Обморок из темноты,ведущий к тому, в кого влюблен

Джисон проснулся от того, что кто-то тряс его туда-сюда, выдергивая из мягкого сна. С усилием открыв глаза, он увидел перед собой Сынмина, смотревшего на него с застывшим на лице вопросом. Хан отбросил плед, которым так трепетно его укрыл вчера Минхо и сел на край дивана, пытаясь вернуться в реальный мир. – А ты тут чего? – наконец спросил Сынмин, – мы скоро на практику, поэтому я разбудить решил. – Эм, я уснул вчера, видимо, прямо тут, – Хан издал нервный смешок, почесав затылок. Сынмин не особо понял причину этого смешка, да и сам Джи, пожалуй, тоже. Он отчетливо помнил, как ему было тепло и спокойно засыпать, пока Минхо сидел рядом с ним. Возможно он ожидал, что и проснется тоже рядом с Хо, но тут же сам усомнился в адекватности этой мысли. Джи собрал все силы в кучу и оторвался от дивана, направляясь в ванну, пока большинство ребят только собирались последовать его примеру. Дойдя до нужного пункта, дверь открылась аккурат перед носом Хана, от чего он отпрыгнул, издав короткий вскрик. Теперь уж точно все обитатели общежития окончательно проснулись. Сердце заходилось под ребрами, Хан приложил ладонь к груди, чтобы проверить не провалилось ли оно куда-то. Подняв голову вверх, он увидел Минхо с не менее отличавшейся на их утреннее столкновение реакцией. Минхо не был готов увидеться с ним лоб в лоб так скоро после того, что сделал вчера. Тут же в его голову пришло осознание, что он все-таки это сделал. Лицо налилось краской, он принялся смотреть в сторону, избегая зрительного контакта. Только бы Хан не взглянул на ладонь прямо сейчас и не увидел там постыдное признание старшего. – Тебе не кажется, что ты только и делаешь, что пугаешь меня? – подарив свою самую очаровательную улыбку Минхо, сказал Хан. – Мне жаль, прости! – Протараторил парень набегу, унося прочь свои ослабшие от потрясения ноги. Хан так и застыл с рукой на груди. Вряд ли кто-то вообще смотрит на свои ладошки, когда просыпается. Зайдя в ванну и включив воду, он по обыкновению рассматривал свое лицо. На щеке отпечатался узор от подушки, на которой он мирно дремал добрую половину ночи. «Боже, лицо опухло еще и след от подушки. Именно так надо было встретить Минхо» – мысли как бегущая строка проносились в его голове, пока в кране шумела включенная вода. Хан сложил руки в подобие ковша, чтобы зачерпнуть прохладу и смыть остатки сна. Взглянув на ладони, он увидел то, от чего у Минхо в соседней комнате бесчисленное множество раз остановилось сердце в ожидании своей участи. Хан поднес правую ладонь ближе, чтобы рассмотреть слегка размазанную надпись на руке и в момент почувствовал свой пульс в висках, казалось, что он подскочил сразу на пару десятков единиц. – Что, что, что!?, – не переставая говорил Хан, в попытках нормализовать своё сбившееся дыхание. Он закрыл глаза и отрицательно потряс головой, в которую медленно приходило осознание, что эта та самая сцена из аниме с признанием, которая так сильно тронула его. Вода в кране продолжала разбиваться о раковину, создавая шум и отбрасывая маленькие капли, будто самый настоящий водопад. А у Хана внутри было цунами. – «Ты мне нра…», – Джи прочитал надпись на ладони, кажется, раз пять не меньше. «Это ведь может быть розыгрыш? Мы посмотрели аниме, оно показалось ему наивным, и он так пошутил, да?», – сам себя мысленно убеждал Хан. Джи простоял вжатым в стену около 10 минут, пока в дверь не начал стучать Хёнджин, требуя пошевелиться и освободить помещение. Хан выдохнул и, наконец, умылся, но только левой рукой: правую, с надписью, он не стал мочить, чтобы признание окончательно не расплылось. Выйдя из ванны и сцепившись взглядом с недовольным Хёнджином, Хан нырнул в свою комнату, чтобы ухватить пару минут в одиночестве. Сидя на кровати он вспоминал тот вечер с мягкими ладонями, тяжелым дыханием и возбуждением. – Он ведь не оттолкнул меня, когда я взял его руку, правда же? – задавая вопрос в пустоту Хан не рассчитывал получить ответ, а лишь хотел произнести это вслух, чтобы слова обрели форму и окончательно уложились в его голове. Джисон надел серое худи, натянув рукава максимально закрывая ладони, чтобы никто кроме него не смог увидеть надпись на руке. Осторожно приоткрыв дверь, он оглядел коридор, убедившись, что все уже внизу, Хан зашагал к выходу. Ребята стояли на улице и ждали только Джи, который как обычно опоздал, хоть Сынмин и растолкал его практически раньше всех. Минхо старался не смотреть так явно на Джисона, чтобы не поймать его взгляд, от которого он наверняка провалится сквозь асфальт. Хан тоже прятал глаза под пышными ресницами и сдерживал своё трепещущее сердце, сжимая руку в кулак, бережно оберегая слова, от которых сводило живот. Минхо казалось, что их отношения с Ханом откатились назад, в то время, когда он только в своем сне чувствовал прикосновения. Он украдкой смотрел на него и быстро убегал. Попался! Джи выиграл игру, правил которой даже не знал и обездвижил Ли, стоило ему лишь кинуть ответный взгляд. Обычно они не допускали подобного, но когда все же застывали друг на друге, это было подобно гипнозу. Это словно провалиться в мягкую пену, ощущая как на коже медленно лопаются пузырьки один за другим, напоминая осторожные мурашки, как пойти ко дну, научившись дышать под водой. В такие моменты время теряло привычный облик, и они просто бродили в темноте глаз друг друга. Чанбин уже пару минут наблюдал за тем, как Хан и Минхо, сидя в противоположных концах зала смотрят друг на друга не на жизнь, а на смерть. Вспомнив о разговоре с Минхо, это зрелище вызвало у него легкую улыбку. Помощь пришла откуда не ждали. У Чонина все никак не выходило запомнить один из элементов хореографии и Чан предложил станцевать всем вместе этот кусок еще раз. Совместная часть танца закончилась, а вместе с этим Хан и Хо оказались стоять около друг друга. Ребята направляли всю свою поддержку Чонину, который уже самостоятельно повторял движения, будто сдавал экзамен Чану. Музыка не казалось Джи такой громкой, по сравнению с мыслями, роившимися у него в голове. Минхо стоял слишком рядом, желание коснуться его руки было таким сильным. Нервно проглотив подступившую к горлу тревогу, Хан сделал шаг и оказался так близко, что чувствовал тепло, которое исходило от Минхо. Идея была навязчивой и дурацкой, но он хотел коснуться именно правой рукой, чтобы Хо знал: он понял его послание и им не пришлось для этого меняться телами. Еще секунда сомнений, искусанные губы и тыльной стороной ладони Хан аккуратно провел по чужой руке. Прикосновение оказалось приятнее, чем он себе это воображал. Минхо еле заметно вздрогнул и приоткрыл рот в изумлении, а в его груди расцвели сотни цветков. Еще немного и они оба свалились бы в обморок от переизбытка чувств. Ноги Джи вязли в полу, будто он стоит не на паркете, а на мягком зефире, что расходится под ним. Это могло бы быть случайным касанием, таким, что оставляет только гору неоднозначности, но Хан продолжал выводить круги на руке Минхо, давая понять, что это однозначно то, чем кажется. Хо очень осторожно развернул свою ладонь, Хан сделал тоже самое и едва-едва Минхо переплел свои пальцы с пальцами того, кого так давно мечтал крепко обнять, но сейчас было хорошо. Лучше всех. Оба прокляли момент, когда музыка резко оборвалась, точно так же, как нить, что связала их руки на мгновение. Они одернули руки, совсем как тогда в комнате, когда туда зашли Феликс и Сынмин. Минхо только сейчас с ужасом осознал, что никогда не сможет держать Хана за руку без страха быть замеченными и осужденными. Наружу снова вырывались ужасно болезненные воспоминания о том злополучном дне, когда он чувствовал себя самым недостойным любви человеком. – Ребята, последний раз повторим и домой. Давайте постараемся, – уставшим голосом обратился Чан. Все единогласно согласились с предложением лидера и в зал снова ворвалась музыка, которая вытащила Минхо из трясины угнетающих сюжетов прошлого. После практики Чан и Минхо задержались с Чонином, чтобы еще раз пройтись по сложным моментам в танце. Ребятам нужно было идеальное выступление, чтобы получить возможность дебютировать, поэтому все чувствовали огромную тяжесть ответственности. Когда все движения были усвоены, Минхо переоделся и отправился к лифту. Он знал, что все уже разошлись домой, что с Ханом он увидится в лучшем случае вечером за ужином. Там они снова будут перекидываться робкими взглядами и случайно касаться ног друг друга под столом, совершенно не подавая вида, что это происходит. Тяжелые свинцовые тучи роняли на землю тысячи холодных капель. Осенний дождь имел свое очарование. Он не был похож на весенний дождь, вслед за которым выходило солнце, приносящее природе возрождение и обновление. Нет, за осенним дождем были густые туманы, укрывающие плащом свои владения, солнце, которое не грело, а лишь выполняло функцию огромной лампы, зависшей в небе. Осенний дождь был хорош прогулками, во время которых можно прижаться ближе друг к другу. Минхо вышел из лифта и увидел в холле знакомый силуэт. Их встреча произошла гораздо раньше, чем он надеялся. Как будто кто-то снова пытался связать их руки той невидимой нитью. Хо осторожно подошел к Хану, который сидел в телефоне что-то скрупулёзно выискивая в нем. –Кхм, – попытался привлечь внимание Минхо, но Джисон, кажется, был слишком погружен и не поднимал головы. Совершенно не задумываясь, Хо положил руку на голову парня и слегка зарылся пальцами в его волосы. Мягкие пряди, словно шелковистые пески затягивали кончики пальцев. Хан тут же вскинул голову вверх и увидел Минхо, который пытался насладиться ощущениями, оставшимися на руках после прикосновения. – Ты чего?– Джисон выглядел сбитым с толку от внезапной тактильности старшего. – Ты не слышал меня, вот я и решил…– Минхо постепенно пришел в себя. От осознания того, что он в очередной раз сделал какую-то глупость, у него начали гореть уши. – Я музыку просто слушал. Там дождь идет, а у меня зонта нет, – Джисон вытащил из ушей наушники и, свернув их клубком, спрятал в карман куртки. – У меня есть с собой зонт, так что пойдем в магазин и домой, – Твердо сказал Хо. Он принял решение не думать о признании, не думать о своих чувствах, а быть для Хана просто товарищем по группе, его Хёном. На улице пахло крепкой прохладой и сыростью дней. Капли бились об асфальт и растворялись в серости. Минхо достал из рюкзака зонт, который он в спешке бросил туда, под руководством своей интуиции. Зонт был среднего размера, так что пришлось идти совсем близко друг к другу. Хан чуть замешкался на месте, переминаясь с ноги на ногу. На его лице ясно выражалась неловкость от того, что им придется идти вплотную друг к другу. – Пойдем, а то замерзнешь, – Минхо продолжал подавлять в себе любое проявление симпатии к Джисону, оттого говорил ровно и прямо. Услышав холод в голосе, Джисон, казалось, озадачился еще сильнее. Он не мог срастить в голове все, что уже произошло между ними и этот тон старшего брата, которым сейчас говорил с ним Ли. – Я и забыл, что ты старше, Хён, – заглядываясь на капли, стекающие по дороге, протянул Хан в официальном стиле. – Хан Джисон, – мягко на выдохе прошептал Минхо, кажется, сам не заметив насколько сильно он провалился в своей борьбе с проявлением чувств к Джи. Благодаря этому разговору оба парня громко рассмеялись от нелепости происходящего. Хан в своей манере смеялся слишком заразительно и хлопал Минхо по плечу. Этот момент Хо тоже сохранит глубоко в сердце и в памяти, чтобы в особенно плохие дни обращаться к воспоминаниям об этом смехе, который был подобен весеннему солнцу, что дарило всему вокруг возрождение. Дождь с треском падал на поверхность зонта, создавая приятный шум. Джисон касался плечом своего спутника и продолжал сжимать правую ладонь в кулак. Минхо это заметил, а значит понял, что Хан видел его признание, но промолчал. Может не время? Да, определенно, не время. А что с местом? Наверно, оно тоже неподходящее. Слова Чанбина снова и снова раздавались фоном где-то в черноте его мыслей. Он сделал один шаг вперед и все откатилось на два назад. «Нужно сказать, что это была шутка», – мысль, вызванная отчаянием, пришла молниеносно. Джисон рассказывал что-то о малазийской еде, которую любил, пока жил там, но Минхо слышал его через раз. Ему было стыдно, что он не мог быть хорошим собеседником, потому что думал не об истории, а о рассказчике. В паре метров от них вывеска круглосуточного магазина освещала небольшой кусок улицы, помогая справляться с этой задачей одинокому фонарному столбу. В этот магазин ребята часто заходили после практики, чтобы вдоволь накупить снеков. Чан всегда предупреждал их быть аккуратнее с количеством съеденного, но Джисон и, особенно, Хёнджин с Бинни не могли позволить себе чересчур жестких лишений и съедали все до прихода в общежитие. Внутри малолюдно, хоть еще и не было поздно. В зале, с корзинками для покупок, неспешно ходила пожилая женщина, пристально разглядывающая состав на обратной стороне упаковок и мужчина в костюме, который смотрелся в этом магазинчике слишком презентабельно и нелепо в своей безупречно белой рубашке и увесистых часах. Минхо и Джи переглянусь и бесшумно рассмеялись, будто ментально обменялись одной и той же шуткой. Сейчас они не ощущали ничего, кроме комфорта и беспечного смеха, бегая между полок с товарами и бросаясь друг в друга упаковками с чипсами. Хан остановился напротив аккуратно уложенных палочек пеперо и принялся вести внутренний диалог с самим собой, советуясь какой вкус он хочет. Выбор пал на миндальный пеперо, но лежали они на самом верху, куда вряд ли Хану удастся дотянуться. Минхо пару минут наблюдал за тем, как безуспешно Джи пытается ухватить заветную коробку и сдерживал смех. Их разница в росте была вовсе незначительной: пару сантиметров, но Минхо решил, что достанет эту коробку любой ценой. Подпрыгнув пару раз вверх и воспользовавшись кошачьей ловкостью, операция по добыче пеперо закончилась оглушительным успехом. С бесконечно гордым видом Хо протянул победный трофей Джисону и заглянул в его глаза, смотрящие на него с благодарностью. Подходя к кассе Джи, ярко радуясь успеху с пеперо, не заметил как вписался прямиком в незнакомца, который держал свой путь на выход из магазина. – Ох, прошу прощения! – поспешно выпалил Хан и подошел ближе к Минхо. – Ли Минхо? Какого хрена? – с выраженным недоумением последовал ответ. Тело мелкой дробью покрыла дрожь, а сердце остановилось, будто его сжал массивный кулак, пробив грудь насквозь. Только не он, только не причина его зияющей дыры, только не сейчас – рядом с Ханом. В том, что они встретились именно сейчас с Доёном не было никакого смысла. Он только начал оправляться, он переехал в другой район, он начал чувствовать. Хан, переводил взгляд то с темноволосого парня, среднего роста, но выше их с Минхо, который смотрел на Хо с вызовом и пугающим оскалом, то на Минхо, смотревшего в стену стеклянным взглядом. Это вызывало тревогу. – Вы знакомы, ребят? – решив разрезать тишину своим вопросом, спросил Хан. Казалось, что незнакомец напротив оскалился еще сильнее и, сделав два шага вперед, дыша Джисону в лицо, в полголоса сказал: – В курсе, что он парней предпочитает? Мы дружили в школе, пока он приставать ко мне не начал, – парень явно был доволен собой, наблюдая за разворачивающимся шоу. У Минхо громко звенело в ушах, а перед глазами все плыло – глаза наполнялись влагой. Пару минут его рука была сжата в кулак, от чего Хо совсем перестал ощущать ее своей. – Эй, придурок! – Хан повысил голос, желая остановить наглого незнакомца, от чего тот отпрыгнул назад от неожиданно решительного ответа. – Если ты тоже не из таких, то я бы советовал тебе держаться подальше от этой мерзости, – Доён окинул Минхо тем самым презрительным взглядом, совсем как тогда в школе, в тот ужасный день на стадионе. Хо ощутил, как теплая капля крови предательски сочилась из носа. Хан набрал воздуха в грудь, чтобы приготовиться к очередному ответу, когда решил взглянуть на Минхо и остолбенел, словно никогда раньше не видел кровотечения и носа. Его дыхание участилось, как бывает при тревогах, мысли скакали в хаотичном порядке, не давая возможности выцепить хотя бы одну стоящую. От такого зрелища даже Доён приоткрыл рот в изумлении. Все внутри Минхо кричало о том, чтобы разбить кулак о лицо человека, который стал первым светлым чувством в его жизни. Смахнув кровь рукавом худи, Хо нагнал Доёна в пару шагов и схватил за грудки, занеся кулак. – Молодые люди, имейте совесть! Я вызову полицию, – раздался спасительный крик продавца. Еще пару мгновений, беспорядочных мыслей и Минхо опустил кулак и куртку парня. Крепкой хваткой Доён вцепился в предплечье бывшего друга и прошипел: – Ты для меня умер. С силой Хо вырвался и срываясь на бег очутился на улице. Холодный воздух обжог его легкие, а дождь продолжал заливать улицы. Минхо побежал так быстро, как только позволяли его физические возможности. Он думал о Джисоне, которого так отвратительно бросил там, но он не мог по-другому. Иначе его разорвало бы на мелкие атомы, которые больше никак не собрать обратно. Слезы сливались с дождем и лишь соленый вкус на губах давал понять, что это не проделки погоды, а поступки того, из-за которого сердце Минхо так трепетало раньше, а сейчас совсем не стучит. Выбившись из сил Хо грузно упал на лавку детской площадки, которая находилась чуть севернее их общежития. Он прибежал сюда по наитию, внутренний компас привел ближе к дому, где его принимали друзья, где была новая жизнь. Наконец тучи перестали выжимать из себя осадки и лишь грозно размашисто передвигались по небу, унося с собой свои дары. Минхо, вымокший практически до нитки, пытался отдышаться. Кажется, сегодня был определенно худший день, после дня признания Доёну. – Хан! Какой же я идиот, что бросил его там, – говорил Минхо в темноту, разыскивая в кармане куртки телефон, чтобы набрать номер Джисона. За спиной послышались тяжелые прерывистые выдохи, будто кто-то занимался пробежкой и решил сделать привал на площадке, с одиноко сидящим, промокшим парнем на лавке. – Чуть не помер, пока тебя догонял, – Хан жадно втягивал вечернюю прохладу осени и выглядел как обычно, только запыхавшимся. Он обошел лавку и сел рядом, угодив прямо в маленькую лужицу, но даже не подал вида. Минхо понимал, что придется объяснить Хану все произошедшее, но вот бы он все понял и ничего не спрашивал, пока сам Хо не будет готов открыть эту дверь, замок от которой так старался потерять. Пять минут они сидели в звенящей тишине, которая больно резала по ушам. В итоге первым сдался Джисон: – Эй, у тебя больше не идет кровь? Знаешь, я за тебя сильно испугался. Этот придурок, агх, – Хан сжал кулак и ударил им по своей коленке. – Не идёт. Ты давай полегче, – его лицо искривилось в подобии улыбки, наполненной безнадежности. – А что этот идиот нёс, кстати? – аккуратно, словно передвигаясь по минному полю, полушепотом спросил Хан. Он сидел совсем близко и, расположив руки на ногах, поглаживал правую ладонь. – Хани, – как же давно Минхо хотел назвать его именно так. Сердце Джи скатилось вниз, в животе отстукивал пульс. Он затаился, боясь сделать вдох и спугнуть момент, который казался таким хрустальным, словно снежинка на кончиках горячих пальцев. Минхо развернулся и в его глазах Хан сейчас видел тысячи разбитых осколков, они выглядели такими потухшими. Это ужасно пугало Джи. – Можно я буду тебе нравиться? – не отводя намокших глаз, произнес Минхо. Сотни невидимых маленьких иголок прошлись по телу Джисона, а пульс достиг небывалого ритма, разливаясь теплом внутри. Хан распахнул ладонь с чудом уцелевшим признанием: – Ты мне тоже, – все еще держа распахнутую ладонь в воздухе произнес он. В этой окружающей темноте они снова освещали путь друг другу.