Коттеджный переполох

Питер испуганной мышью замер в прихожей, боясь пошевелиться. Неизвестно, сколько бы он так стоял, если бы не Риз. Тот прошел мимо него и открыл дверь. За ней оказался мальчишка посыльный, лет на пять младше Питера: чумазый и в драной, не по погоде легкой, одежде. – Тут мистер Лаурес проживает? – бойко спрашивает парнишка, сдвинув кепку на затылок и всматриваясь в конверт в своей руке. – Сложное имя-то какое. – Мистер Маккалистер Лоуренс? – уточняет дворецкий. Питер позади переминает с ноги на ногу. Ну же, что там? Что? – Ага, так весть и есть, – посыльный ухмыляется. – Так здесь? – Здесь, – отвечает Риз. – Держите тогда, – он протягивает дворецкому письмо. – Ну бывайте, – быстрый поклон, – мое почтение. Дверь захлопывается. Питер смотрит на письмо в руках Риза, тот его не открывает. Потом мужчина оборачивается к парню и протягивает конверт ему. Питер тяжело сглатывает, смотря на письмо, как на ядовитую змею. – Откроешь? – спрашивает Риз. Парень кивает и берет конверт во вспотевшие ладони. Но не делает и попытки вскрыть его. Ему страшно. Он знает, что там, внутри, вести о мистере Лоуренсе. И надо бы открыть побыстрее и все узнать, но что… Что если там нечто страшное? Если Питер откроет конверт, то он уже не сможет оставаться в неведение, не сможет сделать вид, что ничего не знает. Питер тяжело сглатывает. В его руках самый обычный конверт из чуть желтоватой бумаги, сверху синими чернилами выведено: “мистер Маккалистер Лоуренс”. Сомнений, что письмо доставлено по адресу, нет. А вот в его содержимом – есть. Тут Питер вспоминает про ключ, про страшный серебряный предмет. И быстро, не дав себе передумать, ощупывает закрытый конверт. Ключа внутри нет. От облегчения Питер оседает на пол. Сглатывает и все еще не решается вскрыть конверт. Риз его не торопит, но парень чувствует взгляд мужчины. Спустя несколько мгновений вездесущий Винченцо забирает на колени сидящему на полу парню, и принимается заинтересованно обнюхивать конверт. Тут Питер решается. Он аккуратно надрывает верх письма и заглядывает внутрь: там лишь сложенная вдвое небольшая записка. Парень достает ее и разворачивает. Читает и ничего не понимает. Он поднимает вопросительный взгляд на Риза. – Прочти вслух, – говорит тот. – Парк-сквер ро-уд, 34, – произносит парень, утыкаясь взглядом в листок. – Тре-тий э-таж, гор-чи-чный. Что это значит? Риз облегченно выдыхает. – Это адрес больницы и пароль, чтобы попасть в палату. Питер тут же резко вскакивает, спугнув Винченцо. – Мы можем поехать прямо сейчас? Дворецкий кивает: – Только приведи себя сначала в порядок. Питер тут же срывается с места в свою комнату, а потом и в ванную. Холодной, почти ледяной водой он умывается, смывая пот и грязь. Потом также быстро одевается и прибегает в прихожую – там его уже ждет Риз. – Идем. Они выходят на крыльцо и Питер оборачивается к Винченцо: – Ты останешься дома. Пес грустно ложится на входной коврик. *** На взгляд Питера кэб едет непозволительно долго, ловят его они тоже целую вечность и, вообще, время словно замерло. Он не может усидеть на месте, ерзает, выглядывает наружу и в итоге чуть не валится на мостовую – Риз вовремя хватает его за ворот куртки. – Успокойся, – произносит мужчина строго. Парень пытается взять себя в руки, но у него не сильно получается: нервная дрожь сотрясает тело каждые несколько секунд. Наконец, они оказываются у высокого кирпичного здания, огороженного забором, с большой латунной табличкой над входом. Питер выпрыгивает из кэба и нетерпеливо ждет пока Риз расплатится с возничим. Парень оглядывает задание больницы: трехэтажное, немного мрачное и пугающее. Повернув голову Питер видит небольшой сквер на территории, где прогуливаются, видимо, пациенты. Когда Риз, наконец, заканчивает рассчитываться, они вдвоем заходят внутрь: обычная больница, туда-сюда ходят врачи и пациенты, ничего примечательного. Парень, не отставая, идет следом за дворецким и оказывается на глухой лестнице, где кроме них никого нет. Спустя пару минут, они поднимаются на третий этаж. Риз раскрывает тяжелые двери и пропускает Питера вперед. Парень буквально влетает внутрь и тут же останавливается – этаж абсолютно пустой: только длинный коридор в обе стороны. Питер вопросительно оборачивается, и Риз кивает головой влево. Парень вглядывается еще раз в ту часть коридора и вдруг замечает двух мужчин, сидящих на скамейках по бокам от двери палаты. Сглотнув, Питер быстрым шагом идет в ту сторону, засунув свой страх в самую глубь сознания. Он должен узнать, как мистер Лоуренс, даже если ему придется доказывать свое право на это двум незнакомым мужчинам. Спустя пару минут он оказывается у двери палаты, но как только пытается коснуться ручки – незнакомцы тут же поднимаются ему навстречу, загораживая вход. – Проходи мимо, – говорит один из них, окинув Питера неприязненным взглядом. У парня во рту скапливается вязкая слюна, он ее сглатывает и говорит как можно четче: – Горчичный. Мужчины удивленно переглядываются, но с места не двигаются. Тут подходит Риз и останавливается у Питера за спиной: – Мы пришли к мистеру Маккалистеру Лоуренсу, – говорит он спокойно. – Цвет мальчик уже назвал. Мужчины еще раз переглядываются и синхронно садятся на место, больше не преграждая им дорогу. Питер тут же открывает дверь в палату: внутри не раздается ни звука, только тихое жужжание лампочек. Парень проходит дальше и всматривается в расположенные перпендикулярно к боковым стенам кровати: всего шесть, между ними проход, каждая отделена от другой ширмой. Поэтому Питер не может видеть тех, кто лежит в самой дальней части палаты, у окна. Тихо, все еще страшась того, что может тут найти, Питер идет вперед и поворачивает голову вправо – кровать пустая, влево – лежит женщина с перебинтованной головой и ногой. Она спит и даже не слышит шагов Питера и Риза. Парень идет вперед, теперь он может рассмотреть следующие кровати – снова занята только левая. На ней лежит мужчина с пепельно-серыми волосами, его руки покрывают бинты, также как и грудь, выглядывающую из-под больничной одежды. Питер двигается дальше: в конце заняты обе кровати. На левой лежит еще один незнакомый мужчина, а на правой… Мистер Лоуренс! Парень срывается с места и бросается к кровати, чтобы тут же замереть и зажать себе рот обеими руками. Против воли крик образуется в горле и стремится вырваться наружу, но Питер лишь сильнее прижимает ладони к губам. Мак выглядит плохо: бледный, почти серый цвет лица, обе руки, лежащие поверх больничного одеяла, скрыты бинтами до самых локтей. Голова мужчины перебинтована полностью с левой стороны, а правая часть лица выглядит обожженой. Питер видит на его груди повязки, выглядывающие из-под больничной одежды. Ему хочется закричать. Даже на вид все раны мужчины выглядят очень и очень болезненными. И страшными… Почти смертельными. Но тут Питер вдруг ясно понимает: грудь мистера Лоуренса ритмично вздымается. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мужчина размеренно и спокойно дышит. Парень хватает ртом воздух и начинает оседать на пол, когда Риз мягко, но уверенно подхватывает его под локоть. Питер оборачивается на дворецкого и быстро, благодарно кивает. И тут же возвращает все свое внимание на лежащего без сознания мужчину. Он даже не замечает, как Риз приносит стул, только чувствует давление чужой ладони на своем плече. – Я справлюсь у врача о здоровье мистера Лоуренса, а ты пока оставайся тут. Питер кивает. Да он бы никуда отсюда и не вышел по своей воле. Парень не знает сколько проходит времени, он лишь неотрывно, до рези в глазах смотрит на лежащего мужчину. В палате тихо: ни посторонних звуков, ни голосов, словно третий этаж находит в другом мире, отличном от мира остальной больницы. Питер первый раз был в больнице и не знал так должно быть или иначе, но точно помнил, что на первом этаже царил шум и гам, движение. Здесь же не было, казалось, никого и ничего кроме четверых пациентов и двух охранников. А теперь еще и Питера с Ризом. Парень вздыхает. Он рассматривает бинты, складки на одежде и постельном белье. Вглядывается в легкие ожоги на лице мужчины, страшась того, что скрывает повязка на левой стороне головы. “Живой”, – успокоительно бьется в голове. Питер полностью отдается этой мысли и даже сам не замечает, как начинает дышать в такт с мужчиной. Парень готов признать, что ему не нравился цвет лица мистера Лоуренса – болезненный, словно серый, как пепел. Но он понимал, что это последствие ран и всего произошедшего. Питер не особо хотел знать подробности, ему было достаточно того, что мужчина здесь, живой и со временем придет в себя, поправится. Так ведь? Парень качает головой, отгоняя прочь вновь всплывший страх. Все будет хорошо. Все должно быть хорошо. – Пит, – слышит он тихий шепот и тут же стремительно оборачивается. В проходе стоит Жаннет: левая рука девушки на перевязи, а в остальном она выглядит здоровой. – Поговоришь со мной? – Жаннет кивает на дверь. Питер обеспокоенно смотрит на мистера Лоуренса. – Сомневаюсь, что он собирается куда-то в ближайшее время, – девушка чуть улыбается. Парень вздыхает и встает, бросает на Мака цепкий, внимательный взгляд и направляется к выходу из палаты. На скамейках у стены как и прежде сидят те же двое мужчин: они ни словом, ни взглядом не показывают, что вообще заметили Питера и Жаннет. Да парню собственно и все равно, хотя про себя он отмечает эту неподвижность. Девушка отходит в дальний конец коридора и присаживается на такую же скамью у стены, на которой сидят охранники. Помедлив, Питер опускается рядом. Из приоткрытого окна льется солнечный свет, слышно как на улице цокают копыта лошадей и раздается мерный говор людей. Несколько минут Питер и Жаннет молчат. – Как ты? – спрашивает, наконец, девушка. – Это я должен задавать такой вопрос, – парень смущается и отводит взгляд. – В полном порядке, как видишь, – Жаннет чуть улыбается, – скоро совсем поправлюсь. Теперь твоя очередь отвечать. Питер качает головой – ему нечего сказать. Он не знает, как он, не понимает, что делать дальше, все эмоции и мысли смешались в кашу. Парень только знает, что бесконечно рад видеть мистера Лоуренса живым. – Он ведь поправится? – задает Питер волнующий вопрос. Ему нужно подтверждение, уверенность, чья-то чужая, потому что собственной ему не хватает. Он устал надеяться и одновременно с этим боялся не надеяться. Девушка мнется несколько секунд и парень удивленно смотрит на нее: – Видишь ли, – она, видимо, не знает, как сказать, – если бы он не шел на поправку, то вас бы тут не было. – Как это? – Питер ничего не понимает. – Ты только не злись на него, ладно? – парень удивленно кивает. – Перед каждым заданием мы все оставляем распоряжения относительно действий, если с кем-то что-то случится. И в этот раз Мак изменил свои пожелания. – Как же? – выдавливает Питер. – Настоял, чтобы о его состоянии ничего не сообщалось до тех пор, пока не будет уверенности выживет он или… Парень смотрит в пол, чувствуя жуткий холод, поселившийся в сердце: получается, он мог так ничего до конца и не узнать, не увидеть в последний раз мистера Лоуренса. Вообще. До самой последней минуты… И одновременно с этим Питер понимает – мужчина поправится! Жаннет ведь сказала, если бы он не шел на поправку, их бы сюда не позвали. – Сейчас его состояние стабильно, – продолжает девушка, тактично дав парню немного времени осознать сказанное. – Врачи уверены, что скоро он придет в себя. Вот только когда точно – никто не знает и спрогнозировать не может. – Почему он так решил? – тихо спрашивает парень. – Ох, Пит, – Жаннет грустно вздыхает, – я не уверена, что это было правильное решение. Но, наверное, он просто давно об этом думал. К чему излишнее волнение? Парень отрицательно качает головой. – Ты сама сказала, – выходит сдавленно, потому что Питера душит горечь, – что раньше его распоряжения были другими. Фраза: “До моего появления”, – повисает в воздухе между ними, становясь почти осязаемой. Девушка прикусывает язык и молчит несколько секунд: – Я думаю, Пит, он не хотел, чтобы ты переживал и волновался, не зная, что будет завтра. – Я и так не знал. Но если бы знал, мог бы быть тут раньше. Против воли парень шмыгает носом. – Мне правда неизвестно, почему Мак так решил, – девушка вздыхает. – Ты сможешь сам у него спросить, когда он придет в себя. Питер кивает. – Он сильно пострадал? – Серьезно, – девушка отвечает честно, чувствуя болезненную потребность Питера в любой информации, даже такой. – Мы успели как раз вовремя, чтобы предотвратить массовые жертвы, спасти Марлеотти и схватить Барлоу со всей его ячейкой. Но слишком поздно, чтобы не пострадать самим. – Барлоу в тюрьме? – парень смотрит на Жаннет с надеждой. – Да, – взгляд девушки становится ледяным, – и на этот раз не в простой. Его забрали в наше управление. – Но он ведь может сбежать также, как в прошлый раз? – Нет, не может. Пит, – девушка смотрит на него прямо, – никто и никогда не сбегал из камер тайного управления полиции. Барлоу теперь не выйдет. Уже никогда и никуда. Питер не знает, что это значит, но раз главарь заговорщиков больше не представляет угрозы, то парню совершенно все равно, что с ним будет дальше. Пусть хоть до конца своих дней сидит за решеткой – главное, чтобы подальше от мистера Лоуренса. – Как Ирвинг? – запоздало спрашивает парень. – С ним все хорошо, – девушка тихо смеется. – Остальные пациенты палаты – это ваши коллеги? – догадывается Питер. – Очень проницательно, – хвалит Жаннет. – Да, именно так. Они все из второй команды. Пострадали больше нашего, так как помогали гражданским. Сильнее всех, конечно, досталось обоим капитанам. – А что делали вы? – А мы охотились на Барлоу и спасали Марлеотти. Питер думает, что это очень несправедливо. Особенно учитывая состояние Мака, но ничего не говорит. – Ты успокоился? Парень пожимает плечами. И да, и нет. С одной стороны, возможность видеть мистера Лоуренса сама по себе его успокаивала, с другой, неизвестно, когда мужчина придет в себя. – Возьми, – вдруг произносит девушка. Питер оборачивается и видит, что она протягивает ему потрепанную тетрадку: один из ее углов обгорел, но в остальном ничего не пострадало. Парень удивленно берет тетрадь и открывает первую страницу. И тихо ахает, узнавая знакомый почерк. – Там много интересного, – девушка выделяет последнее слово и тепло ему улыбается. – Думаю, Мак был бы не против, что я отдала ее тебе. – Я нашел такие же в доме, – парень касается пальцами таких знакомых, спешных, неловких строчек. – Они помогали мне успокоиться все это время. Мистер Лоуренс не очень хорошо умеет рисовать, – добавляет он неожиданно. Жаннет смеется. – Это ты еще мягко сказал. Мак отвратительно рисует, мы с Ирвингом никогда не понимали, зачем он, вообще, мучает бумагу. Ладно заметки, но рисунки? Ужас. Да у моих племянников лучше получается. Питер тихо смеется вместе с девушкой. Он бережно закрывает тетрадь. Может, теперь и правда все будет хорошо?