачиваясь на то, на что уставилась Татьяна. Любава обернулась на крик Татьяны, поняв, на что они оба пялятся, ретировалась, быстрее натягивая кофту на тело. — Что это? — спросила она, чуть дрожащим голосом обращаясь в комнату к сестрам. Славяна сглотнула и насупилась, складывая руки на груди: — Папочка старался. — она медленно подходила к Гаязовым. — У те-те-бя тоже такие? — продолжила допрос Татьяна. — Нет. Он до меня не успевал добираться. — девушка всхлипнула, и прошла мимо Татьяны, поведением прося выпустить ее в коридор. Татьяна отошла, все еще держа руки у щек. Ильяс приоткрыл рот и боялся даже пошевелиться. На спине девушки красовались полосы тонкие, как будто начерчены чем-то тоненьким, и по толще, как будто от ремня или чего-то широкого. Любава подскочила с кровати и пронеслась к выходу. — Простите, мы за пиццей. Пройду? — девушка протиснулась среди матери и сына. — Любавочка… — НЕ надо. Не стоит… — она исказила гримасу и опустила глаза, усмехнулась и развернулась, чтобы продолжить свой путь. Внутри горело, крутило, жгло. В голове мысли роились, а слезы подступали все ближе. Глупо вышло… В их семье есть тайны, и эта не лучшая, чтобы ее узнали. Девчонки вернулись в дом примерно часа через 1,5 часа, весело смеясь и почти сырые. Снежки были почти все в цель. Точное попадание! Но пицца цела! Они разделись, продолжая ржать на весь дом. Почти все… Любава, глядя на девчонок, просто улыбалась, но выходило как то грустно. Она крепко держала две картонных коробки, снимала кросы друг об друга. — Ой, вот они, голодающие. — Татьяна помогала развешивать сырые вещи по железной вешалке, которую подкатили, чтобы хотя бы куда-нибудь вешать в прихожей куртки. — Че, пиццу купили? — съязвил Тим. — Я бы заказал, если так надо было. — Да, уж. На улице завернуло. Не май месяц. — подхватила Татьяна. — Зато проветрились. — Любава выдохнула. — А дурь подцепили. — хохотнули младшие, почти валяясь от смеха на полу. — Так, так ну-ка подъем. — ругнулась старшая. — Я то еще не раздета, а они ржут, как лошади. Помогать бегом! Девчонки поднялись с колен, все еще чуть посмеиваясь и откашливаясь от заливного смеха. Марьям переняла у девушке коробки с пиццей, что позволило старшей нагнуться, чтобы снять кроссы. — Девочки, чай? — мама улыбнулась. — Ой, да. Погреться надо. — Славяна чуть не взвизгнула от радости. Татьяна скрылась в кухни, Тимур поднялся по лестнице наверх, решаясь полежать в НАКОНЕЦ ТО своей комнате и своей койки (гораздо удобнее, чем в съемной квартире). Ильяс продолжил молча стоять, прижавшись к косяку кухни, и никак не мог заставить себя отвести глаза. Как то в его устало-похмельной голове не укладывался взгляд той девушке у подъезда, яркий, мимолетный, простой, и ту картину, от которой даже маме было плохо. Пора бы отстать! Девочки собрались вместе посплетничать, по визжать, потусить. А взрослый парень никак не отстанет. Вообще комично: обычно подруги младших сестер приходят к ним поглазеть на старших братьев, пофлиртовать, повредничать. А вот он чувствует себя именно так: как подружка младшей сестры, что лезет к взрослым, когда его не зовут. Но пересилить себя был просто не в состоянии. Любава прошла мимо него, заставив чуть отстраниться, чтобы ее пропустить. — Можно мне тоже кусочек? — шепнул парень тихо, когда она прошла. — Это твой дом. Ты волен ходить куда захочешь. А пицца, да, пожалуйста. Все равно эти дурехи ее не съедят всю. Просто повыпендривались, чтобы погулять. После такого ужина еще пицца полезет? Не думаю. Он кивнул и прошел за ней в кухню. — Ой, а Вы все убрали уже. Мы плохо помогли. — с сожалением произнесла старшая. — Ну, все в холодильнике и на балконе. Если хочешь… — Нет, что Вы! Я сыта на неделю вперед. — улыбнулась мило та. Девочки расселись вновь, а старшая села по другую сторону от мамы, с другой Ильяс. Ему выделили целых два куска от разных пицц: с грибами и курицей и что-то из сырного. Есть ему не очень хотелось, но раз вручили… Подольше побыть здесь, тихо сидя, навострив уши, слушая, вслушиваясь. Любава пила просто чай, мама вторила ей, а молодежь пожирала как голодные тесто с начинкой.***
Пицца не пошла впрок, и Славяну вырвало. Любава была явно не довольна поведением сестры. Вот есть не стоило, не так… Переедать. Давно весь дом выключил свет, и мирно спал. Пару раз Славяну вновь выворачивало, старшая сидела рядом и помогала. Примерно в четвертом часу сестра успокоилась и уснула. Любава поднялась с удобного кресла и мягкими носочками, что ей одолжила Татьяна, потопала на кухню. Хорошо, что их расположили на 1 этаже. И туалет с ванной и кухня рядом, а главное никому не мешают — все на втором этаже. — Надо умыться. — шепнула себе под нос Любава. Она почапала в кухню, уж очень, почему то захотелось молока. Приоткрыв дверь, девушка увидела фигуру, сидевшую на стуле, и зажжённый чуть видный свет вытяжки. — Прости… Я хотела… — Да заходи уже. — Ильяс указал на стул. — Садись. Тоже не спиться? — Прости, не хотела мешать. — Славяне лучше? — Уснула вроде. А я подустала. Вот решила молока попить. Ильяс встал, открыл холодильник и достал бутылку с молоком, поставив рядом с Любавой. Следующий шаг — стакан. Он спокойно налил полный и подвинул девушке, усевшись напротив на тот же стул, чуть задев ее коленку своей ногой. Любава с таким удовольствием отхлебнула прохладное молоко и прикрыла глаза. — Вкусно. — поморщилась та. — Любишь молоко? — Ага. Бабушка в деревне приучила. Я была частой гостьей там в доме. — Мама ссылала? — Можно и так сказать. Я люблю этот домик. Он у нас есть до сих пор. Городок маленький, так что можно считать деревней. Частный сектор, отличный такой двухкомнатный дом. Печка еще жива, банька. Дедушка не достроил беседку. Бабуля нанимала кого-то, доделали. И яблоньки, груши, смородина, крыжовник. — Говоришь как о сказочном рае. — Это и правда так. Детство всегда кажется раем. Какое не было оно. А я выросла, но дом тот люблю посещать до сих пор. Там отдыхаешь душой. — Там кто-то живет? — Нет. Но соседка за ним следит и сажает в огороде. Мама разрешила, чего пустовать. Они замолчали. Каждый, наверное, задумался о своем, утонул в собственных детских воспоминаниях. От этого отвлекла внезапная вспышка света, треск и щелчок: одна лампочка в вытяжке перегорела и выключилась. — Ой. — девушка аж подскочила на стуле. — Лампочка… Завтра в кручу другую. На кухне стало еще темнее, чем было. Ильяс встал со стула и шагнул к ней ближе. Девушка сглотнула и встала тоже перед ним просто на расстоянии пол вытянутой руки. Лица парня не было почти видно, он все-таки стоял спиной к единственному источнику света. Любаву освещало же полностью и ее глаза все так же светились как в тот первый день их встречи у подъезда. Та поежилась: было как то неуместно, неудобно и не по себе. Как будто мурашки бежали по ее коже во всех местах, и никак не хотели заканчиваться. Любава опустила глаза и вновь подняла, уставившись прямо на него. — Я пойду. Надо немного отдохнуть. Завтра ехать с утра. Уже сегодня. — проговорила та тише. — Куда ты собралась? — Ильяс аж подавился фразой. — Домой. Везти этих несчастных. — Сегодня? Только суббота. Оставайтесь у нас еще на ночь. — Чтобы еще раз выказать свое нутро? — пошутила девушка, чуть хохотнув. — Нет уж, Ильяс, спасибо. Надо увозить ее от греха подальше. — Ее растрясет опять и будет так же дома. Зачем рисковать? — настаивал парень. Любава немного мотнула головой, не понимая, а может и понимая к чему он клонит. — Нет, я не могу. Мне работать надо, учеба опять же. Погуляли и хватит. Уроки делать им. Да и по дому дела сделать. Может в другой раз. — Хорошо. Тогда я сам отвезу. — У вас машина? — Каршеринг. Но я отвезу сам. Любава мотнула головой и улыбнулась парню, у которого аж отлегло. Как будто что-то давило на грудную клетку, а потом груз сняли.
