Правила мотивации

Костюм на удивление отлично садится по фигуре, словно заранее мерки снимали. Володя успевает сделать пару фото, чтобы затем показать Оле, которая, узнав о костюмированной вечеринке, разочарованно вздыхала и жаловалась, что у нее нет потрясающего ухажера, водившего бы ее на мажорские вечеринки. Мог ли и сам Володя представить — в тот день, когда только входил в офис Онегина-старшего, — что за месяц его жизнь совершит весьма крутой финт, в результате которого он стоит сейчас перед зеркалом в спальне дорогущего особняка, облаченный в стоящий явно немалых денег костюм под старину. Но самое главное, что его обнимает Онегин — парень, до уровня которого, казалось, Ленскому не дотянуться; с чьей орбитой он бы никогда, наверное, не пересекся, если бы не подвернулся негаданый шанс научить Женю немецкому. Заниженной самооценкой Ленский, впрочем, не страдал, внимание мужчин ему перепадало… Перепадало и большее, о чем в компании Жени даже мысленно вспоминать не хотелось. Однако ни к кому прежде сам Володя не чувствовал такой жгучей тяги. — Подвинься, — командует он, бедром пихая Онегина, пытаясь поймать в объектив их отражения в зеркале, чтобы сделать совместный кадр, — иначе меня плохо видно. — Я могу вообще уйти, — якобы обижается Женя и даже делает в сторону шаг, однако пальцы Володи вмиг ловят его за полу сюртука, притягивая обратно. — Вот… теперь здорово. Так и стой. — Володя повторно прицеливается, ловя лучший ракурс. А когда щелкает затвор, в щеку смачно впечатываются губы Онегина, и не отлипают, пока Ленский делает дубликаты фото. Рука на пояснице привлекает Володю теснее к Жениному боку. — Хочу сделать фото в будке, никогда раньше не пробовал, — внезапно сообщает Онегин и, перебросив руку Володе на плечи, тянется к экрану мобильника, увеличивает пальцами фото и удовлетворенно хмыкает, глядя на то, как на снимке он буквально присосался к Володиной щеке. — До чего ты у меня очаровашка. — Пальцы Жени неожиданно щиплют Ленского за ту самую щеку, которую минутой назад целовал, и треплет, пока не получает шлепок. — Я тебя за кое-что другое сейчас ущипну, а лучше скручу, — грозится Володя, отводя голову, хотя лежащая на плечах рука Жени не дает особенно отклониться. — И не хмырься, приятного мало будет. Тебе «крапивку» в детстве делали? — Судя по напрягшемуся в раздумьях лицу Жени Ленский понимает, что нет. — Вот поверь, если я тебе такое там, — он кивком указывает вниз, — сделаю, не забудешь. — Приму всё, что ты готов мне предложить, мон шер, — воркует Онегин. Снова ловко тянется и клюет не успевшего нарочно увернуться Володю, попав в скулу. — Я не практикую БДСМ, — фыркает Ленский с иронией. Нос Онегина проскальзывает от скулы вверх, а затем виска вновь касаются поцелуем — долгим, ласковым, Онегин даже не шевелится, просто утыкается Ленскому в голову и стоит. — Даже если просто согласишься заснуть со мной в одной постели, я буду счастлив, — шепчет Женя и, добравшись пальцами до противоположного уха, обводит по хрящику, а затем медленно заправляет прядь волос за раковину. Приятный шорох слов и мягкое, ласкающее кожу дыхание рассыпается возбуждающей рябью по телу, напоминая Володе, что они планировали вернуться в главный зал к празднику. Чей-то смех из коридора вклинивается между ними, нарушая интимную атмосферу. С Онегиным, думает Володя, не работают ни одни алгоритмы: от шуток к флирту и сразу к соблазнению без особых трудов и уловок. Просто Володя сам готов сдаться на милость всем даже маленьким хитростям, по крайней мере с тех пор, как опустил завесу якобы деловых отношений между ним с Женей. Те и держались-то на шатких моральных устоях и мантре «я как бы твой репетитор, Онегин, трахаться нам в контракт не включено». Чуть вскинув голову, чтобы оказаться лицом к лицу, Ленский прикрывает глаза и трется с Женей носами — говорят, у некоторых народов такой милый жест сродни поцелую. — Пойдем уже. Веки Володи опушены, чувствует только касания. Увидит Онегина — снова сорвется, внешность этого лиса — Володино наислабейшее звено. Весь Женя — сплошное уязвимое Володино место. — Угу. И снова мягкое прикосновение, на сей раз в кончик носа. Володя понимает, что у него рот растягивается в блаженной улыбке. И никуда, откровенно-то, идти он не рвется. Ach, du lieber Himmel! Зачем эта вечеринка, люди эти, которых Володя не знает и с которыми никогда в жизни больше не столкнется… А затем, тут же напоминает себе Володя, что он тут в качестве пары Онегина, а тот — в качестве лучшего друга хозяйки вечера. Это у Ленского дни рождения отмечались в компании Оли и, может, пары-тройки парней из универа, а тут размах, тут надо приличия соблюдать… Тут нельзя связать из простыней канат и романтично сбежать через окно, ускакав на ждущем на стоянке коне в сил пятьсот под капотом (надо из любопытства у Жени спросить, сколько его немецкий автопром выдает, сам-то Володя в тачках не разбирается). Когда наконец спускаются в зал, понимая, что не получится прятаться всю вечеринку взаперти лишь вдвоем, Володя замечает: гостей за время их с Женей отсутствия изрядно прибавилось, а ведь еще около двух часов до полуночи, когда, по словам Жени, собирается основной контингент. Возле фонтана выросло количество коробок и пакетов с подарками — всех сортов, размеров и сплошь брендовых, хотя бы те, что Володя сумел узнать. Лампы приглушены, на улице давно опустились сумерки, но в саду, куда из зала ведут высокие стеклянные двери, развешена иллюминация, рассеивающая теплый мягкий свет. — Пойдем, — Женя уверенно берет Володю за руку и ведет вглубь зала, — покажемся Татке. Находят Татьяну возле стола с закусками. Какой-то парень оживленно втирает Лариной явно не особо интересующую ее историю, которой она, однако, бодро поддакивает, кивает в такт и то и дело пьет из бокала, видимо, чтобы не ляпнуть лишнего — тяжело быть хозяйкой мероприятия, где часть гостей лишь чей-то прицеп «плюс один» в приглашении. Увидев Женю с Володей, Таня, одарив парня очаровательной улыбкой, ретируется, и Володя улавливает момент чуть закатившихся от усталости глаз, когда Таня поворачивается к ним лицом, а болтливый парнишка остается у нее за спиной. — Красавцы. — Таня окидывает их наряды оценивающим взглядом и играет бровями. — Но чего так долго? Ногами в брючину попасть не могли? Или… оу, а губы чего такие красные? — ухмыляется Таня, кивая на Женю. — Упал, — ляпает Онегин. — На что? На рот Володи? — откровенно потешается Татьяна. — Кстати, пока вы там падали друг на друга, папа заезжал, передавал привет тебе. — Снова спрашивал, не собираемся ли мы пожениться? — смеется Женя и тут же поясняет Володе: — Дядя Дима, ну то есть Таткин отец, с детства, сколько мы дружим, говорил: вот подрастете, свадьбу вам самую красивую устрою. — А когда ясно стало, что мечты его не сбудутся, он постоянно подкалывать нас начал при первом удобном случае, — заканчивает Татьяна. — Но ты не ревнуй, я хоть ради Женьки много чего сделать готова, но вот замуж — никогда. — Ой, будто ты мне нужна. — И снова обмениваются ехидными минами, но тут же срываются на смех. Володя машинально улыбается вместе с ними. Их дружба напоминаем ему отношения с Олей — теплые, чуть задиристые, почти сестринско-братские, — особенно теперь, когда ревность в отношении Тани быстро сошла на нет. Пусть даже Таня не прочь играть на две стороны. Зато Женя, к счастью Володи, — нет. — Ладно, котики, веселитесь, а я пошла свою настоящую женушку искать, чтобы ко мне снова не приклеился очередной юнец с прохладными историями. — О чем хоть говорил? — уточняет Женя уже вдогонку. — Ой, думаешь, я слушала? — обернувшись через плечо, Татьяна фыркает. — Если бы не это, — она стучит кончиком ногтя по приподнятому в воздух хрустальному бокалу, — я бы в кому впала. Муа! — Послав воздушный поцелуй, Таня резво, учитывая высоту каблуков, устремляется на поиски Оксаны. — Выпьешь? — Женя ловко забирает бокал шампанского с подноса у курсирующего мимо них официанта и протягивает Володе. — Я за рулем, поэтому на меня внимания не обращай. Тем более, — ладонь Жени вновь занимает место на талии Ленского, а губы касаются уха под волосами, — я должен быть трезв и внимателен, чтобы эти хищники не вздумали охотиться за тобой. Успевший отпить глоток Володя закашливается, чуть поперхнувшись. — Я не шучу, — заявляет Женя и стирает с уголка губ Володи капли шампанского. — Может, ты и не заметил, но я только и ловлю чужие взгляды, обращенные на тебя. Володя тут же, как человек, которому говорят «Только не оглядывайся», начинает рыскать глазами вокруг себя, но, естественно, любопытных, устремленных на себя с желанием напасть и поглотить взоров не наблюдает. Возможно, ему просто безразлично чужое внимание, когда рядом с ним мужчина, от которого и без шампанского в голове пьяно, а внутри приятно щекочет и будоражит. Или же Женя льстит ему — не со зла, знамо дело, — но из чувства ревности. И Володя до глупого рад этому, позволяя Онегину строить из себя альфа-самца, защищающего свою территорию. Свою пару. — А не слишком ли ты много уделяешь внимания другим, когда я прямо рядом с тобой? — Володя игриво водит краешком бокала вдоль губы, чуть изогнутой в улыбке. Кажется, возле Онегина даже капля алкоголя откликается вспышкой, окуная в настроение флирта и желания подразнить. Нажим Жениной руки на пояснице становится напористее, отчего Володя почти упирается Жене в грудь, так что между ними едва умещается лишь бокал. — Клянусь, если ты продолжишь меня так настойчиво соблазнять, я закину тебя на плечо и украду, чтобы отвезти к себе домой и не выпускать как минимум до утра, — вполголоса, вкрадчиво и до мурашек сексуально обещает Онегин. Володе кажется, что он выпил не пару глотков, а минимум половину бутылки Моёt’a, ударившего ему в голову эйфорией. Пока Володя силится сформировать в подернутым дымкой возбуждения уме достаточно пикантный ответ, Женя наклоняется и невесомо его целует. Боже, думает Ленский, мне его не одолеть. И залпом допивает остатки шампанского. Со стороны входа внезапно раздается девичий визг, невольно заставляя вздрогнуть, но следующий за ним смех дает понять: кто-то очень рад видеть Таню. Она обнимает новоприбывшую гостью, буквально прыгает на месте вдвоем с ней, напоминая школьных подружек, встретившихся после долгих летних каникул. Володя вновь вспоминает Олю, любительницу ярких и громких эмоций — он практически не сомневается, что подруга быстро сошлась бы с Татьяной. Услужливый официант меж тем предлагает Володе новый бокал. Обычно в незнакомой компании он старается пить по минималке, однако сейчас с ним Женя, безусловно не позволящий Ленскому совершить постыдную пьяную глупость. Да и шампанское — Володя даже не пытается представлять, сколько цифр указано в ценнике — чересчур вкусное, чтобы отказывать себе в удовольствии. Жаль, что Оля его не попробует. — Открой-ка рот. — Стянув с тарелки канапе с креветкой, Онегин подносит шпажку к губам Ленского, только что отлипшего от бокала (боже, думает Ленский попутно, это шампанское — чертов нектар алко богов), и ждет, когда Володя, зацепившись зубами, снимает нанизанную еду. — Я не собираюсь тебя контролировать и запрещать веселиться, но не налегай впустую на выпивку, ладно? Вновь потерев уголок рта Володи подушечкой, следом Женя облизывает палец, а Володя едва терпит, чтобы не заменить его губы своими, и усиленно жует удивительно нежную креветку. Проверни кто иной этот трюк, Ленский точно обозвал бы его дешевым. Но Онегин не подчиняется общим правилам. А Володя… Володя безобразно влюблен. Музыка внезапно затихает, привлекая внимание. — О, сейчас Татка будет речь толкать, — усмехается Женя, кивая в сторону сцены, на которой до этого стояли весьма современные инструменты, но никого из музыкантов не наблюдалось. Свет прожектором направляют на возвышающихся на подмостках Татьяну с Оксаной, стоящую чуть позади. Татьяна проверяет микрофон, а затем, еще раз поприветствовав и поблагодарив всех собравшихся, просит всех угарно повеселиться, угощаться и пить вдоволь, но желательно воздержаться от купания в фонтане и катаний на люстрах — зал отзывается волной смеха, а Женя шепчет Володе на ухо, мол, я же говорил, что у Татки туго с юмором. — А если кому-нибудь срочно потребуется уединиться, — Таня выдерживает хитрую паузу, — то вы всегда можете попросить помощи у нашего дворецкого. И нет, не для того, о чем вы подумали, а чтобы он проводил вас в комнаты для гостей. Часть присутствующих оборачивается к дверям, возле которых на посту ожидает мужчина, встретивший Женю с Володей по приезде, и тот вежливо кланяется. — И последнее, но не по значимости. — Таня встает в пол-оборота и подтягивает Оксану ближе. — Хочу сказать огромное спасибо своей любимой девушке, которая создала для меня этот офигительный вечер. Люблю тебя, ягодка. Поцелуй Тани с Оксаной буквально тонет в гуле одобрительных воскликов и аплодисментов. — Пойдем-ка освежимся, — возвышаясь у Володи за спиной, зовет Женя и кивает в направлении сада. На улице Володя сразу ощущает бодрящую прохладу, приятно оседающую на коже. Он трогает лицо и чувствует: щеки горячие. Наверное, красные: он всегда, стоит ему чуть опьянеть, превращается в румяную матрешку. Встав позади Володи, Онегин обнимает его поперек груди, упираясь подбородком в макушку. В поле их зрения круглая площадка со скамейками и садовыми фонарями; кусты украшены гирляндами, а в самом центре — фонтан, не настолько изящный и стилизованный, но его тихое мерное журчание ласкает слух, контрастируя с довольно энергичными звуками, летящими из зала. — Скажи, если замерзнешь. — А ты не отпускай, я и не замерзну. — Володя косится вбок, ловя спрятавшиеся в видных с такого ракурса уголках глаз Жени лучики улыбки. — Значит, не одному мне пришла в голову идея глотнуть свежего воздуха после пламенной речи Татьяны. Голос позади заставляет обернуться, нарушая уединение и откликаясь внутри раздражением за вторжение в их личный, лишь на двоих, мирок. — Давно не виделись, Онегин. — Борис криво ухмыляется и, тут же переведя взгляд, подмигивает Володе. — А вас, юноша, я кажется, вижу впервые. Встреться мы ранее, вряд ли бы я забыл такое красивое лицо. — Катись отсюда, ты нам мешаешь, — гонит Онегин, мгновенно взвившись. Держит Ленского за плечо, чуть загораживая собой. — Ой, да не злись, — фыркает Борис. Выуживает из кармана сигарету, зажигает явно дорогой зажигалкой в металлическом корпусе и, демонстративно откинув голову, выдыхает дым вверх. — Хотите? — протягивая пачку, поочередно смотрит на Женю с Володей, но не дождавшись реакции, пожимает плечами и убирает сигареты в карман. Ленский кожей чувствует: Онегин воспламеняется. Линия челюсти становится жестче от того, как он старается промолчать, держа явно нелестные реплики при себе, а на шее нервно пульсирует жилка. Тело натянуто, как готовая лопнуть струна, если неверно к ней прикоснуться. — Пойдем. — Пальцы Жени обвивают ладонь Володи с намерением увести. — Жаль, я надеялся перекинуться парой слов, поболтать о прошлом. Тебе, кстати, от Тиши привет, — выпаливает Борис, чуя попытку Онегина избежать диалога. Притом сам шагает к ближайшей скамье и садится, вальяжно закинув ногу на ногу. Володя не знает, в чем соль, но спорить готов: Борис бьет прицельно. И целится побольнее, с треском ломая и без того хромое терпение Жени. — Ради этого только приперся? — зло любопытствует Онегин. Он не двигается, как к земле прирос, но того и гляди трава под туфлями начнет пепелиться. Ладонь, в которой он держит пальцы Володи, машинально пытается сжаться в кулак, Володе даже чуточку больно. Ему виден только Женин затылок, но он уверен, что Онегин сейчас метает колючие искры в Бориса. — Я здесь, как и все, ради веселья, — строя из себя невинность, отвечает Борис и снова затягивается. — А вот ты, видимо, до сих пор дуешься? Хотя должен быть благодарен, что я показал, какой Тиша меркантильный сучонок. — Вы достойны друг друга. Борис лыбится, словно получил комплимент. — Знаешь, не особо верю, что и у тебя были серьезные чувства. Разве что задетая юношеская гордость, когда буквально из-под носа уводят любовника, клюнувшего на бабки покрупнее. Володе мерзко. Будто каждое слово Бориса ошметками грязи оседает на коже. Очевидно, что он злит Женю нарочно. И намеренно потрошит эпизоды прошлого перед Володей. Надеется вбить между ним с Женей клин? Или увидеть, как Ленский закатит скандал, упрекая Онегина в чувствах к другому? — Впрочем… — Тлеющий кончик сигареты рыжеет, а липкий взгляд Бориса перекочевывает обратно на Ленского. — Вижу, ты уже не страдаешь от одиночества. Не против, если я одолжу твоего спутника на один танец? — Иди к черту и с ним танцуй, — цедит Онегин, и Ленский чувствует, как его ладонь вибрирует от кипящего внутри гнева. — Если он тебе наскучит, мое приглашение останется в силе, — обещает Борис, нагло игнорируя Онегина и целенаправленно обращаясь к Ленскому, прежде чем они вновь успевают покинуть сад. Терпение Ленского тоже не ангельское. И дело не в собственной чести — хамские подкаты напролом вызывают не более чем изжогу. Бесит наглая, неприкрытая издёвка над Женей — за это Володя и сам бы Борису втащил в другой обстановке. Но сейчас у него из оружия только слова. — Не наскучит, не надейся. Ты меня все равно не потянешь, — переплавляя презрение в ответную колкость, с достоинством бросает Володя. Хвалит себя, что прозвучал крайне спокойно, несмотря на то, что в печенках клокочет от злости. — Да что ты? — фальшиво удивляется Борис, повысив голос на несколько полутонов. Отталкивается от спинки и упирается локтями в широко разведённые ноги. — Даже не попробуешь? Я много чего могу тебе предложить. — Ну да, фальшивка всегда блестит ярче оригинала. — Дрогнувшая в нервном спазме губа Бориса не укрывается от внимания Ленского. — Но и служит дешевка недолго. Шах и мат. Громкий резкий смех Бориса эхом пробегается по саду. — Да уж, Онегин, — он качает головой, продолжая скалиться, а затем тычет в сторону Ленского зажатой между пальцами недокуренной сигаретой, — верную игрушку на этот раз ты себе подобрал. Ленский вовремя успевает вцепиться в локоть рванувшего к Борису Жени и преградой встает перед ним. — Жень, забей, — просит он мягко и касается ладонью щеки Онегина, когда тот зыркает назад через его плечо. — Не стоит портить Тане праздник, ладно? Пойдем лучше танцевать. Онегин возвращает взгляд на Володю и молча кивает. Однако прежде чем окончательно уйти, Ленский становится в пол-оборота, чтобы по-прежнему находиться между Борисом и Женей на случай накала страстей, берет паузу и, чуть наклонив голову, будто взирает на неразумного ребенка с высоты опытного взрослого, выдает: — В игрушки играют только незрелые мальчики, а Женя, в отличие от тебя, взрослый мужчина, таких не бросают. Поэтому поищи кого-нибудь своего уровня. — Улыбается иронично уголками губ, довольствуясь едва не трещащей по швам физиономией засранца — потому что нельзя одолеть филолога в словесной дуэли, — обнимает Женю за шею и, привлекая к себе, глубоко, нарочито тягуче целует прямо на глазах у Бориса.