Правила мотивации

Первым делом, вернувшись в зал из сада, Володя ловко хватает бокал с подноса изящно курсирующего, словно в ансамбле «Березка», официанта и вливает в себя, как если бы хлестал детское, а не элитное, для взрослых мальчиков шампанское. — Если так понравилось, я куплю для тебя целый ящик. Правда, если обещаешь пить его только со мной. — Теплое дыхание слов Онегина ласкает ухо Володи, а затем на талию мягко, но уверенно ложится ладонь, занимая уже практически законное место, потому как ничьи прочие руки на себе Володя терпеть не намерен, доказав и едко отбрив Бориса, судя по всему оставшегося в саду переваривать унизительное для его образа Казановы фиаско. — Это в качестве успокоительного, — отшучивается Володя, хотя не сомневается, что одно его слово, и ящик дорогущего Моёt’а действительно будет стоять в холодильнике. — Нервы прижечь. — Неужели волнуешься? — удивляется Онегин. — По-моему, ты был феерически горяч, защищая меня перед Борисом. Я аж возбудился, — мурчит он, плотнее прижимаясь к Володе. — Эй, коней попридержи, гусар, — пихнув Онегина локтем, глупо хихикает Володя. Нижний порог трезвости уже пройден, учитывая поведение, однако его не смущает. Возможно, виной тому Женя, феромоны соблазнителя которого вкупе с алкоголем влияют на Ленского не хуже афродизиака. — Нельзя? — Нос Онегина коротко прочерчивает линию вдоль шеи Володи, мигом призывая мурашки. — Позже. — Повернувшись лицом к Жене, Володя окидывает его взглядом, даже не пытаясь скрыть любования, тянется, отводит со лба упавший локон, а затем ведет кончиками пальцев вдоль лица: висок, скула, словно выточенная из мрамора (впрочем, Женя весь словно прекраснейшая из античных скульптур) и наконец губы. Володя вскользь мажет по контуру нижней и улыбается, когда Женя успевает чмокнуть подушечку пальца. — Зафиксируй это настроение, — просит Володя и, дотянувшись, оставляет невесомый поцелуй на линии челюсти. — И вообще, ты мне танец обещал, — напоминает Ленский на время обезоруженному Онегину, сам первым утягивая его за руку ближе к центру зала. Володя укладывает руки Жене на плечи, скрещивая кисти позади шеи, а Женя — уверенно обхватывает его за талию, и зал вокруг в мгновение растворяется за пределами их ограниченного пространства, пропуская лишь музыку, в звуках которой сейчас под стать сочится нечто эротичное и томное. Ленский думает: из таких треков создают специальный плейлист для секса, и в уме пишет пометку составить подобный для них с Женей. Правда, для сборника нужно время, а секс с Женей, если по правде, требуется уже сейчас. Можно даже без музыки — Ленский и сам громкий, с Женей он молчать точно не сможет. Попросить ускользнуть? Хочется остаться наедине. И желательно без одежды — костюм, кажется, резко стал тесным. Но Ленский молчит, концентрируясь на ощущениях. Глаза в глаза, лишние мысли прочь, тело настроено на близость Жени. Вечеринка лишь фон для их танца, и Ленский думает, что танец по факту полон интима не меньше, несмотря на десятки чужих людей вокруг. Володю, впрочем, впервые настолько не беспокоит, что кто-нибудь смотрит. Пофиг на окружающих, даже если здесь пальцем точно никто бы не тыкал. Володе легко от возможности быть открытым. Их тела двигаются в унисон. Возможно, потому что Ленский целиком вручает себя в руки Онегина, доверяясь его ритму. В каждом движении сквозит одновременно нежность и страсть, когда сначала Женя едва ласкает ладонями спину, покачиваясь в томных, тягучих волнах музыки, а после резко прижимая Володю к себе, когда их лица в гибельной близости от поцелуя, так что трутся носы и горячие губы задевают друг друга. Женя управляет телом Володи, воспламеняет на нем крохотные вулканы. Володя закрывает глаза, когда Женя привлекает его, крепко обвивая за пояс. Дыхание лижет кожу, губы открываются в ожидании поцелуя, но шаг — и Онегин уже на расстоянии вытянутой руки, почти выпускает пальцы Володи из свой ладони. И тут поворот — Володя кружится, на миг теряя Женю из вида. Еще секунда — и крепкая грудь вжимается в спину Володи, даря опору. Руки обнимают поперек живота, за ухом почти невесомо отпечатывается поцелуй. Володя отводит назад голову, укладываясь затылком Онегину на плечо. Снова, почти инстинктивно, как знак доверия, смыкает веки, позволяя себе растворяться в моменте и в тепле Жениных рук на своем теле. Позволяя Онегину полностью контролировать танец, ставший, скорее, некой своеобразной прелюдией к искрящему с первой минуты знакомства ожиданию близости. На краткий миг Володя сомневается, не лучше ли остановиться сейчас, пока не зашло слишком далеко, ведь губы Онегина бессовестно нежат его шею, будто они наедине и невидимы для остальных. Даже если не осудят, явно не здесь, то Володе самому не хочется делиться настолько личным, только для них двоих мгновением. — М, Женя… — томно, на полустоне зовет Володя в слабой попытке обуздать желания Онегина, который прикосновениями губ и кончика носа ведет вдоль по Володиной шее, будто впитывает терпкий жар, что без сомнения исходит от разгоряченного алкоголем и возбуждением тела Ленского. Но вместо повиновения ладони Онегина соскальзывают ниже, на Володины чуть виляющие в остаточной волне музыки бедра, а сам Женя жмется еще теснее, хотя казалось бы, они и без того сплелись настолько, что расстояние между ними ушло в ноль. И тогда последние нотки разума Ленского плавятся: он заводит руку назад, опускает Жене на затылок, погружая в волосы пальцы, а задницей трется о пах, чувствуя, что Онегин уже распален не меньше. Пьянящие фантазии обуревают воображение Ленского, перенося их с Женей в постель, однако неимоверным усилием Володя буквально отдирает себя от Жени, осознавая как крохотна его сопротивляемость перед жаждой отдаться соблазну. — Куда ты? — Ухватив Володю за руку, Женя молниеносно меняется в лице и выглядит обеспокоенным. Будто ловит Ленского на пороге побега. Володя улыбается. — Я здесь, не волнуйся. — Он переплетает их пальцы, успокаивая. Отчего-то ситуация кажется Володе одновременно очаровательной до умиления и смешной. Будто это Онегин совсем потеряется и окажется не в своей тарелке, если рядом не будет Володи. — Обещаю не бросать тебя. К тому же, кажется, алкоголь уже изрядно подействовал на меня, чтобы возвращаться в одиночку. — Устал? Хочешь поехать домой? Онегин заботливо убирает со лба Володи кудряшку и заправляет за ухо, попутно огладив лоб. — Пока нет, но стакан воды был бы весьма кстати, немного душно, — отвечает Ленский, чувствуя, как пересохло в горле. — Тогда погоди, я принесу. — Поднеся к губам, Онегин оставляет на тыльной стороне ладони Володи мягкий поцелуй, подмигивает и, пятясь, будто не желая даже на секунду выпускать Ленского из вида, с улыбкой на лице шагает к столу возле стены. Присев на бордюр фонтана в центре зала, Володя в ожидании Жени обмахивается рукой и оттягивает воротник сорочки, дуя на грудь бесполезно теплым дыханием — толку, естественно, ноль. Хочется освежиться и забраться в душ, постоять пару минут под чуть теплой водой. Не одному, ясен хрен — с Женей. Володя настолько заряжен желанием, что если ночь не закончится сексом, то его замкнет, как перегоревшие провода. Фланирующие по залу гости скрывают от обзора Володи фигуру Жени, слишком долго несущего бутылку воды, и когда в свободном от помех промежутке Володя замечает Онегина, то видит, что какой-то парень увлек его в разговор. Первый порыв Ленского — подойти. Как бы невзначай, мол, ну тебя только за смертью посылать, проще было из фонтана напиться. Но Володя осекает себя: нельзя. Пусть Женя болтает, общается — он и так почти безотрывно находился возле Володи всю вечеринку с момента прибытия, так что имеет право перекинуться словами с кем-нибудь из знакомых. Володя не ревнует, ведь это глупо. По факту у него и права для ревности нет: ну правда, они ведь не пара, они ещё не встречаются. Флирт, поцелуи — не отношения. Развлечение, взаимное удовольствие без перспектив… Oh, wen lügt er an?! Да Володю распирает, как хочется оказаться рядом с Онегиным, взять за руку или обнять — обозначить свою территорию, пусть даже нынешний собеседник Жени не источает вибраций мудака, как прежде Борис. Только это не легче. Значит, Онегину с ним комфортно, весело, даже обратно не торопится. И дело уже не в жажде Ленского. Разве только в той, где он ни с кем не делит Онегина. Володя теребит манжет сорочки и нервно постукивает подошвой об пол, наблюдая. Парень, что рядом с Женей, над чем-то смеется и смело трогает его за плечо. Не отпускает, будто приклеился. Кто он? Неужели бывший любовник? Слишком свободен этот парень в тактильности. Да и Онегин не спешит откланяться — видимо, диалог больно уж увлекательный. Володя злится и тормозит удачно шагающего мимо официанта. Ему бы хватит, но он залпом опрокидывает бокал шампанского, так что в нос ударяют жгучие пузырьки, заставляя сморщиться. — Эй, красавчик, почему такой хмурый тухнешь здесь один? — Сев сбоку от Ленского, Татьяна прослеживает за его взглядом. — Где… а, ясно-понятно, вопрос снят. — А он кто? — интересуется Володя, даже не пытаясь отрицать очевидное. — Они с Женей… встречались? Таня усмехается. — Надеюсь, ты не думаешь, что Женька пол-Питера перетрахал? — Таня толкает Володю плечом в плечо. — Он у нас мальчик приличный на самом-то деле. Верный. А это какой-то рандомный парнишка, не узнаю, тоже чей-то прицеп, обычная тема на подобных мероприятиях, — беззаботно поясняет она. А затем приобнимает Володю и шепчет, как заговорщик, на ухо: — Так, малыш, не дуйся и положись на меня, тетя Таня всё решит. Подъем! Подскочив первой, Татьяна поддевает Ленского под руку и тащит вслед за собой. — Давай-ка чуток его подразним, — предлагает она. Уверенно укладывает руки Володи себе на талию, а сама виснет на его шее и начинает соблазнительно извиваться. Поначалу Володя мешкает, даже теряется, смущаясь напора Татьяны, и косится на стоящего к ним полубоком Женю, явно не замечающего, как Таня в более откровенной и вызывающей манере повторяет их с Женей танец. Но затем, приспустив тормоза, Ленский постепенно вливается в ритм, улавливая настроение Тани, ее соблазнительный темп, откликается на игривый флирт, чтобы не выглядеть отмороженным истуканом — иначе затея теряет смысл, да и Таня, кажется, искренне ловит драйв: она раскована, пластична и позволяет себе абсолютно развязные движения, которые быстро приковывают внимание стоящих поблизости гостей. Володя, хоть и ощущает неловкость, взбудоражен происходящим и старается достойно подыграть устроенному Татьяной перфомансу, даже если бурлящий в крови кураж — лишь производная опьянения. — О, рыбка, кажется, клюнула, — хитро сообщает Татьяна, волной прокатившись вдоль тела Володи так, что ее бедра трутся о его пах, пусть и не вызывая отклика, как если бы подобное вытворял с ним Онегин. Краем глаза, будто ему почти наплевать, Володя наконец улавливает, как Женя направляется прямиком к ним, явно не оценив манипуляций подруги. — Ну а это для закрепления результата. Володя не успевает отреагировать, когда влажные и чуть липкие от помады губы Татьяны присасывается к его губам, а бюст вминается ему в грудь. Он, взятый врасплох, моргает, глупо замерев; ждет, хотя поцелуй Таня, к счастью, не углубляет, а лишь продолжает прижиматься ртом, а затем крепкая хватка на руке тянет Ленского вбок, резко обрывая Танины игры. — Ларина, блять, ты оборзела?! Прижатый к Онегину крепким, собственническим объятием, Володя утыкается носом Жене в шею и прячет лицо. — Ой да ладно, это просто дружеский чмок, — веселится Татьяна без капли вины в голосе. Зато Ленскому совестно. Повелся, поддался эмоциям, устроил тут детсадовские дразнилки. Не хватало еще, чтобы из-за него Женя с Татьяной поссорился. Стыдно… но и по-идиотски хорошо, что Женя среагировал, приревновал и забрал. Володя не может подавить радостную улыбку. — И вообще, нечего зевать по сторонам, раз ревнивый такой, — заканчивает Ларина с вызовом. Володя хочет их прервать — хотя Татьяна ничуть не звучит рассерженной, явно играет по плану, — но понимает: его развезло. Раскатало так, что он цепляется за сюртук на спине Жени, виснет на шее и сонно прикрывает глаза, чтобы стабилизировать баланс и утихомирить в голове качку. Видимо, последний бокал и последующие активные телодвижения возымели накопительный эффект на вестибулярный аппарат и способность стоять без опоры. Замечает его состояние и Онегин. — Володь, тебе плохо? Тошнит? — сердитый тон уступает место взволнованным, заботливым ноткам. — Душно, — мямлит Ленский, не отлипая от шеи Онегина. — Пойдем-ка, — Женя крепче обнимает его за пояс, — умоем тебя, освежишься немного. А ты, — он вновь обращается к Лариной, — не думай, что я забуду, еще поговорим. — Обязательно, махароший, а пока у тебя есть дела поважнее. Удачи. — И Ленскому кажется, что последнее слово Таня адресовывает ему. Опираясь на Женю, Володя позволяет довести себя до уборной, благо расположенной на первом этаже, иначе, кажется, он не выдержал бы подъема наверх. Однако когда Онегин намеревается зайти с ним в кабинку, Володя категорично протестует: ладно, может, он и успел перебрать, но вот так сразу перескакивать на стадию «подержи мой член, пока я ссу пьяным» — слишком даже для них. Пока что разрешать трогать свои деликатные места Володя готов при одном условии, и с мочеиспусканием оно стопроцентно не связано. — Жень, я справлюсь, серьезно, — убеждает Ленский и спешно скрывается в туалете, пока Онегин не предложил оставить дверь незапертой и постоять на шухере или не выдал иную постыдную для Володи идею. Закончив и даже не пролив капли мимо, Володя выходит. Женя со сложенными на груди руками отталкивается от красивой мраморной раковины и, кажется, вздыхает с облегчением, что Ленский не утонул в унитазе и не заснул лицом на стульчаке, а затем протягивает бутылку с водой, из-за которой всё фактически и закрутилось. В уборной, к счастью, кроме них никого, возможно, потому как находится не на виду, учитывая сколько — по ощущениям Ленского — они сюда шагали. Пока Володя, утолив жажду, намыливает руки и ополаскивает прохладной водой лицо, Женя молча наблюдает, будто контролирует процесс на случай Володиной недееспособности. — Не мутит? — снова интересуется он. Дотрагивается до Володиных волос, поправляет намокшие пряди. — Порядок. Здесь свежо, мне лучше. Правда, Жень. Взяв сложенное в рулетик полотенце из корзины на краю раковины, Володя обтирает и рассматривает в отражении собственное лицо: щеки румяные, волосы раскудрявились, а глаза очевидно не принадлежат трезвому человеку, хотя в целом не так уж плохо. Развязав шейный платок, он расстегивает пуговицы сначала на сюртуке, затем на сорочке, обнажая ключицы, и протирает грудь влажным полотенцем. — Надеюсь, ты не планируешь выходить отсюда в подобном виде? — Встав у Ленского за спиной, Онегин упирается ладонями в край раковины, заключая тем самым Володю в кольцо и блокируя возможность уйти. Ленский, встречаясь с Женей взглядами в отражении зеркала, сглатывает. — А что? Нельзя? — Да, потому что я против. Онегин прикасается губами к обнаженному участку шеи, тычется носом за ухо. Его руки ложатся Володе на талию и медленно скользят вверх. Когда пальцы касаются распахнутых краев сорочки, Онегин одними лишь кончиками задевает оголенный участок кожи и, не получив сопротивления, проникает рукой под слой ткани, накрывая горячей ладонью Володину грудь. Подушечками пальцев Женя несколько раз нарочно задевает бугорок соска, заставляя Володю шумно выдохнуть. Наблюдать в зеркале за тем, как Онегин ласкает его — жутко заводит Ленского. Гости, шумный зал — остаются далеко не периферии, а все ощущения Володи концентрируются в местах, где сейчас касается Женя. Не прекращая щупать Ленского за грудь, свободной рукой Онегин опускается в низ его живота, кружа в опасной близости от паха, а затем, отведя полу сюртука, цепляется пальцами за пояс брюк. Ленский чувствует, как член, наливаясь возбуждением, в ожидании трется о ткань белья. А когда ладонь Жени накрывает сверху и чуть сжимает в горсть, Ленский беззастенчиво стонет. Извернувшись, он притягивает голову Жени к себе и впивается поцелуем в губы — никакой романтики, только страсть, горячие языки, влажные звуки, рваное дыхание, особенно когда пальцы Онегина наконец юркают внутрь и сжимают в кулак Володин изнывающий член, начиная дрочить. Несмотря на то, что шея Ленского затекает, он крепко хватается за Онегина. Трется задницей о выпирающий стояк, до которого Володе в их положении ну никак не добраться. Собственный член уже пульсирует на грани оргазма, и Володя готов вот-вот кончить. Он поскуливает Жене в рот в такт движений, часто дышит и, кажется, способен устоять на ногах лишь потому, что поперек груди уверенно держит рука Онегина. Легкость посторгазма бьет по телу Володи так, что он почти виснет в объятиях Жени. — Аккуратно, не испачкайся, — предупреждает Онегин, отводя в сторону измазанную руку. — Обопрись на край, — просит он. Чмокает Ленского в висок и быстро включает воду, чтобы смыть с ладони Володину сперму. Володя послушно облокачивается на раковину. В руках будто дрожь, а тело одолевает такая комфортная слабость, что даже ширинку застегнуть лень, так и стоит расхристанный с членом наружу. Однако Женя, быстро закончив с мытьем, заботливо приводит одежду Володи, прислоненного к краю столешницы для опоры, в относительный порядок, расчесывает пальцами взбитые волосы и нежно целует в лоб, будто минуту назад не лапал Ленского за член, вжимаясь в задницу собственным твердым стояком. Наклонившись, Володя утыкается головой Жене в плечо. — Думаю, теперь я готов ехать домой. Вряд ли смогу вернуться в зал. — Можем переночевать здесь, если тебе тяжело, — предлагает Онегин, обнимая Володю за спину, и Володя готов заснуть, не покидая уборной. — Нет, хочу в свою в кровать, — капризничает Ленский. Обвивает Женю за пояс и добавляет: — Вместе с тобой. — И что я должен делать? — усмехается Онегин. — Прочитать сказку? Или, может, спеть колыбельную? — Ну, если таковы твои эротические фантазии, я не буду сопротивляться. — Ленский улыбается, растекаясь в руках Жени. А после икает. — Ой… Хах, я и правда напился. Смеётся, стискивает Женю крепче, потираясь щекой о плечо, словно устраиваясь поудобнее на подушке, и негромко, но отчетливо в заключение говорит: — Здорово, что ты рядом со мной.