Ром и Тоник

— Я не собираюсь никуда ехать, — сообщил Тоник, пока Вацлав махнул своим парням и те окружили его с двух сторон. Чтобы проводить к машине, наверное. — Мне не о чём с вами общаться. Похищение людей незаконно. Да, Тоник, незаконно. Ты ещё им статьи из уголовного кодекса зачитай. Хотя, насколько я помню, именно этой темой Тоник не интересовался, так что вряд ли он знал статьи наизусть. — Слышь, это реально сынок маминой подруги? — хмыкнул Вацлав, обращаясь ко мне. — Угу. — И что, небось ещё и отличник? — Угу, — согласился я и выдохнул дым. Мне не особо хотелось говорить что-то, но Вацлава бесили невнятные ответы, поэтому проще было разродиться на уровне «да-нет», чем получать претензии. Я уже примерно понял, как эти парни общаются и как с ними разговаривать. Я бы, наверное, уже понял, как их ненавязчиво слить, как из-за угла возник Тоник. И вот теперь мы здесь. Стоим. Приехали. «Фениксы» и «Лисы» всегда были спорной темой, но не только из-за того, что их существование всегда было трудно подтвердить или опровергнуть. Кроме неуловимости никто не понимал: чем они занимаются? Кто они такие? Уличные банды? Мафия? Группировка? Секта? Клуб по интересам? Криминал или нет? Что-то незаконное? Прежде чем совать нос в логово зверя — хоть одного из них, — я много времени посвятил тому, чтобы выяснить, насколько всё может быть плохо. То есть одно дело, если ребята курили травку и могли обворовать магазин, и совсем другое, если они закапывали в лесу трупы врагов. В общем, никто ни разу не слышал об убийствах в связке с «Лисами» или «Фениксами», но информация была такой же не чёткой, как и всё остальное о них. Тем не менее сейчас я надеялся, что хотя бы это правда. Пожалуйста, давайте без мокрухи. Я на такое не подписывался. Но дело было не во мне. Я-то всегда знал, что когда меня подбивает разнообразить жизнь — я рискую. Как по мне, так рисковать окей. Моя жизнь — это только моя жизнь. Другой у меня не будет, но она моя и никого не касается. Я специально не взял своих парней на эту стрелку. Хрен с ним, мало ли. Но кто, блядь, мог подумать, что здесь окажется человек, который тут по определению быть не может? Тоник ненавидел этот пустырь. Мне затащить-то его сюда удавалось только днём, всего несколько раз. Класс девятый это был, кажется. Не помню. Сегодня же Тоник припёрся сюда именно ко мне и сам факт был беспокойным, но мне пока было не до того, зачем он здесь. Больше меня интересовало, как отсюда выбраться. Я уже несколько раз подумал о том, чтобы убежать. Можно было схватить Тоника и ломануть через гаражи. А там фифти-фифти — как с той шуткой про динозавра, когда спрашивают: какая вероятность встретить динозавра на улице? И отвечают: пятьдесят на пятьдесят. Либо встретишь, либо нет. Здесь было так же: либо убежим, либо нет. В итоге мысль я отбросил. Не думаю, что чуваки, окружившие нас, плохо бегали. А это значило, что придётся поехать. Узнать, что будет дальше. Импровизировать. Очень ненадёжный план. — Сын маминой подруги, телефон свой дай, — сказал один из парней Вацлава, на котором была тёмно-синяя куртка, а на голове короткий красный ирокез. Я даже не знал, как их всех зовут, этих парней. — Не отдам. Это ограбление, — возразил Тоник. — Мы вернём, — хмыкнул тот, что с ирокезом. — Это чтобы не звонил никуда. Тоник сделал шаг назад, а чувак с ирокезом шаг вперёд. Я подумал, что пора в это вмешаться: — Делай что говорят, — огрызнулся я на Тоника. Подошёл к нему и сунул руку в карман куртки. Тоник всегда таскал мобильник справа. Вытащил его телефон и убрал к себе. Поймал взгляд Вацлава и отошёл, приняв максимально равнодушный вид. Конечно, лезть между ним и Тоником лучше не надо, но в моменте я слегка психанул. Теперь мне тут не особо доверяли, но я собирался игнорировать это и прикидываться своим. По крайней мере, лучше было бы, если бы мобильник Тоника не остался у них, если получится удрать. Впрочем, драться за него я бы тоже не стал. Но телефон мне оставили. Машин у них было две, и мы погрузились внутрь довольно быстро. Конечно, мы с Тоником были в разных. Я без возражений забрался на переднее сиденье той тачки, на которую мне показали. За Тоником я старался не следить. Но он как будто бы то ли сдулся, то ли подуспокоился, когда я забрал у него телефон. Хотелось бы, конечно, чтобы второе, но надеяться было не на что. Тоник… Я когда-то сам придумал его так называть. «Антон» мне не нравилось, как и любые другие сокращения. Моя мать звала его «Тоша»; его мать чаще всего полным именем — «Антон» и иногда ещё «Тошик». В общем, я сказал ему, что он будет Тоник и что это имя только для меня, то есть никто больше не должен так его называть. Нам тогда по пять лет было, и мы только познакомились. Ни хрена не помню почти из того времени, но этот дурацкий разговор помню. Моё желание сбылось, потому что Тоником его действительно всю жизнь называл только я. А в последний год, кажется, никто. Мои мысли не вслух, где я о нём думал, не в счёт. Рассказать, кто такой Тоник, — это всё равно что рассказать, что такое вся моя жизнь. Я не помню себя без него и без нашего общения. Это была охуенная дружба и дожила она ровно до первого курса института. Если спрашивать, почему и кто в этой истории идиот, то я не буду спорить, что я. У моей… реакции, пожалуй, были причины. За год я столько раз об этом думал, что, наверное, даже смог сформулировать их в голове. Но всё же… я уже смирился с ролью мудака. Пусть. Но это всё, всё наше необщение — у меня никогда не выходило назвать это ссорой даже про себя — за последний год вовсе не означало, что Тоник перестал быть для меня тем, кем был. Я мог сколько угодно морозиться, пока мы учились вместе, но я точно никогда и никак не мог допустить, чтобы Тонику кто-то причинил вред. Вован один раз получил от меня в тыкву за идею наехать на Тоника больше, чем на словах. И после ещё много кто получал, если проезжался по нему при мне или собирался что-то сделать. Магическим образом все эти истории до Тоника ни разу не дошли. Оно и к лучшему, конечно. Но проблема, что была у нас здесь и сейчас, заключалась в том, что выписать в табло всем я никак не мог. Надо было спасаться иначе. За окном авто мелькали деревья. Мы въехали в лес и ехали чёрт знает куда. Я специально не спрашивал — просто смотрел и запоминал дорогу на всякий случай. В салоне играла тихая музыка, которую я не узнавал. За рулём был Вацлав, а сзади ещё один парень. Остальные ехали в другой тачке. — Нервничаешь? — прервал тишину Вацлав. Я чуть дёрнул плечом в ответ. — На самом деле… мне любопытно, — сказал я. — Всегда хотел узнать, кто вы такие. Это было правдой. Хотя прямо сейчас мне любопытно не было, но Вацлаву ни к чему было об этом знать. — А про друга своего? — хмыкнул он, не дав сбить себя с темы. — Переживаешь? Я хорошо понимал, что слишком завираться мне не дадут. Оставалось быть где-то на грани правды. Я немного помолчал, как будто бы думал. Вздохнул. — Скажи, вы ведь его не пришьёте? — спросил я Вацлава. — Нет, — ответил тот. От этого ответа мне бы точно стало легче, если бы я мог в него поверить. Но я не мог. Потому что доверия Вацлав не внушал, как и вся его шайка. — Тогда всё норм, — сказал я. — Переживать не о чем. Больше за всю дорогу меня не трогали. Мы уехали от города уже так далеко, что вернуться обратно стало возможным только на машине. Машину… можно было бы угнать. Я думал над этим и понимал, что никакого плана не составлю, потому что не знаю, где мы остановимся и как будут развиваться события. Я никакого плана не составлю, потому что всю жизнь за планы у нас отвечал Тоник. Я — только за их исполнение. И сейчас Тоник ехал в другой тачке и, наверное, ненавидел меня. Интересно, о чём он думал сейчас? Мне бы хотелось передать ему как-то, чтобы он не боялся. Я надеялся, что ему там ничего не сделают. По крайней мере, пока мы едем. Я думал о том, на что я готов в итоге. Надо было свалить вместе. Я не знал, как, но надо было — любой ценой. Я бы точно не свалил без Тоника, даже если бы мог. А готов ли я был остаться, чтобы он свалил? Можно придумать что-то, чтобы задержать всех. Добыть Тонику ключи от тачки. Водить он умел, хоть и хреново. А что я тогда? Сдохну ли я, если так останусь? Умирать не хотелось, но… может быть, я бы что-нибудь придумал бы тут. Главное было вытащить Тоника. Да. Это было самым главным. Мы ехали минут двадцать, а показалось, что целую вечность. Потом машины свернули на какую-то дорогу среди деревьев и мы петляли там какое-то время. В итоге мы остановились у строения, которое снаружи выглядело то ли как сарай, то ли как гараж. Оно торчало тут в одиночестве, но не прямо в лесу. За строением начиналось какое-то поле. Что дальше, я не увидел в темноте. На улице уже стемнело конкретно, как будто была ночь. Мы все вывалились из машин. Я бросил взгляд на Тоника. Он выглядел бледным, но целым. — Сейчас я тебе кое-что покажу, — усмехнулся Вацлав. — Здесь моя коллекция. Слово «коллекция» должно было прозвучать пугающе, но у меня оно вызвало скорее любопытство. Вацлав открыл дверь ключом и вошёл внутрь первым, включив свет. Я зашёл за ним, а следом и остальные. Внутри это место представляло собой большую прямоугольную комнату. Навскидку метров семь на пять. Внутри всё деревянное: пол, стены, потолок. Просто просторный гроб, сколоченный из досок. Пять лампочек, свисавших с потолка, давали яркий свет. Это был не гараж. И не помещение для тусовок. Не сарай с хламом. Но то, что это было… это было внезапно. И… восхитительно. Кажется, впервые с тех пор, как я увидел сегодня Тоника за гаражами, мой мозг прошибла искренняя эмоция. Только если с Тоником это была тревога, то сейчас я испытал восторг. Нет, правда. На мгновение, но настоящий восторг. — Нихуя себе! — сказал я. — Это просто… нихуя себе! Вацлав на это довольно хмыкнул. — Нравится? Это всё мои экспонаты. — Неебически, — заверил я, совершенно не кривя душой. — Где ты это взял? Я подошёл к первому «экспонату» — железное кресло, к подлокотникам которого были приделаны скобы, чтобы удерживать руки. Спинка кресла и его сиденье были покрыты множеством острых шипов. — Стул ведьмы, — представил мне Вацлав пыточную скамейку. Дальше от неё шли другие экспонаты: ошейник шипами внутрь, какое-то сооружение с торчащим колом, железная дева… И множество других. Их было не так уж мало. — У нас в городе как-то работал музей, — сказал Вацлав. — Назывался «Пытки средневековья». Занимал подвальчик на одной из улиц. Полгода простоял, потом разорился. Мы его тогда и грабанули под шумок. Вывезли ночью сколько успели, когда там уже никто не охранял. — Ограбление века, — хмыкнул я. Я обожал подобные декорации. Все эти приспособления и инструменты, в основном покрытые ржавчиной, вызывали внутри восторженный трепет. Я бы сам был не прочь завести такую коллекцию. Было ли мне стыдно за это наслаждение, что я испытал в момент, когда оказался внутри? Нет. Но про Тоника я не забывал ни на секунду. Смотреть на него не хотелось, потому что тогда нё моем лице могли отразиться ещё какие-то эмоции. А это было бы лишним, ведь сейчас я невольно создал идеальный момент, чтобы что-то сделать. Я подошёл к закреплённым на стене колодкам. Между ними и стулом ведьмы стояло несколько больших баллонов, которые тоже меня заинтересовали. — А это что? — спросил я, чуть пнув один из них. — Газ, — коротко пожал плечами Вацлав. — Пойдём, Рома. Потом будешь смотреть сколько хочешь. Сейчас надо побеседовать с твоим другом. Угу, побеседовать. Было бы наивно предполагать, что нас привезли в пыточную, чтобы просто побеседовать. Я наконец-то посмотрел в сторону Тоника. Вацлав направился в дальнюю часть комнаты, где стоял длинный стол с зубчатым колесом по центру. Остальные пошли за ним, толкнув Тоника в ту же сторону. Я остался на месте. И открыл вентиль у первого баллона. Ещё пара шагов Тоника к концу зала — второй вентиль. Потом третий. Четвёртый. Всего баллонов было пять. Когда они дошли до конца, я уже закончил. И достал зажигалку из кармана. — Какого хера ты делаешь?! — Вацлав повернулся ко мне как раз тогда, когда я откручивал последний вентиль. — Предлагаю просто убийственную сделку, — заверил я. Я вытянул руку с зажигалкой и прижал палец к кнопке, чиркающей колёсиком по крикету. — Лучше не дёргайтесь. А то рука дрогнет, — хмыкнул я. Адреналина внутри теперь было с избытком. Я придумал это всё буквально за секунду, когда увидел баллоны. Времени продумать план у меня не было. Времени оценить его тоже. Я даже не знал, насколько он рабочий. Взорвётся ли на самом деле газ? Не задохнёмся ли мы все раньше? Чиркну ли я колёсиком на самом деле или не решусь? В случае чего — сдохнуть могут все. Но в первую очередь я, так как к баллонам стоял ближе остальных. Глупо было бы умирать в одиночестве. — И что? — спросил Вацлав. — Ты же сам себя подорвёшь. — И себя, и остальных, — согласился я. — Так что давай не затягивать. Даёшь Тонику ключи от любой из тачек, и он валит. Как только уедет, я закрою вентили. — И не поедешь с ним? — прищурился Вацлав. — Не, — я задумчиво посмотрел на зажигалку. — Попробую с вами договориться. Сочинял я на ходу, конечно. Но в моей голове крутилась мысль, что на торги у меня нет времени. Только одна попытка диалога. Стоит предложить условия, которые Вацлава не устроят, и всё слишком затянется. Весь блеф пойдёт по пизде. — Как же? — уточнил он. А здесь я знал, что хотел сказать. Хоть и не знал, сработает ли это. — Есть одна интересная инфа. Про лис, — заверил я. Правда была. — Ты же не чиркнешь на самом деле, — оказался довольно упрямым Вацлав. — Мы скоро все тут задохнёмся и без зажигалки, если он не закрутит вентили, — вдруг вмешался молчавший всё это время Тоник. Парни Вацлава заметно нервничали. Сам Вацлав выглядел больше злым, хотя я сейчас едва ли мог считывать чужие эмоции. — Ключи ему дай, — процедил Вацлав сквозь зубы одному из своих парней. Тот вытащил связку и протянул её Тонику. — Пиздуй, — сказал Вацлав. — Быстро. Я немного боялся, что Тоник зависнет на этой части, но он справился. Немного заторможенно, но взял ключи, а затем пошёл к выходу. Проходя мимо меня, он остановился. — Телефон заберу, — сказал он. И залез в мой карман. Совсем не в тот, куда я убрал его трубку. Затем слазил в другой. И, наконец, в третий, где мобильник и лежал. Сделав это всё, Тоник вышел. В помещении повисла тишина, которую можно было назвать гнетущей. — Завинчивай давай, — рыкнул на меня Вацлав. Я протянул руку и аккуратно закрыл один из кранов. — Все закрою — только когда он уедет, — ответил я. — И что? Стоит того сынок маминой подруги? — зло спросил Вацлав. Тоник, казалось, был снаружи уже целую вечность. А вентили я открыл, кажется, две вечности назад. Хотя на деле прошло не так уж много времени. Я был уверен, что слишком долго мы бы дышать этим газом не смогли. — Узнаем, — ответил я и осторожно прикрыл второй вентиль. Всё, стоп. Дальше нужно было ждать машину. Звук заводящегося мотора едва не заставил меня вздрогнуть. Теперь надо было, чтобы он уехал. Что я собирался делать дальше, я точно не знал. Был вариант попробовать удрать. И вариант понадеяться, что меня отпиздят, а не прикончат. Дальше этих двух простых мыслей я не думал. И от них меня отвлёк резкий автомобильный сигнал. Тоник несколько раз нажал на клаксон, и у меня ушло полсекунды, чтобы понять, что это значит. К сожалению, у Вацлава тоже. Мы ломанулись к двери одновременно. У меня была фора метров в пять. Тоник ждал в машине с открытой дверью, и я едва успел запрыгнуть на переднее сиденье и захлопнуть дверь, как машину почти догнал Вацлав. Тоник газанул с места просто виртуозно, сразу выкатившись на дорогу. Вацлав и его парни пробежали за нами несколько метров, но быстро отстали и бросились обратно, к оставшейся тачке. — Я им колёса проколол, — сказал мне Тоник. Он сидел дико бледный, вцепившись в руль, и давил на газ. Я не был даже уверен, что он видит перед собой дорогу. — Нож у тебя одолжил. Точно, мой складной нож. Тоник, оказывается, помнил типичное содержимое моих карманов. — Охуенно! — сказал я ему. Совершенно искренне. По-моему, мы сработали на десять из пяти. Просто феерично. Я добыл нам ключи. Тоник оставил врагов без тачки. Бля, да мы всё ещё команда. — Охуенно? — переспросил Тоник. — Шарапов, твою мать, ты идиот! Ты нас всех чуть не угробил! Ну… или так. Конечно, я был согласен, что на ситуацию можно посмотреть под разными углами.