Хорошие парни не сдаются...

***

***

      Он написал первым в мессенджере 26 февраля. Спрашивал о здоровье, о коленке, о номере телефона…       Она отписывалась, что валяться долго нельзя: отпросилась на пару дней и что завтра на работу и институт.       Ильяс предложил быть извозчиком.       Любава отказалась, зная что своей машины нет, а каршеринг… Нет уж.       Парень спросил, во сколько та заканчивает.       Девушка сообщила лишь примерное время.       Ровно в 18,30 тот уже стоял возле указанного адреса офиса ее фирмы с красной розой в руке. Та передвигалась медленно, прихрамывая на больную ногу, держась за рядом стоящие предметы.       Ильяс подбежал и подал руку. — Привет. Ты уже тут? Долго ждал? — она вложила свою руку в его.       Ладонь ее теплая, нежная, мягкая. Улыбка милая, до боли родная и спокойная. — Неа, минут 10. Тебе. — протянул парень цветок. — Спасибо. Приятно. Цветы зимой — маленькое чудо. — Я учту. — парень чуть дернул ее к себе и она упала прямо в его объятия. — Ильяс… — девушка ойкнула немного и как будто немного сползла вниз с его руками. — Эй, ты чего? — испугался он. — Больно. Нога же не прошла. Эх, ты! — Я не хочу говорить тебе снова, чтобы ты меня… Пойдем-ка лучше в кафе. Погреемся и ты отдохнешь. М? — Девчонки же одни дома… — Твоим девчонкам уже не по 2 года. Так? — Так. Но… — Никаких «но». Я сегодня свободен, ты вроде тоже не торопишься. Погнали.       Обняв ее за талию, опирая ее вес на свою руку, Ильяс потихоньку повел ее в ближайшее тихое кафе. О котором, конечно же, разузнал заранее.       Девушка на входе кивнула на дальний столик, над которым не было фонарей, и он был плохо освещен. Столик уже накрыт самым простеньким: легкий салат, два стакана сока, сыр и мясо в нарезке. — Подготовился? — ехидно усмехалась та. — Немного…

***

      Он смотрит упрямо, вызывающе, безумно, гладит ее волосы, целует в шею, спускаясь все ниже и ниже, расстёгивая по ходу верхнюю пуговку пиджака. Его дыхание учащается, сердце бьётся в унисон дыханию. Губы вновь сливаются в безумном поцелуи. Он прижимает ее тело сильно, крепко, волнительно, как будто боясь, что это лишь во сне. Она не настоящая! Это не так. Вот она: красивая, робкая, с раскрасневшимися щеками, дрожит, стесняется, молчит. — Котенок, ты дрожишь… — Пройдет. — шепчет она ему в ответ.       Кажется, ее голос лишает его рассудка, ведь он резко впивается губами в ее ложбинку меж грудей, продолжая стаскивать с себя остатки «приличной» одежды. Ее пиджак летит в стену, ударяется и тяжело падает, как будто выдохнув. В ход пошла и ее футболка, снятая в мгновение и полетевшая в след за пиджаком. Пряжка ее джинс брякает об пол, и они снимаются, даже стаскиваются. Ильяс подталкивает ее на кровать, и ложиться сверху, покрывая ребра, грудь, спускаясь ниже своими поцелуями.       Ее вздох заставляет его выдохнуть и затаить дыхание. Ему явно этого мало. С каким-то звериным рвением он заканчивает с одеждой совсем. Хорошо, что в номере полумрак и не видно почти ничего.       Они двигаются лишь по инерции, по ощущениям, по такту, который задает парень. Ильяс рычит от нетерпения, а она вздыхает в ожидании его конца.       Пару резких толчков, и россыпью ярких точек в ее глазах мерцают звёзды. Он повалился всем весом на нее, пытаясь выровнять свое дыхание и привести пульс в норму.

***

      Славяна разбирала бумажки, которые принес почтальон лично. Их нужно было отдать собственникам. Ничего не поняв, девушка положила их в зал на стол, чтобы увидела старшая. Вернувшись опять поздно, Любава в полумраке старой настольной лампы заметила их и принялась читать. Постановление о «Сносе ветхого жилья» они ждали. Но не так скоро, лишь, где то летом, а сейчас апрель. Девушка вздохнула мысленно оценив какие расходы предстоят в связи с переездом и съёмной новой хаты. Придётся снимать однушку на окраине. И школа… — Бли-и-и-н. — процедила та. — Сестрам новую школу? — Чего сь? — обе заглянули в зал, с округлившимися глазами. — Да дождались мы. Съезжаем. — И когда? — Богда вышла из-за косяка и приблизилась к сестре, обнимая ее за шею сзади. — К 1 мая съехать от слова совсем. 30 апреля будут ходить проверять по квартирам и запирать их уже, чтобы снести дом. — А мы? — А мы будет однушку видимо снимать. Только вот не знаю где. Да и так быстро за 2 недели найти дешевую хату… Сомневаюсь. А вот проблема побольше это школа. Это вот серьезно. Видимо хотят коттеджный посёлок сюда вести. — А как же… может найдём где поближе? — Не знаю, малыш… Маме надо бы рассказать. Как бы то не было, завтра начну искать уже. Может что подвернётся. Хотя бы на первое время. А там не понравиться или дорого, найдем еще. Время будет больше. — А мама когда приедет? — средняя тоже вышла на свет, чтобы видеть лицо старшей. — Она нам не помощник. Не раньше середины мая. — Вот засада. — вздохнула Богда. — Да не переживай, мелкая. — подмигнула Славяна. — Не первый раз. В конце концов… — В конце концов есть хата в Арзамасе. — продолжила старшая. — Нет уж! Туда я не вернусь даже под расстрелом. — нахмурилась средняя. — Тогда нужно уговорить маму продать там квартиру и купить здесь хотя бы однушку. Свою однушку. Да не в центре да не в новостройке. Но вполне приличную. — И опять же, это не на раз-два. — Точно. Все, хватит грузиться. Идите-ка спать. Придумаем что-нибудь…       Младшие чмокнули ее в разные щеки и, улыбнувшись, завернули за косяк влево, оказавшись в своей комнате.       Обидно… Обида легла на ее плечи и переезд и печаль. Только только стало немного счастливее и спокойнее на сердце и душе. Ведь в ее жизни появился любящий человек, которому она верила и доверяла всецело. Они виделись редко из-за его работы да и ее. Сложно быть часто вместе, когда толпа фанатов бегает по пятам и каждая мечтает быть с ним. Обижали эти мысли? Злили? Пожалуй, нет. Лишь немного пугали: вдруг узнают, кто она, где живет. И сестры будут вовлечены. Они Марьям и маму тоже скрывают. Пока получается.       Она посмотрела на экран телефона, который пискнул. Писал Ильяс. Писал о том, как скучает, как безумно хочет встречи, как выгадывает дни, чтобы побыть рядом. Календарный месяц приближался ко дню рождению Тимура, на который Ильяс дал твердое мужское обещание быть свободным. До этого еще почти неделя. Жутко.       На работе нет отпусков, а в институте скоро экзамены, тоже не отпросишься. Не прогуляешь ни отмажешся. Главное найти угол для ночлега. Хотя шмотья собирать не так уж и много. Из техники лишь чайник, микроволновка, телек и стиралка. Даже нет диванов, столов, все тутошнее. Да если скажешь хозяевам наверняка все увезут. Хотя везти тут нечего. Все такое старое потрёпанное, даже в сад стремно такое ставить.       Надо найти квартиру и может что то разрешат туда и забрать. Холодильник например. Старенький, но гудит еще, пыжиться. Может и понадобиться, если же нет серьезных планов на хорошую хату с ремонтом. Все понадобиться. Вдруг спальное место будет 1 кровать? И как втроем? На полу? Мысли уже начинали «стучать» в черепную коробку. — Нафиг все! — возмутилась девушка. — Завтра подумаю. Голову на ночь забивать — не выспаться вообще.       Она мотнула головой и повалилась на кровать, не выключив настольную старую лампу.

***

      Марьям кое-как уговорила старших сводить их с Богдашкой похавать пиццу после школы. Старший не спал около суток точно, но как откажешь любимой мелочи.       Столик выбрали большой, чтобы убрались прямо… все 6. — Вкусно то как! — уплетали младшие. — ОЙ, как будто сто лет не ела. — дразнила ее Славяна. — В хорошей компании и еда вкуснее. — подмигнул Гаязов старший.       Болтали девчонки, конечно же, без умолка. Даже пицца во рту не мешала делу. Лишь Тимур сидел молча, оперившись спиной в угол. Он уткнулся в телефон и что-то без конца строчил. — Новый хит долбишь? — усмехнулась Марьям. — Не твое дело. — огрызнулся тот из укрытия. — Тим! Хватит. Не хотел идти, мог бы и дома сидеть. — вторил старший. — Сам меня потащил. Видимо, без меня ты не такой смелый со своей… — Тим замолчал, ведь Ильяс смотрел на него зверем, и молчал.       Старший всегда так смотрел: долго, мучительно, пристально, угрюмо. Это предзнаменовало огромную простынь лекций на тему, какой же мелкий придурок и что он не прав. Эти разговоры не приводили ни к чему другому, как к тому, что Ильяс прав, а Тим нет. И так всегда. Слушать старшего было его обязанностью по жизни. ТИМ и не спорил. Положено так, значит да будет так. Но свое мнение все равно выскажет, пусть его и не учтут. Тим прекрасно понимал, что старшему досталось больше в этой жизни неприятностей, да и сейчас Ильяс занимается всем. Тиму главное поесть, поспать и позалипать в интернете. И его не трогают, не заставляют ничего делать. Ему позволяют эту маленькую блажь. Старший вечно, куда то бежит, делает, договаривается, летает, ездит, идет. И на все есть время! У Тимура никогда его нет. Вечно опаздывает, спит, ест и сидит в студии в ожидании вдохновения. Дом был полностью обустроен, долги розданы: братья старались изо всех сил. Теперь хотелось «поиметь» тачку, как и хотел Ильяс. Было бы крайне удобно всей семье.       Марьям, сидевшая рядом с Тимуром покачала головой и вздохнула, закатывая глаза, отворачиваясь от него. — Не в духе последнее время. — шепчет она рядом сидящей подруге еле шевеля губами.       Богда хихикает впиваясь зубами в трубочку со стаканом сока. А брат слышит, понимает. Но есть 2 выхода: либо наорать на нее, от чего потом естественно получит на орехи от Ильяса, или просто молча свалить, за что тоже получит, но позже. Не то ни другое не устраивало. — Я могу свалить, если вас не устраиваю. — он прикрыл рукой лоб и часть глаз, утыкаясь обратно в экран телефона. — Мы тебя и не выгоняли. — старший разводит руками и возмущается на такое поведение брата.       Не выспался что ли? Вроде спал прилично, и завтрак вкусный был… — Тимур, я тебя совсем не устраиваю? — Любава, сидевшая напротив Богданы на другой стороне стола, все же решилась заговорить с этим недовольным.       Воцарилось молчание. За их столом полное молчание, даже младшие перестали чавкать и хлюпать напитками. Славяна даже поежилась: она давно приметила, что Тим избегает ее сестру, да это было понятно и так. — А ты что, оценка за полугодие, чтобы меня устраивать? Или мой гонорар, чтобы устраивать? Может мой дом и … — ТЫ чего мелешь? — не выдержал Ильяс. — Что за словесный оборот?       Младший щелкнул языком и закатил глаза как и Марьям. — Обыкновенный такой. Не доверительный, брат. Ты стал другим. Совсем я стал тебе не нужен! — Тимур скуксился, как маленький ребенок. — А ты, мадам, подозрительная, как и вся твоя семейка. Втерлась в доверие старшему, навешала лапши на его ушы, а он довольный сидит и навёртывает ее на вилку. Меня не обманешь, не прокатит! — Ты, правда, так думаешь? — спокойно переспросила Любава. — Правда. Хотя я даже не знаю что думать. Слишком быстро он повелся как ребенок на тебя, слишком быстро и слишком сильно. — А мне вот кажется, что ты просто ревнуешь. — Любава подняла глаза на него, стоящего уже во весь рост почти рядом с ней, готовый в любую минуту стартануть из заведения. — Ильяс всегда был всегда с тобой, всегда рядом. А теперь появился кто-то еще, времени на тебя стало меньше. — Ты думаешь, первая такая?! — рассмеялся тот. — Поверь, нет. Были, кто вис на нем, были те, кто его и кидал. ИЗ которых ты? М? — Парень грустно усмехнулся. — Не знаешь. Не определилась? Ну, время то есть. Жду тебя в квартире, брат.       Тимур натянул куртку на себя, покидая пиццерию.       Опять молчание, но уже на пятерых. — Я… Прости его. Он подустал. Да еще видимо ДР скоро, вот он и что-то депрессит. — Не понимаю. Но прощу. Нельзя нравиться всем. Значит, я просто не в его вкусе. Ты бы побыл с ним денек, правда. Он ревнует. Устрой братский день. Оторвитесь дома или сходите вдвоем. Там в игры порубитесь. — Да я и так всегда с ним. Расстаемся лишь когда спим и в туалете… — на полном серьезе произносил первый Гаязов. — Не важно. Устрой ему крутую вечеруху на ДР. — Я хотел тачку… — А получишь довольного брата. Как идея? — Подумаю. Доедайте девчонки. — поджал губы тот, задумавшись.       С Тимом явно что то твориться. Где тот веселый парень, у которого стремления идей и веры хватало на двоих?

***

      На ДР Тимура Лисины не пошли, ни одна. Марьям тоже осталась у девочек. Она сначала и не поняла, почему в прихожке стоят куча мешков, а половина мебели просто нет. Осталась лишь в зале пару стульев и старый диван. Посередине раскладушка и у окна в углу холодильник, на котором красовалась микроволновка и рядом по стене кухонный стол с чайником и немного посуды. В кухне только плита. Дверь во вторую комнату тупо закрыта и приперта мешками и коробками. — Это че? Что случилось? — возмутилась Гаязова, войдя кое-как в прихожую. — Переезд случился. — пожала плечами подружка. — Да? И куда? — Пока не знаем. Дом сносят, я же тебе говорила. — Ильяс знает? — Видимо нет. –покачала головой малая.       Любава кусала губы и смотрела на Марьям. — Ты не говори пока. Мы сами не знаем. Но времени осталось 9дней. — И? Вообще ничего? — Пока нет. Звоню, смотрю, но некогда. Экзамены подготовка. — У нас здесь тоже есть съемная квартира. Правда убожество, фу! — крякнула девочка. — На пару недель пока не найдете вполне можно и там перекантоваться. — Ага, я уже даже представила физиономию Тимура. — Ой, брось. Они тачку скоро купят, будут ездить домой, а в квартире вы поживете. — Давай потом, раздевайтесь, бросайте кофты на мешки. Даже не думай разуваться.       В одной комнате неудобно, но в тесноте… Марьям это знала как никто другой. Любава занималась поисками квартиры и параллельно проектами с работы. Остальные сидели на диване и залипали на какое-то шоу по телеку, поглядывая в свои телефоны.       «Ильяс, понимаю, у вас там гульба. И поздно уже. Но я просто… Слушай, забери меня завтра пораньше. Есть серьезный разговор. Только Тима не бери» — так черкала в мессенджере младшая, ожидавшая, что брат прочет быстро. Но пару часов — тишина в ответ. Гуляют же.       Лишь поздно ночью телефон пиликнул в ответ. Брат писал, что заинтригован и приедет завтра в обед, не уточняя в какое точно время. Хотя, у Ильяса не было такого, чтобы обед длился до 6 вечера.       Немного дыхнув на Любаву перегаром, целоваться не полез. Лишь взял ее руку в свою и нежно поцеловал. — Ой, ой, гуляли видать от души. — смеялась та.       И только потом… Понятно, что родственники. — Это че? Что происходит? Это то, что я думаю? — Ох, Ильяс. Я не хотела, чтобы ты переживал. — И далеко собрались? — Вот и беда. — вмешалась мелкая. — Прикинь — в никуда. Я предлагала к вам на квартиру. Поживут недельку другую пока реальную хату не найдут. — В кого ты такая умная, Гаязова. — съехидничала Любава. — Что и правда? Девчонки? А? Только наоборот. — Это как? — поинтересовались все. — Ну, мы с Тимом в квартире, а вы в доме. В поселке.       Девушки переглянулись. — Да-сь! — взвизгнула Марьям и полезла обнимать Богдашку. — Ильяс, это слишком. — замотала головой Любава. — Ничего не слишком. Мелким в школу удобно. Дом большой. Ма не будет против. — А Тим-м-м-мур? — А мы в квартире в Москве.       Ильяс приблизился к ней и глянул в глаза. — Я бы был рад, чтобы мы были там вместе… Глупо скрывать какие то отношения. Тем более что про них и так всем известно. Но где я там и брат. Придётся пожертвовать этим. Я буду приезжать. Обещаю. Ну? Ну же? Любава. — Ну же! — вторили обитатели комнаты. — Ладно. Но пока не найдем жилье.       Крик победы залил всю комнату, что наверняка оставшиеся соседи испугались. — Тогда так, Мари едет сейчас домой, я забираю несколько мешков, которые вам уже не нужны. Показывай. Срок когда? — 30 уже после обеда ничего и никого. — Отлично, есть неделя. Перевезем потихоньку. Сегодня закину 5 мешков. Что взять?       Любава включила свет везде и пошарилась по мешкам. Благо она умеет ввести учет и подписывала мешки, кладя записки сверху. — Так, вот этот и тот. Там зимняя одежда: куртки, шапки перчатки. Может в багажник не мешки, а коробки? — Давай. Как скажешь. — Вот коробки с зимней обувью. Тоже 2. И вот мешок со сменным пастельным бельем. Все, вроде 5. — Давай еще коробку. 2 мало в багажник, место останется. — Так… Что еще тогда… В коробке можно телек. — Эй, а мы что смотреть будем? — возмутилась Богда. — Ой, много ты смотришь! Вечно в телефоне. В моем ноуте что то посмотрим. Неделя осталась. — Так все. Я понес. — Стой, поможем. — Я и сам. — Тут не тяжело. Шмотки же. Только телек тяжелый. Богда, давай вниз, там внизу сторожить будешь у подъезда.       На душе у Любавы немного отлегло: такая преданность, обожание и любовь всего лишь за 4 месяца знакомство. Не каждый так поступит! Пригласит домой жить. Всю семью причем. Это дорогого стоит!

***

      Популярность штука хорошая, но крайне опасная в плане неадекватных фанов. Некоторые забрасывают кумиров письмами с признаниями, другие преследуют до ужаса, страза и угроз не только кумиру, но и себе. Дом Гаязовых находился под надзором ведомственной охраны, верного пса и мамы. Там вроде никто не сможет их достать, как и следить за личной жизнью. Она остаётся там, за высоким забором.       Старший упорно затаскивал мешки и коробки с вещами сестер в свою прихожую. Тимур спускался по лестнице, услышав шебуршание внизу. А вот еще родственная связь ясно просматривалась: — Это че? Накупил чего-то? Переезд? — Угадал Ванга-Тимур. — Кто и куда? — чуть улыбнулся уголками губ младший. — Помочь? Куда тащить?       Тим схватил мешок и попер к лестнице. — Легкий какой. Я думал, кирпичей наложил, строить будем пристрой. — Нет. Лисины переезжают. — Че-яе-го? — он сглотнул ком. — Ничего. Переезжают. Дом же был под снос. Забыл? — А мы причем? — Тим опустил мешок, который опустился и лег горизонтально. — Мы? — разогнулся брат и потянул вперед живот и наклоняясь в бок то в один то другой, разминая спину. — Помогаем. — ПО-мо-га-ешь. Я нет. — младший пнул мешок так, что тот отлетел в выходу на не-сколько метров. — Меня не втягивай. — Увы и ах. — шутливо корчился старший. — Скажу больше, они сюда приедут жить. — ТЫ еб****ся?! — мелкий аж сжал кулаки. — ТИМУР! — мама нахмурено спускалась из комнаты, услышав внизу ругань сыновей. — Это что за погань вылетает из твоего рта?! Прямо тут дома? Марьям вот дома. — Ты знала ма, что эти… к нам… — И что? Я дала разрешение. В чем проблема? — Ни в чем. Я тут не останусь! — Тим перепрыгнул отброшенный им же мешок и нацепил свою куртку. — Живите в удовольствие, без меня только. — Тимур, вернись! Хватит как девочка скандалить.       Но слова мамы не возымели толка и Тим хлопнув дверью, ушел. Татьяна подошла ближе к старшему и поджала губы. — Тимка! – Марьям побежала за братом, в надежде остановить от безумного поступка. — Ма, спасибо. Они не надолго, правда. Найдут подходящую квартиру… — Мне все равно, Ильяс. Ты так решил, значит так надо. — мама говорила вкрадчиво, тихо и понятно. — Тебе спасибо. — он поцеловал ее руку и прижал к своей щеке, улыбаясь. –Я не сказал. Просто спонтанно как то. Только вот Тимур обиделся. Не нравиться ему Любава и сестры. — Не нравиться? Ну, ну. — мама поджала губы. — Перебеситься, что ты брата не знаешь? — Они тут побудут, а я, избегая лишних ссор, Тимку заберу на квартиру. Пойдет? — Делай, как считаешь нужным, родной. — Мама прижалась к его груди и погладила ладонью по вздымающейся груди сына. — Ты же устроишь им комнату? — Какую, сынок? — мама оторвалась от груди и посмотрела ему в глаза. — Ну, мелкие вместе. Только надо матрац надуть. Ну, тот наш, на котором мы спали, когда не было кроватей. А две в моей комнате. Кровать большая. Думаю, уберутся. — Приготовлю, сынок. Когда? — Ам… Любава говорила, что 30 после обеда уже пойдут осматривать квартиры. Я думаю, их 29 перевезу сюда. Завтра я не собирался к ним, а вот 24 съездию, еще часть шмоток заберу ненужных. А мешки… Тут ненужное им, зимнее. Я думаю в комнату для гостей. — Хорошо. Все к 29 сделаю. Ты только все равно приезжай. Ты же знаешь, как я волнуюсь, когда вас долго не вижу. Ты же все уладишь с Тимуркой? — Конечно, мам. Верну этот надутый вагончик на правильные рельсы. Не переживай за этого оболтуса. Он не со зла косячит. — Да. Да. Не со зла. Тимур добрый мальчик. Нервы может, сдали. Ты тоже не обижайся на него. Перебеситься. — Я… Донесу вещи и пойду за ним. Ты приготовь блинчиков. — Все сделаю. Беги, сынок.       Татьяна погладила его волосы, портя «знаменитую» прическу.

***

      Ильяс был у сестер уже часов в 10 утра. Они уже видимо спали прямо в одежде, диван один, стол, микроволновка. Уже пару дней как выключено отопление, газ, горячая вода, оставался лишь свет и холодная вода. Печальная картина. Они собрали последнее, что было в свои рюкзаки, и осмотрев старые потрепанные обои на стенах, деревянные обшарпанные окна, скрипучий паркет. — Прощай домик. — выдохнула Богда. — Эй, не кисни. Найдем другой. — средняя хлопнула ту по плечу и потащила за собой.       Любава упорно пыталась попасть полу ржавым ключом в замочную скважину. — Лу, ты чего? — Ильяс положил свою руку на ее запястье. — Закрыть надо. — Чего именно? Дом под снос. — парень хохотнул. — Тут завтра же стен не будет. — Ой. — девушка сжала губы и прикрыла рот рукой. — Я как то позабыла.       Ильяс улыбнулся и помотал головой. — Ладно. Кинь их прям тут и пошли. — И правда! К хренам все! — она кинула связку, так что они звонко брякнули.       Любава поскакала вниз буквально через ступеньку, обгоняя Ильяса и даже сестре, которые, тараторя, спускались неспешно вниз к машине. — Свобода!       Богда и Славяна перегнали старшую, выбегая из подъезда, вдыхая теплый почти уже майский воздух. Старшая успела за сестрами вылететь из подъезда и тоже запрыгала на асфальте. — Чуешь? — спрашивала старшая опуская голову, смотря на сестёр. — Да, свобода. Новая жизнь. Круто! — Глупышка. Весной пахнет. Но твоя интерпретация «Новой жизни» мне тоже нравиться. — Любава погладила их по головам.       Ильяс любовался такой приятной для души и мозга картиной. Приятно кому то помогать. Права мама оказалась. Не только своим, но друзьям… Своей… — Пойдемте. — он положил руку на спину в области талии Любаве. — Каршеринг не вечный. — Ой, прости, Ильяс… Я забыла. — Ничего. Вот тачилу купим и будем стоять сколько влезет. — ТЫ хочешь купить? — Любава сократила расстояние и прижалась к нему одним боком. — Была такая мыслишка. Только хотелось сначала дом обустроить. Долги. Потом еще всякая ерунда. Костюмы, хату снимать. Да короче по мелочи. — А теперь? Все долги выплатил? — Да. Теперь я чист как стеклышко. Никому ничего. Вот только тачка пипец как нужна. А еще лето на носу. Хотелось бы семью свозить на море. — За рубеж? — Прям. Мама ни за что не согласиться. Хотя бы на наши. — Понятно. Уже есть хочется. — Блин, точно. Прости. Вы же не завтракали? — Ага-сь.- Богда уже трепала сестру за рукав кофты. — Едем. Мама наверняка уже все приготовила. — Она была не против? — насторожилась Любава. — Нет. Совсем. — Я знаю, кто был… — Не думай об этом. Это мое дело. — Тогда айда. Животик требует. — Богдана расхохоталась, за не полился и смех остальных.       Они ехали быстро, чтобы позавтракать. Марьям уже тоже встала сто пудов. К приезду сестер ей разрешили вообще не ходить сегодня в школу. Да еще и день предпраздничный короткий. Вот она и дрыхла сегодня, когда старший брат в 9 утра уже заводил машину.